Исповедь графа Дракулы

Глава 9:

Я буду мстить!

      1446 год, Османская империя. Дворец в Эдирне.       Ночь в домике далась нам нелегко. Лале постоянно просыпалась в слезах и по очереди мы с Асланом пытались успокоить нашу подругу. То и дело я проваливался в неглубокий сон, чтобы снова по первому сигналу, открыть глаза и оказаться с моей светлой девочкой. В этот раз я провалился глубже в сон, даже увидел обрывки сновидения.       «Передо мной стоял чёрный силуэт. От него веяло силой и тьмой. Причём тьма была такой густой, такой вязкой как ириска.       — Я могу дать тебе всё чего ты попросишь. Отмщение, победу над врагами, силу с которой не сможет сравниться ни одна смертная армия. А взамен мне всего лишь будет нужна твоя…       — Моя душа?       — Нет, Влад, — силуэт прищёлкнул языком. — Я не охочусь за душами. Это не мой уровень. Для этого есть помощники. А мне нужна будет услуга.       — Какая? О чём ты говоришь?       — Ещё не время, — раздался смех, от которого меня бросило в дрожь. — Придёт время, и мы с тобой встретимся в реальности. Тогда ты все поймёшь и примешь безоговорочно мои условия.       — Зачем же ты пришёл сейчас?       — С этого, мой юный друг, всё и началось. День, что станет рождением тёмного князя. Сегодня ты станешь другим. Не сразу. К сожалению, в тебе много добра и света, — силуэт фыркнул. — Но жажда мести и ненависть, постепенно выжгут из тебя всё хорошее. Ты мой личный проект, Владислав Дракула».       — Не-ет! Не трогай меня! — я резко подскочил, стряхивая с себя остатки странного сна.       Лале металась по кровати и кричала. Моё сердце разрывалось от боли, что слышалась в её голосе. Оглядевшись, я понял, что Аслана нигде нет.       — Лале… Леле… я здесь, я с тобой, — я мягко остановил её метания слегка надавив на плечи.       Глаза девушки распахнулись.       — Влад… — она вдруг дёрнулась, и когда я отпустил её плечи прижалась ко мне всем телом. — Не ходи за ним. Он тьма, сплошное зло. Он уничтожит тебя. Не ходи Влад! Я прошу тебя. Я не хочу… не могу допустить, чтобы Абаддон получил тебя.       Сказав, эти странные слова, девушка обмякла и провалилась в сон. А я смотрел на неё и не мог понять, что это было. И кто такой, этот Абаддон.       Девушка снова стала метаться во сне, но нащупав мою руку, прижала её к своему лицу и успокоилась.       «Спи, моя светлая девочка, я с тобой».       Утром я с Асланом выскользнули из домика и направились на построение.       — Как вы все уже, наверное, слышали, султан Мурад 2 вернулся на трон, — говорил Алибей. — В армии Османской империи будут перестановки, и это ваш шанс зарекомендовать себя. Покажите всё, чему я вас учил. Все смотры будут проходить через пару недель. Так что готовьтесь.       Он подошёл ко мне и Аслану.       — Падишах хочет вас видеть в своих апартаментах через час.       — Мы будем там, — отрапортовал Аслан.       После построения и занятий, мы направились во дворец, на аудиенцию к султану, но по дороге кое-кого встретили.       Возле главного входа во дворец стоял экипаж. Рядом с ним стояла наставница Мехмеда и сам ненавистный крысёныш, собственной персоной. Увидев его у меня, зачесались кулаки, очень хотелось подредактировать эту наглую физиономию, и я сдерживался из последних сил.       Но вдруг бывший султан заметил нас и подошёл.       — Поверьте, это ещё не конец. Вы дорого заплатите за то, что сделали. А эту дуру, кузину, я сделаю своей подстилкой. А когда она мне надоест, отправлю её развлекать своих солдат, — его рот злобно оскалился.       — Ах ты паршивец… — я уже собирался вытрясти из него всё дерьмо, когда Аслан преградил мне дорогу.       — Не лезь! Ты что специально смерти ищешь? Он всё ещё сын султана и будущий наследник.       — Да кем бы ни был этот слизняк, я не позволю ему так говорить о Леле.       — Ах, вот оно что! И как же я сразу не догадался. Варвар из диких степей влюбился в мою прекрасную кузину, — оскал мерзавца стал ещё шире. Он подошёл ко мне вплотную и прошептал. — Запомни мои слова. Я отомщу тебе, варвар. Я разграблю твою страну и уничтожу твой народ. Я заберу у тебя любовь. Лале будет либо моей, либо ничьей. Ты никогда не получишь её.       Ехидно улыбаясь, он отошёл от нас и сел в повозку, наставница последовала за ним. Я стоял и смотрел как вдалеке исчезает повозка. Но меня не покидало предательское чувство, что крысёныш исполнит свои обещания. Эта тварь сделает всё, чтобы превратить мою жизнь в Ад.       «Что ж, значит я буду готов».

***

      Мы стояли и ждали падишаха в его покоях. Вдруг скрипнула дверь и в комнату вошла Лале.       — Влад! Аслан! А вы, что здесь делаете? — удивлённо спросила она.       — Нас позвали, — ответил мой друг.       Я же молча стоял и любовался моей красавицей. Она была прекрасна.       — Видимо, султан хочет поговорить со всеми троими, — задумчиво всё же сказал я.       Шторы раздвинулись и в зале появился падишах.       — Приветствую вас дети, — поздоровался он. — Хотя вчерашние события всем показали, что вы уже не дети…       Султан посмотрел на племянницу с любовью и грустью. Мне показалось, что за эту ночь он постарел лет на десять.       — Прежде всего, позволь мне извиниться перед тобой, моя девочка…       — Ну что вы, дядя… вам не за что.       «Боже, Лале, ты такая доверчивая и всепрощающая, что мне аж тошно. Не стоит быть такой. Об тебя вытрут ноги и затопчут такую светлую и отзывчивую душу. Что же тогда у тебя останется?»       — Поверь мне, есть за что… — султан повернулся к нам. — А вам, молодые люди… моя благодарность и восхищение. Аслан, я знаю, вы хотели поступить в особую гвардию султана? Вы уже в ней. Если в первые месяцы покажите себя хорошо, станете старшим отряда.       — Благодарю падишах, — ответил Аслан. Я видел, как он рад этой новости и радовался за него, но меня не покидало тяжёлое, тревожное предчувствие.       — Влад… — обратился Мурад 2 ко мне. Он смотрел на меня очень странно, наверное, можно сказать по-отечески, и в его взгляде было… сочувствие? — Вы с самого начала выделялись из всех юных принцев, которых сюда привозят. В вас есть то, что делает лучших правителей — ярость, внутренняя сила, незаурядный ум. А главное — отчаянная смелость. Вашему отцу очень повезло с таким сыном, — его голос дрогнул, но он взял себя в руки и продолжил. — Вы станете его достойным приемником. Именно такой господарь нужен Валахии в эти сложные времена.       — Приемником? Отец ещё молод. И у меня есть старший брат, — сердце сдавило предчувствие беды, но я старался гнать его прочь.       Султан вдруг положил руку на моё плечо и сжал его.       — Увы, мой мальчик… больше нет. Ваш отец и брат погибли. Их предали валашские бояре. Точнее, их лидер, Гредиш.       «Нет. Я не верю! Крёстный не мог этого сделать. Не мог! Ты всё врешь, мерзкий осман!»       Но я видел правду в его глазах и от неё мне хотелось выть.       Султан продолжал что-то говорить, но я уже не слушал его. Яростно скинув его руку со своего плеча, я прокричал:       — Это всё ваша вина! Ненавижу! — и тут же выбежал из комнаты.       Я слышал, как за мною бежали мои друзья, но я не хотел их видеть. Я ненавидел всех в данный момент. Османов, Венгров, себя, друзей, но особенно я ненавидел своего крёстного. Мои кулаки непроизвольно сжались.       «Ты ответишь за предательство. Ты ответишь собственной кровью. Я граф Владислав Басараб 3 Дракула, клянусь, все кто причастен к предательству моих родных, ответят за это. Месть моя будет ужасной и жестокой».       Выбежав из дворца, я направился в сад, в его восточную, почти дикую, часть. Часть, где был пустырь для осуществления смертных приговоров. Часть, где ещё висели тела тех несчастных, что велел казнить османский крысёныш.       — Влад, постой, — донесся до меня голос Лале.       «Нет. Не ходи за мной. Тебе здесь не место. Не место рядом со мной».       Эта мысль ещё сильнее разозлила меня, и почти бегом я скрылся в гуще торчащих мёртвых тел, посаженных на кол. Лишённых жизни по прихоти самодура и выскочки. И моих родных убили из-за этих османов. Ненавижу.       «Я сотру османскую империю с лица Земли. Вы за всё ответите».       — Влад! — послышался слабый писк.       В моём обезумевшем от горя сознание мелькнула мысль:       «Это Лале. И ей плохо, судя по всему. Чёрт возьми! Это писк моей светлой девочки!»       Превозмогая ту тьму, что с головой накрыла меня, я встал и бросился в сторону откуда слышался крик. Моя девочка лежала без сознания среди мёртвых тел, в пыли. Отчаяние чёрное как смола, накрыло меня в тот момент. Мне казалось, я вижу будущее, которое наступит если я посмею претендовать на неё, на Лале. Даже скорбь от потери самых близких и родных мне людей отошла на миг на второй план. Я опустился рядом с ней на колени, и потрогал пульс.       «Жива!»       Её губы разлепились и не приходя в сознание она позвала меня:       — Влад… Стой…       — Я здесь Лале, я с тобой, — прижав хрупкое тело девушки к себе, я прислонился своим лбом к её, зажмурил глаза, затем отстранившись поцеловал её в щёку. — Прости, что из-за меня тебе пришлось увидеть весь этот кошмар.       Я был уверен, что состояние девушки вызвано увиденным. Я встал и взял мою девочку на руки. С драгоценной ношей, я отошёл подальше от чёртовых колов и трупов. Сел в траву и опустил тело девушки рядом, уложив голову, на свои колени.       Мысли путались. Боль, обида и гнев, съедали меня изнутри. Сожаление отравляло мой разум.       — Я не должен был сюда приезжать. Не должен был бросать родных и свой народ.       Вдруг девушка, лежащая рядом со мной, зашевелилась и приподнялась.       — Лале… — посмотрел я на неё. — Зачем…       Но она, не дав мне договорить крепко обняла меня. Но я не мог двигаться. Не мог ответить на её объятия. Я словно окаменел.       Не знаю сколько мы так просидели, но вдруг я понял, что могу говорить…. С ней говорить:       — Это моя вина… — глухим голосом сказал я.       — Нет… При чём тут ты?       — В моей стране идёт постоянная борьба за влияние между османами и венграми. Силы венгров сейчас значительно перевешивают. Отец мог пойти на их условия и спасти свою жизнь и жизнь Мирчи. Но тогда османы казнили бы двух его сыновей, которых держат в заложниках. Меня и Раду… Он выбрал наши жизни, но заплатил за них своей головой и головой моего старшего брата. Султан Мурад проявляет сочувствие ко мне… Но их кровь и на его руках! — к концу речи голос поднялся, и я почти кричал.       — Влад… мне так жаль, — Лале прижалась головой к моему плечу и крепко обнимала меня.       Помолчав немного, я снова заговорил:       — Венгры, османы… это всё враги. От них и не ждёшь ничего другого кроме подлости и предательства. Тут всё ясно и просто. Самое страшное – предательство своих. Мои родные могли спастись если бы их не предали бояре. Предатель, наш друг семьи, мой крёстный, Грэдиш.       Меня снова накрыла неконтролируемая волна злости, в ярости я ударил кулаком в землю, поднимая облачко пыли.       «Ненавижу эту тварь! Предатель!»       — Я отомщу за них! Клянусь! Отомщу всем им: боярам, османам и венграм! Я стану их ночным кошмаром. Одно моё имя будет вызывать у них дикий страх!       — Влад, я думаю, нужно не рушить, а создавать. В память о близких. Месть – не восстанавливает справедливость. Лишь уничтожает того, кто ею одержим. Подумай, чего бы больше всего хотели твои родные? Думаю, они хотели, чтобы ты стал достойным правителем своей страны. Привёл её к освобождению и процветанию. Делать это в память о них, – вот самый верный путь! — она немного помолчала. — Но это потом… а сейчас тебе можно и нужно горевать. А я буду рядом столько, сколько потребуется.       Я долго смотрел в одну точку, размышляя об её словах. В них, конечно, была логика и здравый смысл, но… как быть с той ненавистью и тьмой, что терзала меня изнутри, рвала на части, требую отмщения.       — Я любил своего крёстного. Мы часто бывали у него в гостях. Он всегда баловал нас с братом…       Я почувствовал, как моя милая, добрая девочка ещё сильнее обняла меня.       На миг закрыв глаза я снова очутился в просторной зале дома крёстного. Это было рождество, кажется. Вокруг царила атмосфера праздника.       «— Пойдём, Влад, крёстный зовёт! — позвал меня с собой Мирча.       Не дожидаясь моей реакции, братишка хватает меня за руку и ведёт за собой.       — У него там пирожные! Такие едят только короли, — на лице брата довольная улыбка.       — А вот и мои озорники, Мирча, Влад, идите сюда! Ну какие из пирожных вам больше нравятся?       — Можно мне вон то, белое! — радостно говорит Мирча.       — Конечно… Тебе и Владу… Ешьте, мои милые. От сладкого у деток зоркие глазки!»       Воспоминание закружилось и пропало, но вместо привычной тьмы, я впервые за последнее время, почувствовал кроху света. Она проникала в меня через объятия Лале, проливаясь живительной водой, на потрескавшуюся землю моей души, истерзанной тьмой. Этот свет заживлял кровоточащие язвы и гнойные нарывы моей злобы, моего отчаяния и гнева. Он дарил покой.       — Спасибо, Лале… — прошептал я, поворачиваясь к ней полностью. — Не знаю, как ты это делаешь. Но ты облегчаешь мою боль. Твой свет озаряет даже самый кромешный мрак. Мой мрак.       — Влад… — она провела своей ручкой по моей щеке, и я чувствовал свет, добро, её заботу обо мне.       — Лале…       — Я всегда буду рядом. Буду освещать для тебя самый беспросветный мрак. До тех пор…пока тебе это будет нужно, — она опустила свою голову и потупила глаза.       — Лале… посмотри на меня, — она несмело подняла взгляд. — Моя Лале… Мой лучик света…       Взяв её за подбородок, я притянул её к себе, лишь слегка придерживая, давая возможность отстраниться, если она этого захочет.       — Моя… — мои губы прикоснулись к её нежным губам. Девушка с готовностью ответила на мой порыв и сильнее прижалась к моим губам, углубляя поцелуй.       «Ты нужна мне всегда. Каждое мгновение моей жизни. Я люблю тебя, Лале!»