Имя на салфетке

      Лучше бы я тогда уехала…       Эти слова повисли между ними безобразной кляксой. Холодные и пустые, они обрели плоть и кровь, стали чудовищем, выползшим из-под кровати.       Лучше бы я тогда уехала.       Рейчел снова почувствовала, как произносит их, движение губ, языка, внезапную сухость во рту. Они были нечестными, эти слова. Несправедливыми. Злыми. И они были правдой, ее собственной, постыдной правдой. Она долго скрывала ее, как какой-то грязный маленький секрет. И вот он выплыл наружу. И оказался совсем не маленьким, а напротив огромным, пугающим, меняющим все.       Лучше бы я тогда уехала!       Рейчел сделала слишком большой глоток горячего кофе и, подавившись, невольно отпрянула. Брызги попали на платье, расплываясь мутными пятнами на дорогой светлой ткани.       — Проклятье! — она принялась яростно оттирать их салфеткой.       Бесполезно. Да и плевать она хотела на платье. Но остановиться не получалось. Задрожали руки, и пришлось пребольно закусить губу, чтобы не закапать дурацкое платье ещё и собственными слезами. У двери звякнул колокольчик, и глупое сердце сжалось в смутном ожидании чуда. Звук шагов стал громче, но она упорно не поднимала головы, понимая, что это полный идиотизм — они не были в кофейне уже несколько лет, да и Росс не пошёл бы ее искать не только сюда, но и вообще… и поэтому вздрогнула всем телом, когда кто-то склонился над ней, произнося удивленное:       — Рейчел?       Она подняла глаза и едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от радости. В каком-то смысле это было похоже на чудо.       — Джоуи? — она постаралась, чтобы голос звучал ровно, но тут же плюнула на свои неловкие попытки. — Господи, Джо, я так рада… — она быстро поднялась, чтобы оказаться в распахнувшихся навстречу объятиях. — Так рада, — и, не сдержавшись, судорожно всхлипнула.