Досужие рассуждения

Несмотря на все ожидания, после возвращения Штольмана в Затонск страдания Анны не прекращаются. Взять хотя бы то, что продолжаются ее жуткие сны. Она видит их, как и прежде, просыпаясь в кратковременной лихорадке. И утро сегодняшнего дня никак не отличалось от других... Нынешняя правая рука доктора давно уж сменила нежные платья с рюшами на строгие женские платья темной гаммы цветов. На их фоне лишь глаза ее светились необыкновенной голубизной, хотя заметно потеряли ее с тех пор... С тех пор, как у нее отняли те особые инфантильность и ребячество, что лишили рассудка холодного и взвешенного Штольмана. Что стали его слабостью Вниз по лестнице за утренней газетой и чашкой кофе Миронова заметила дядюшку. Только ему она могла рассказать хотя бы о ничтожной части того, что ее мучит. Другим же она не могла рассказать и этого, привыкнув к тому, что все домочадцы принимают ее слова как блажь. А Петр Иванович всегда знал, что сказать - и не только слова поддержки, но и своевременные слухи, которые всегда помогали. *** - Ты знаешь: каждую ночь мне снится один и тот же сон. Будто он в тюрьме и зовет меня, - сложив руки под шеей и устремившись взглядом куда-то в стену, сказала я дядюшке. - Одно время ходили слухи, будто он находился под следствием, - также смотря в пустоту ответил он. Зная, что все эти сны неспроста являются мне, я искренне поразилась тому, что Штольман был заключен. В чем его могли обвинить? Почему никто не знает причины этому и все эти пять лет наверняка не знал, где он? В какое же дело Вы снова ввязались, Яков Платонович? Я попыталась разузнать у дядюшки все, что он знает об этом аресте, но все же дело оказалось столь секретным, что не проникло даже в круги петербуржской элиты. *** Сев в повозку, мы с дядюшкой отправились кто куда, но одним путем. Проезжая по окрестностям леса, я заметила совсем бледную девушку посреди дороги и по реакции дяди окончательно убедилась, что вижу ее одна. А это могло значить лишь одно: девушки уже нет в живых. Белокурая вела за собой в чащу леса, и меня необъяснимо тянуло за ней. Так происходило каждый раз. Незнакомка остановилась и, опустив глаза, я увидела ее. Но уже не одна. Она лежала на холодной земле уже совсем осязаемая, видимая, но неподвижная. Мы отдали это дело полиции, но этой самой находкой я привязала себя к этому делу до самого его раскрытия. Мы вернулись в повозку, заглянув по пути в полицию, и тронулись дальше. *** Весь остаток дня меня мучил один вопрос, который рассеивался на множество связанных. За что? За что можно было лишить невиновного (а я была все так же наивно уверена в том, что единственный, кого Вы могли обидеть - это преступник и лишь заслуженно и в соответствии с законом) свободы на 5 лет? За что можно лишить потерявшую голову девушку покоя, сна и жизни на 5 лет? Я ведь сама все эти годы была словно за решеткой, только прутьев перед собой не хватало. *** Вскоре нам с той девушкой предстояла новая встреча: к раннему вечеру ее привезли на опознание, а после этого, должно быть, вскрытие. На опознание в скором времени должен был прийти мужчина, на которого работала убитая. Но пока в прозекторской было тихо. И никто не отвлекал от мыслей. Я просидела, не ведаю, сколько времени так, не шевелясь, не вставая и витала неведомо где, пока не услышала не знакомый ранее раскатистый голос. Передо мной стоял высокий статный мужчина среднего возраста, который показался очень приятным. В довольно печальных обстоятельствах он стал проявлять внимание, которое трудно было не заметить. И отличился настойчивостью в просьбе проводить, от которой я не смогла отказаться. Пусть ни новые, ни какие-либо другие отношения сейчас ни к чему, но общение с интеллигентным, умным человеком никогда не было лишним. Прогуливаясь закромами Затонска, мы вели беседы о жизни в Европе и мире. Все же этот Андрей Петрович невероятный рассказчик. *** Штольман по следам новых улик отправился к ювелиру. Визит оказался недолгим из-за немногословности мастера, но тот смог навести Якова Платоновича на новых подозреваемых, к которым он и отправился. Перед ним по улице удалялись две знакомые фигуры: мужчины, который устроил ему не самый теплый прием еще утром и девушки, которой он причинил боль. И та, что сейчас отдает ему это сполна. В груди тут же возникло неприятное чувство боли. Это не могла объяснить ни одна из существующих хворей. Это самое чувство наслоилось на другую боль, что причинили постоянные "поколачивания" в заключении. Этого не знал и не мог знать никто. Боль в груди в очередной раз отдалась кашлем, и Штольман, напоследок взглянув вслед, ушел. *** Приятная прогулка не смогла надолго остановить нахлынувшие мысли. Если хочешь забыть человека - прекрати же думать о нем. Но это вовсе не тот случай... Чем больше я копалась во всем этом, тем сильнее понимала, что сама всячески пытаюсь найти повод подумать о нем, оправдать. Металась, как заключенная по клетке. Снова прихожу к клетке... Я услышала голос папеньки, который судя по строгому обращению, звал меня уже не первый раз, и тут же отбросила все мысли, приготовившись к серьезному разговору. - Простите, папа, я совсем вымоталась сегодня. - Снова взялась за свое: бегаешь по лесу с полицейскими, ищешь преступников? - перешел он на вовсе строгий тон. Я не смогла ответить ничего, ведь споры мои ровным счетом ничего не значат и то, чем я занимаюсь, они считают "дурным делом для молодой девушки", а лгать - это последнее дело, к тому же, отцу. Это с маменькой у меня сложилась традиция выдумывать небылицы, чтобы увильнуть от ее интриг и подозрений. С этой женщиной я скоро сама начну слагать романы. - Я не поэтому пришел. Я не считаю возможным вмешиваться в чьи-либо отношения. Папа недовольно, но уверенно протянул небольшой конверт. На нем прекрасно знакомым мне почерком было выведено "г-же Мироновой Анне Викторовне". Эти доминанты в заглавных буквах можно действительно узнать из тысяч, такие изящные, вычурные... Одно удовольствие смотреть на то, с каким трепетом Вы наносите их на бумагу идеально обработанным пером. Так что ревность берет к бумаге, и к этому перу, и к этим чернилам... Как это все в Вас только умещается. Холодность характера и тонкость в каллиграфии, и, как оказывается, чувственность в слове. Я не замечала этого в Вас ранее. Папа оставил меня наедине, заметив, как мечется мой взгляд с него на это роковое письмо. Может, в нем кроется разгадка всего? "Ненавистен", "мне нет прощения", "приму это и никогда Вас не потревожу", "не было ни дня, когда бы я не думал о Вас и не мечтал о нашей встрече" - все эти слова отрывками вбивались в голову и зазвучали в ней Вашим голосом. Они только и успевали сменять друг друга в попытке окончательно заставить меня простить Вас... Не просто простить, но и оставить все позади. Впустить Вас в свою жизнь и захлопнуть дверь для всех остальных, как я и сделала ранее. Только когда Вы исчезли. Из этого письма я поняла лишь одно. То, что было мне важнее всяких объяснений и извинений. Те слова, что я хотела услышать. Вы любите. Не кого-либо другого, не меня наравне с кем-то, а все эти годы Ваше сердце принадлежало лишь мне. Почему же я не поняла этого раньше... В душе происходили странные вещи, которые вызвали не менее странную реакцию, сродни сумасшествию: лицо выдавало странные гримасы в попытке улыбнуться от нахлынувшего счастья, но ринувшие слезы не давали лучам света пробиться наружу. Все это смешалось и вызвало смех сквозь слезы. Отчаянную улыбку. И наконец она прояснилась. Поверьте, впервые за эти годы она была искренней до каждой мельчайшей морщинки.