Неожиданные события, или как не надо обращаться с детьми

При потере ребёнка, даже если этот ребёнок стал таковым при помощи замысловатой штучки и прежде был вполне адекватной (впрочем, это слово практически несопоставимо с Чёрным Лордом) личностью, испытываешь целую палитру эмоций. Разумеется, всё начинается с неверия. Мол, как такое возможно? Ведь, чёрт возьми, ты отошёл всего лишь на чуть-чуть! Ребёнок не может потеряться за такой короткий промежуток времени… верно ведь? Потом начинается следующая стадия, характеризующаяся паникой. Доктор паниковал так, как не паниковал никогда. Нынешняя его паника перебивала всю шкалу переживаний и отправляла его в полный эмоциональный нокаут, от которого он никак не мог оправиться. Наконец, заканчивается это смирением и осознанием, что надо своё чадо (о, какое определение!) искать. Упорно, тщательно и везде. Доктор нервно хрустел пальцами, бегал, как сумасшедший, по всему дворцу на пару с Серафимом, прислушивался к тишине, надеясь различить хоть какие-то звуки, издаваемые Чёрным Лордом. Он приглядывался к любой точке, к любому предмету — ко всему, что двигалось и не двигалось. Правда, второго было куда больше, чем первого, но это неважно! Важно было то, что Доктор искал, но эти поиски не приносили никаких плодов, и это его так раздражало. Почему вечно всё идёт вверх дном? Почему вселенная, какой бы огромной гадиной она ни была, не могла хоть раз повернуться нужным местом и одарить желаемым своего бедного поданного? Доктор задавался столь философским вопросом редко, фактически — никогда. И эта мысль, возникшая в его голове столь внезапно, сильно испугала его. Философия, несомненно, была наукой, но лично Доктор не особо жаловал её. Вот медицина — это да. Это святое. А философия? Думать, предлагать умные идеи и при этом не делать ничего полезного для общества? Нерационально! — Мы его потеряли… — страдальчески произнёс Серафим. — Я не могу поверить в то, что мы потеряли нашего милорда… маленького… милорда… Другие будут потешаться над нашей глупостью. Его владения разрушат или, того хуже, отдадут иному советнику, а после… Что будет со мной? Я создан, чтобы служить своему милорду, а если его больше не будет, то меня уничтожат! Кинут в Небытие! — Не нагнетай обстановку. Пожалуйста. — Как же не нагнетать? — Серафим повернулся к Доктору. — Если Его Превосходительство узнает обо всём, он будет в ужасе! Он вырвет мою маску и выбросит как что-то совершенно бесполезное! А тебя… тебя он запрёт в темнице на веки, ты будешь гнить там, пожирать свой собственный разум, пока не погубишь себя своими же руками! Доктор до этого момента и не представлял, насколько Серафим был жалким созданием, думающим только о своей шкуре, но упорно прикрывающимся заботой о Чёрном Лорде. Он скривился от презрения к нему. Благо, маска закрывала часть его лица и, соответственно, скрывала большую часть его эмоций. — Просто заткнись, ладно? Своим лепетанием ты точно привлечёшь внимание не только Его Превосходительства, но и других милордов. К слову, других Лордов он бы ни за что не называл «милордами», потому что они не стоили, по его мнению, ни единого ноготка Носителя Маски Страдания и были такими же мелочными и подверженными людским грехам, как и Серафим. При этом было крайне удивительно, что эти советники ставили себя выше того же Доктора, потому что для них он был никчёмным костлявым мусором. Однако его нравственные ценности были куда выше ценностей высокопоставленных существ Алагадды, что убирало его из несуществующего списка никчёмности, а их — ставило на самые первые места. Если один сильный, а другой — слабый, это не значит, что первый должен унижать второго. Если бы Чёрный Лорд был таким же, как и его «братья» и «сестра», навряд ли бы Доктор выжил в этом змеино-осином логове. — Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Я, чтобы ты знал, служил милорду с… — Тише. — Нет, я не буду тише! Я считаю это… — Тише! — Да как ты… Серафим внезапно умолк. Он услышал то же, что и Доктор, а именно — смех. Детский, чуть писклявый, но смех Чёрного Лорда! Эта новость так воодушевила придворного врача, что он не сразу заметил проблему, ставшую у них на пути. — Невозможно… — прошептал Серафим, глядя на владения Жёлтого Лорда, рядом с которыми они оказались. — Невероятно, — согласился Доктор. — Что… что нам теперь делать? — Идти туда. Иного выбора нет. — Но как же… правила? — кажется, Серафим от страха уменьшился в размерах. — Их нарушение подлежит забвению. — У нас ситуация непредвиденного и экстренного характера. Требует неотложного вмешательства. Если поведут на виселицу или в любое другое место, я объясню всё в подробностях и без утайки. Серафим неуверенно кивнул. Делать и правда было нечего. На счету была почти жизнь Чёрного Лорда, ну а ещё судьбы подданного и придворного врача, но в сию минуту это не имело как такового значения. Тяжело вздохнув, Доктор на свой страх и риск вступил на возбранённую территорию, запрет которой был обозначен лишь словами, что было весьма опрометчивым решением, если все так рвались защитить свои владения от нежелательных гостей. Надо было ставить физические преграды. Вот тогда точно будет надёжно. Всё закрутилось, приобрело агрессивные оттенки и формы. Жёлтый цвет стал преобладающим. Он имел необычный эффект, который пагубно влиял на Доктора, вызывал тошноту и сильную головную боль с неприятными и отчасти жуткими галлюцинациями. У Чёрного Лорда такого не было. У него, конечно, всё было выполнено в мрачных тонах с минимальным освещением, но на его территории не возникало непреодолимого желания выбраться, забыться, очиститься от преследующего смрада, как это было у Носителя Маски Ненависти. В груди начинало медленно, постепенно нарастать напряжение, раздражение и ненависть ко всему существующему. Доктор переглянулся с Серафимом, который, очевидно, боролся с такими же впечатлениями от данного места. Главный зал владений Жёлтого Лорда ничем не отличался от полноценной сокровищницы в людских королевствах. Везде разбросано богатство, всё блестело, переливалось золотом, а в центре, как насмешка над всем и вся, стоял огромный трон, на котором сидел… — Милорд? — удивлённо спросил Доктор, глядя прямо на Чёрного Лорда, болтающего в воздухе ногами и хлопающего в ладоши. — Милорд! — подтвердил Серафим. — Неужели! Доктор развернулся на высокомерный, язвительный и полный желчи голос и увидел Жёлтого Лорда во плоти, который, подобно подбитой собаке, жался в углу, подальше от своего трона и, по всей видимости, испытывал что-то вроде страха к ребёнку. Придворный врач не мог не усмехнуться от мысли, что маленький Носитель Маски Страдания сумел испугать большого Носителя Маски Ненависти! — Я спрошу, что это за несусветная неразбериха после того, как вы уберёте это недоразумение с моего трона! Доктор учтиво, но без искренности, поклонился Жёлтому Лорду. — Мы приносим извинения за сие… абсурдность. — Уж постарайся что-то сделать, а не трепаться одним только языком! Я стою здесь слишком долго, чтобы быть в хорошем расположении духа. Поэтому, клянусь, я не буду отвечать за себя, если ты сейчас же, мешок с костями, не исправишь то, что сделал. — Да, конечно, только... — Я знал, что он слишком много тебе позволяет, но чтобы до такой степени, — Жёлтый Лорд готов был в самом прямом смысле взорваться от переполнявшей его злости. — Что будет после, а? Ты всех превратишь в это… в это… что это вообще такое?! — Я склонен считать, что это… — А хотя, знаешь, мне глубоко наплевать! Живо убирай это. Немедленно! Прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать какую-то грубость, Доктор опустился на колени и протянул к Чёрному Лорду руки. — Мы вас везде искали, милорд, — сказал он такой интонацией, с которой обычно говорят с умственно отсталыми (как Жёлтый Лорд, например) или с детьми. — Мы вам приготовили чудесное развлечение, не так ли? — Д-да, разумеется! — поддержал Серафим. — Незабываемое. Жёлтый Лорд громко и показательно издал звук неодобрения и презрения к этим сюсюканьям, но ничего не сказал. Вероятно, своими последними извилинами он понимал, что спасти его из сложившихся обстоятельствах может только Доктор и лучше ему не мешать. — Вы согласны пойти с нами, милорд? — придворный врач так и рвался добавить что-то плохое в сторону Носителя Маски Ненависти, но вовремя оборвал себя. — Обещаю, я больше не буду таким скучным. — До-оки! — Я сейчас блевану, — невпопад произнёс Жёлтый Лорд. — Да-да, это я, — согласился Доктор и помахал руками, призывая Чёрного Лорда пошевелиться. — Ты то-о-очно не-е бу-удешь запре-ещать мне игра-ать? — Если под этим вы не подразумеваете убийство кого-то определённого… — придворный врач осёкся, когда заметил, как изменилась маска его милорда. — Нет! Не буду. — Хорошо! Чёрный Лорд быстро вскочил с золотистого трона и бросился к Доктору, который уже готов был его ловить. Но, как обычно это бывает, Носитель Маски Страдания споткнулся. В конце концов, он был ребёнком, а у детей, как правило, бывают частые беды с ногами. Существа Алагадды — не исключение. Он упал, секунду это осознавал, а потом заплакал. Зарыдал. Истерически, надрывно, так, будто упал с огромной высоты и чудом не превратился в лепёшку. Весь зал, некогда ослепляющий своими многочисленными богатствами, начал мерцать, превращаться в жалкую копию себя прежнего. От Чёрного Лорда исходили тёмные тени, напоминавшие щупальца, которые поглощали жёлтый, заставляли его становится блеклым, незначительным. Доктор с восторгом уставился на эту сцену, совсем растерявшись в пространстве. Он забыл и про Серафима, который тряс его и пытался что-то сказать, и про Жёлтого Лорда, пребывавшего в ужасе. Это было страшно, но это было… невероятно. Доктор чувствовал внутри груди странный трепет от могущества Чёрного Лорда, который умудрялся быть сильным даже в образе ребёнка. На что же он был способен ещё? — Прекрати это! — взревел Жёлтый Лорд, панически смотря на творящийся с его владениями беспредел. — Прекрати! Доктор отмахнулся. Он, игнорируя смертельную опасность, подбежал к Носителю Маски Страдания и осторожно его обнял. Он погладил его по спине, чтобы тот понял, что его никогда не обидят, что его поддержат и не бросят. Что все эти незначительные ситуации с падением — нормально, нужно принимать их и гордо, назло всем, подниматься. Доктор обхватил его и медленно поднял на руки, прижал к себе, пока Чёрный Лорд, порядком успокоившийся, тихо завывал. — Я просто… — Жёлтый Лорд жестикулировал и подбирал выражение, описывающее его негодование. — В шоке. Зал перестал мерцать, вся чернота — мигом пропала, вернулся прежний блеск золота, который здесь являлся неотъемлемой деталью интерьера. Доктор с облегчением выдохнул. — С этим надо что-то делать, — продолжил Носитель Маски Ненависти. — Всё это — ненормально! — Я понимаю, милорд, но я не имею ни малейшего понятия, как это исправить. Чёрный Лорд обнял Доктора за шею, а сам придворный врач, подхватив поудобнее советника Короля, прошептал какую-то несуразицу, от которой ребёнок засмеялся. Маска Жёлтого Лорда стала ещë злее. — Надо поставить остальных в известность. Если ты не можешь ничего сделать, то есть смысл хотя бы предотвратить подобные конфузы в дальнейшем. Ты, — он указал на Серафима, пригвоздив того к полу своей командной интонацией, — займёшься этим. — Я… я? — Ты тупой или просто притворяешься? — раздражённо поинтересовался Жёлтый Лорд. — Я показываю на тебя, значит, я требую этого с тебя. Чёрный Лорд совсем не умеет распоряжаться своими слугами! — Я всё исполню, милорд, — Серафим поклонился и побыстрее умчался, оставив Доктора наедине с Носителем Маски Страдания. Пожалуй, Доктор никогда не испытывал ещё настолько сильного дискомфорта, как сейчас. Жёлтый Лорд был ужасным собеседником (конечно, гневное молчание и тяжёлый взгляд — так расслабляют), вокруг которого витала отвратительная атмосфера и в которой невозможно было в здравом рассудке находиться. Но Доктору пришлось. Ему не разрешили выходить, не разрешили что-либо говорить. На него просто неотрывно смотрели, будто боялись, что он сотворит что-то нереальное и погубит весь мир. Доктор с грустью опустил голову и перевёл внимание на Чёрного Лорда. Если бы не он, то его бы точно настигла скоропостижная смерть от долгого и томительного ожидания чужого решения.