Неожиданные события, или как не надо обращаться с детьми

Доктор не понимал, как могло произойти такое, как выражались в культурной среде, вопиющее событие. Он глядел на маленького, совсем миниатюрного Чëрного Лорда, сидящего в своëм, что удивительно, идеально выглаженном, почти по размеру, костюме Лордов. Носитель Маски Страдания, уже совершенно не похожий на свой прежний образ, махал ручками, выдавал неясные звуки, пытался встать, что было безуспешно, и, конечно, в ответ смотрел на Доктора своими фиолетовыми, чертовски пронзительными горящими глазками. Его маска, уменьшенная в соответствии с его «габаритами», теперь выглядела весьма комично. По сравнению с телом, она была чуть больше нормы, и с одной стороны, конечно, можно было подумать, что это ненормально. Но с другой стоило признать, что это было не только забавно, но и безумно мило. — Милорд… — беспомощно прошептал Доктор, не зная, какое выражение вообще было бы уместно при такой ситуации. — Докто-о-ор! До-о-октор! — пропищал Чëрный Лорд своим голосом, но не таким глубоким и взрослым, каким он был при его нормальных размерах. — Длинный клюв! Клю-юв! Маленький Лорд попытался встать на свои хрупкие ножки, пропадавшие в длинном одеянии, но упал и громко заплакал. Было это, откровенно говоря, невероятно. Во-первых, слëзы у него были странные — чëрная субстанция, стекающая из таких же чëрных глазниц маски вниз по белому фарфору, вызывала смешанные эмоции. Во-вторых, боже мой, это же был советник самого Короля! Как он мог плакать? Это не укладывалось в голове. — Милорд?.. — Бо-ольно! А-а! — Лорд истерично, по-детски, замахал руками. — Длинный клю-юв! Плохой! Плохой! Если бы маска была похожа на лицо или, по крайней мере, копировала мимику живого лица, то она бы сейчас покраснела и исказилась, как это бывало у обычных детей, плачущих при малейшей проблеме. Но здесь же прежняя безмолвная улыбка заменилась трагичным, душещипательным выражением. Не зная, что делать, Доктор испуганно замер. Под своей маской, напоминавшей птицу, он глупо моргал, пытаясь подобрать наиболее выгодную линию поведения. Он был человеком науки, а не сиделкой. И он никогда прежде не работал с детьми, никогда с ними не встречался и уж тем более никогда не видел, чтобы сверхъестественные существа, бывшие некогда взрослыми и осознанными личностями, в мгновение ока превращались в орущих детей! Напрашивается вопрос: как такое произошло? Всë было предельно просто. Ну, почти. Объяснить в общих деталях Доктор мог, он видел всë это перевоплощение собственными глазами, будь они трижды прокляты. Но своим рациональным мозгом, соображающим в слегка ином направлении, он уже был не в силах пояснить все эти мистические события, развернувшиеся в таком грандиозном масштабе. Короче, если кратко, то Доктору приспичило убедиться в честности одной книги из библиотеки Алагадды. Но одному ему, разумеется, покидать дворец было катастрофически запрещено. И да, он являлся придворным врачом, имел определëнные полномочия, ставившие его достаточно высоко по сравнению, например, с обычными придворными, в частности — с Серафимом. Но выходить он не мог, когда как Серафим — спокойно имел такие права. Где здесь была справедливость — неизвестно, однако факт оставался фактом: Доктору надо было убедиться в правдивости написанного. В итоге на помощь пришëл Чëрный Лорд — единственный Лорд, относящийся к нему с особой, скажем, теплотой. Другие были редкостными гадами, особенно Жëлтый Лорд, обладавший тяжëлым характером. Доктор недолюбливал его, и это было, как ни странно, взаимно. Плюс, в дополнении ко всему, Носитель Маски Ненависти не переваривал своего названного «брата» — Носителя Маски Страдания. Но и второй не отставал и также относился к тому предвзято. Так что, к счастью для всех, всë было по обоюдному согласию. Когда Чëрный Лорд вывел Доктора на улицу, не через парадный выход, а через тайный, чтобы не потревожить лишний раз придворных, он уточнил, что за ерунду вообще придумал человек. Доктор, сам особо не разобравшись в вопросе, что было для него высшей степенью позора, расплывчато пояснил, что данный предмет из книги мог в определëнной мере дать власть над другими. Это могло бы помочь Чëрному Лорду приобрести некое могущество над остальными Лордами, которые строили вечные козни. А если бы он позволил воспользоваться им Доктору, то он бы смог избавиться от людской церкви, ненавидящей и презирающей всякую науку, и обеспечил бы процветание своему миру, которое тот заслуживал. Чëрный Лорд не жаловал возвышения, не стремился к захвату власти, как того желал тот же Жëлтый Лорд. Но вместе с тем, понимая все риски своего положения, было трудно не согласиться с тем, что иметь тайное оружие, способное защитить его и Доктора от возможной угрозы, как минимум полезно и логично. Поэтому он согласился, чем несказанно обрадовал самого Доктора. Тот на эмоциях, несвойственных его сдержанной натуре, даже обнял Чëрного Лорда, заставив того расчувствоваться. Это, пожалуй, была для него самая лучшая и прекрасная благодарность. В общем, загадочная вещь находилась, по подсчëтам книги, в месте, которое поэтично описывалось «сходом трëх журчащих лазурных вод». Для Доктора, не знающего Алагадду ни капельки, это была тьма тьмущая. Зато для Лорда, всë-таки управлявшего этими владениями (на пару с другими, но это так, мелочи), всë было очевиднее некуда. Что интересно — в Алагадде были удивительны вечные изменения пространства, прекрасны бесконечные переливы цвета неба и, самое любимое для Лорда, занимательно существование неких порталов, хаотично разбросанных по всему миру. Они не перемещали в другие измерения, для этого существовали врата Януса, открывавшие дорогу куда угодно, но зато они были способны укоротить путь и переместить, соответственно, в кратчайшие сроки в необходимое место, расположенное в этой же вселенной. Чаще всего те были искусно спрятаны от любопытных глаз, так что без портала оказаться там было невозможно. Итак, Лорд обожал быструю телепортацию. Доктор же — возненавидел всеми фибрами души. Для него, ярого консерватора, любые нововведения, тем более не поддававшие здравому и научному объяснению, такие волшебные штуки были подобны смерти. Когда он был в Алагадде, а потом мистическим образом оказался не в Алагадде, а в чëм-то сыром и тëмном, ему стало жутко не по себе. Сказывался также и человеческий слабый организм, не способный справиться с заморскими приспособлениями. Были они, на самом деле, в пещере. В красивой, зараза, и ни капельки не похожей на земные. В стиле Алагадды, разумеется. По бокам, наверх, текли два ручья, и соединялись там с третьим, образуя что-то вроде воронки. Именно это и было тем живописным «сходом», о котором писалось в книге. И именно внутри этой воронки, которой могли управлять только существа по типу советников, Посла или Короля, был блестящий, переливающийся в зависимости от угла наклона разными цветами, амулет. Камень, находившийся по центру, был живым: чëрные сгустки, окутавшие багровую жидкость, периодически шевелились. Любопытство Доктора, а также любопытство Чëрного Лорда, привели их к тому, что они имели сейчас. А имели они кардинально помолодевшего, насколько это было возможно в случае с существом Алагадды, Лорда, недоумевающего Доктора и ставшего так некстати бесполезным амулет, до которого по своей глупости дотронулся Носитель Маски Страдания. Возможно, само по себе украшение и правда наделяло обладателя могуществом, но работало это как-то ну очень неправильно. Доктор бы сказал, что это было ироничной шуткой, издевательством, плевком в душу и ударом в спину. Невесело. Возвращаясь обратно в реальность, можно сказать, что Лорд, будучи уменьшенной копией себя прежнего, продолжал безудержно плакать. И этот плач выводил Доктора из себя. Он нервно оглянулся по сторонам, но кроме стен пещеры и воды не обнаружил больше ничего полезного. А ведь он не был даже в Алагадде, чтобы хоть у кого-то попросить заветной помощи! Не найдя ничего лучше, Доктор опасливо подошëл к Лорду и постарался легонько его похлопать по маленькому плечику. Будь здесь рядом мать с годовалым ребëнком, она бы, мягко говоря, была ошарашена. Лорд, впрочем, этого движения тоже не понял и заплакал ещë сильнее. Чëрные слëзы начали пачкать его одежду, растекаться по отсвечивающему голубым камню и образовывать под ним лужу. — Милорд, прошу вас, прекратите! — Длинный клю-ю-юв! Глупый! Глу-у-упый! Он пуще прежнего замахал руками, и Доктору пришлось отскочить на безопасное расстояние, чтобы не попасть под удар. Ему было крайне непривычно воспринимать всю ситуацию. Тем более ему было тяжело смотреть на Лорда в образе ребëнка. Это просто никак не укладывалось в его бедной голове, с трудом воспринимающей и без того много необъяснимого. За короткое время он явственно осознал, что ненавидел детей. И прекрасно понял, что его никогда бы не поставили с малым дитëм, потому что Доктор точно бы прибил ничем неповинную душу своим бездействием или действием, но больше, скорее всего, бездействием. Пора признать, что он был хорош исключительно в медицине. И в науке. Но не в воспитательной деятельности и не в заботе. За детьми, несомненно. Работать со взрослыми было куда проще: они не рыдали, не устраивали истерик и, самое главное, выражали свои мысли нормально! А здесь? Сущий беспредел. Когда до маленького Лорда дошло, что Доктор был глупее его перстня на крошечном пальце, он резко успокоился и пополз на четвереньках к человеку. Это был уже край безумства. — Милорд! Доктор, издав ненормальный визг, отскочил от советника Короля, как от Чумы. Он недоверчиво глядел на это нечто, с трудом понимая то, как данное недоразумение вообще могло передвигаться. Нонсенс! Но Лорд, не принимая поведение близко к сердцу, упорно полз и, заведя Доктора в тупик, сумел добраться до него и обнять чужие ноги. Придворный врач, задержав дыхание, выдохнул и быстро задышал, чувствуя себя и ужаленным, и раненым, и не в своей тарелке. Он целеустремлённо не опускал взгляда, поскольку боялся встретиться с маской Лорда и проникнуться новым приступом умиления. Умиление — удел слабых! — На р-р-ручки! — курьëзно прорычал Носитель Маски Страдания своим детским голоском. — На р-р-р-ручки! — Милорд, прошу вас, ведите себя подобающе. Вы же… вы же… советник… как… — Плохой Доки! — плаксиво сказал Лорд. — Хочу на ручки! — Милорд, если кто-то увидит вас в таком… виде, то вам… нам не поздоровится. — Бе-е-е! — Милорд! — бессильно постарался облагоразумить Лорда Доктор. Но тот только царапал его своими на удивление острыми коготками, настойчиво требуя выполнить его просьбу, напоминавшую больше приказ. Не находя решения лучше, Доктор всë же неловко взял Лорда, ставшего сразу довольнее сытого кота. Маска вновь изображала улыбку, а ручки советника крепко обнимали человека за шею. Чтобы не причинить ненужную боль и не задеть его клювом, Доктор был вынужден чуть отвернуть голову. — Хороший До-оки, — весело протянул Лорд. — Милорд, нам нужно… что-то делать с вами. Тот амулет, — он посмотрел на валявшийся предмет, — надо отнести в Алагадду. Я изучу его и, может быть, у меня получится исправить эту… эту ошибку. — Ску-у-учно! Хочу играть! — Пожалуйста, послушайте меня! Это очень важно! Лорд недовольно тыкнул пальцем в висок Доктора, его глаза загорелись ярче обычного. — Хочу домой! — Я и пытаюсь… — Хочу кровь! — О боже, что… — Много крови! — маленький Носитель Маски Страдания захихикал. — Уху-ху! Домо-ой! Попасть «домой», то есть обратно в Алагадду, было не так сложно. Сложнее в данную минуту было поднять с Лордом, сидящим на руках, проклятущий амулет, испортивший на ближайшее будущее всю жизнь Доктора. — М-м, ладно, милорд. Я сделаю вид, что понимаю вас. Лорд чуть наклонил свою голову, раздумывая, по всей видимости, над тем, как бы ещë подгадить настроение человеку. Неужели все дети были такими… шебутными? — Хочу гуля-ять! Есть! Играть! — Какой кошмар… — До-оки! — Лорд заëрзал. — Глу-упенький! Хотя, может, Доктор поспешил, и на самом деле абсолютно всë станет с таким советником сложным. Но он не привык так просто сдаваться. И, о какой бы крови не говорил Чëрный Лорд, он, чëрт возьми, достанет этот амулет, придëт вместе с этим мелким монстром в Алагадду, сожжëт книгу и расколдует своего милорда. Он, чтоб все знали, выжил во время Чумы. Значит, с лëгкостью переживëт и этап с Лордом-ребëнком. Наполненный решимостью и силой, Доктор поудобнее подхватил смеющегося милорда, бьющегося маской об его плечо, и пошëл подбирать лежавший на каменной поверхности амулет. Нутром он чувствовал, что этот несносный... Доктор затруднялся как-то его обзывать, поэтому просто Лорд, принесëт ему много головной боли. И другим — в том числе, потому что не ему ведь одному страдать, верно?