Игры, в которые играют Уизли

Что-то сухо проскрежетало, а потом раздался отчетливый щелчок. — Что это? — спросил Люциус, подняв голову от облигаций. — Не знаю. — Билл Уизли оторвался от пересчета галлеонов и обвел внимательным взглядом просторный сейф, способный приютить на зиму небольшую семью — если, конечно, вынести отсюда груды монет, сундуки с артефактами и стопки ценных бумаг. — Похоже на… Он шагнул к двери и толкнул ее. Дверь не поддалась ни на йоту. Билл поднажал. Потом поднажал еще. Люциус следил за ним с интересом и нарастающим беспокойством. Билл воспользовался Отпирающими чарами, Сквозным наговором и под конец — легонькой Алохоморой. Дверь стояла насмерть. — Это какие-то учения? — спросил Люциус. Билл покачал головой. Упавшая на щеку рыжая прядь казалось медной в свете факела. — Скорее, сбой в системе безопасности. — И что теперь делать? — Ничего. — Билл присел на груду золота и тут же вскочил — такое поведение расценивалось как неуважение к клиенту и его деньгам. — Как это ничего? — возразил Люциус. — Нужно сообщить наверх, что мы не можем выйти, пусть кто-нибудь спустится и откроет дверь с той стороны. — Это Гринготтс, — развел руками Билл. — Связи между сейфами и операционным залом нет. Здешние правила несколько архаичны. Точности его интонаций и аккуратности в выборе слов мог бы позавидовать любой гоблин-стажер. — Как же быть? — Люциус отложил облигации и обошел стол, оказавшись в шаге от Билла. Вспаханная клыками Грейбэка щека притягивала взгляд. Билл с профессиональной выдержкой делал вид, что не замечает разглядывания, только желваки напряглись под тонкой, как у большинства рыжих, кожей. — Нужно ждать, — сказал он наконец. — Вечером охрана обнаружит, что один из сотрудников вместе с клиентом не поднялся из хранилища. Они сверят списки, узнают номер сейфа, спустятся сюда и откроют нам дверь. Выучка у него была поразительная. Не зря гоблины его так ценили. — Сейчас половина одиннадцатого утра, — заметил Люциус. — Обидно будет бездарно потратить целый день. Серьга-клык качнулась в ухе Билла. Люциус успел выучить каждый завиток сложной оправы, пока раз за разом навещал банк, изобретая все новые дела и неизменно требуя в помощь мистера Уизли. Билл повернул голову. Люциус в который раз отметил, насколько они похожи: бледная кожа, одинаковый рост, длинные волосы и светлые глаза. Он не любил противоположностей себе, потому и женился на Нарциссе, а не на Беллатрикс. — Мы можем разложить по номиналу все ваши монеты, — предложил Билл. Юмор у него был снейповский, только без желчи и яда, свойственных профессору. В этот момент Люциус окончательно все для себя решил. — Я предлагаю более увлекательное занятие, — сказал он неожиданно севшим голосом. И провел ладонью по щеке Билла — той самой, что так напоминала предплечье самого Люциуса после сведения татуировки. Отметины прошлого легко не сдавались, но их можно было игнорировать. Билл пропустил всю романтическую прелюдию, сразу потянувшись к губам и застежкам. Люциус подумал, что не ошибся в нем: Билл был идеален. Они совпадали во всем, как серебро и изумруд, квиддич и тотализатор, рука и перчатка. Галлеоны со звоном и шуршанием сползали ниже, кучи оседали, будто сугробы по весне. Неуважение к деньгам клиента было проявлено в самой грубой форме несколько раз подряд. Такого эффекта Люциус не ожидал, но решил, что опыт нужно будет обязательно повторить. Никакая Амортенция даже близко не стояла с ощущением впечатывающихся в спину прохладных монет. И даже когда оба выдохлись, вытянуться на золотом ложе оказалось гораздо приятнее, чем на эксклюзивном мэнорском матрасе. «Деньги и секс, — подумал Люциус. — Вот что называется полной жизнью. Лорд все-таки ошибался». Лежать стало холодно, он поднялся и привел себя в порядок, искоса наблюдая за Биллом, делавшим то же самое. Билл оказался чертовски хорош и при близком знакомстве — не в родителей пошел. «И слава Мерлину», — подумал Люциус, вспомнив Артура Уизли и постаравшись тут же о нем забыть, что, как обычно, не составило никакой трудности. Билл тем временем заново стянул лентой растрепавшиеся волосы и почему-то замешкался. — Надеюсь, мой поступок не покажется вам слишком бесцеремонным, — проговорил он с тенью сомнения в голосе и вычертил палочкой сложное заклинание. Раздался щелчок замка. — Я запер нас нарочно, — признался Билл. — Надоело ходить вокруг да около. «И все-таки гриффиндорец, — подумал Люциус. — Не умеет выдержать паузу». Билл толкнул дверь, и на его лице отразилось глубочайшее изумление. — Не открывается? — весело спросил Люциус. — Позволь мне попробовать. Его палочка выписала не менее сложный узор, в то время как Люциус прошипел что-то едва ли не на парселтанге. Дверь словно выдохнула и наконец распахнулась. — Вот так, — констатировал Люциус, спрятал палочку и добавил: — Видишь ли, мне тоже показалось, что с играми пора заканчивать. «Игры только начинаются», — подумал он. И готов был поспорить на сто галлеонов, что Билл считает так же. Он редко ошибался в людях и никогда — в любовниках.