Игры, в которые играют Уизли

В рабочей тишине сейфа негромкий щелчок был прекрасно слышен. — Что это? — спросил Люциус. Он не любил непонятных вещей — пусть даже мелочей вроде незнакомого звука. Уизли не ответил. Он даже не поднял головы, продолжая отсчитывать монеты. — Я спросил, что это. — В Люциусе пробудилось неясное беспокойство. Здесь, в самом защищенном месте самого защищенного английского банка, он мог чувствовать себя в полной безопасности — и все же не чувствовал. — Попробуйте открыть дверь, мистер Малфой, — по-прежнему не поднимая головы, проговорил Уизли. Что-то в его тоне показалось Люциусу странным. Он ненадолго задумался. Интуиция подсказывала, что самым быстрым путем к ответу будет выполнение странной просьбы. Дверь не открылась. Люциус перепробовал все известные ему способы, но даже использование кровной магии не решила задачи. Дверь вздрогнула, но многочисленные сувальды не сдвинулись с места. — Я слушаю. — Люциус не сомневался, что запертая дверь — дело рук Уизли и что это только начало. Уизли, несомненно, хочет поговорить. Возможно, ему нужны деньги, или покровительство в каких-нибудь сомнительных делах, или рекомендации в тех кругах, где вращался Малфой. Люциус решил, что пообещает минимум возможного — и не сделает ничего. Уизли выбрал абсолютно неверный modus operandi. — Вы не выйдете отсюда, — сказал Уизли. Он поднял голову, выпрямился и смотрел в лицо Люциусу. В его поведении не было ничего пугающего, но тревога Люциуса усилилась. — Если… — произнес он. — Договаривайте, Уизли. Там ведь есть какое-то «если». — Нет, — ответил тот очень спокойно, со странным торжеством в голосе. — Никаких «если». Вы просто не выйдете отсюда. — В конце дня, — не понимая, что происходит, сказал Люциус, — управляющий заметит, что я не поднялся из хранилища. Впрочем, ваше отсутствие на рабочем месте заметят гораздо раньше. Даже любопытно, с какой целью вы решили лишиться хорошей работы таким изощренным способом. Не проще ли было уволиться? — Вы знаете историю Гринготтса? — все тем же невозмутимо-торжественным тоном спросил Уизли. — Это очень старый банк. Им всегда владели гоблины. Здесь действует их магия и их правила. — Весьма увлекательно, — сухо обронил Люциус. Он оперся на конторку, разглядывая кольцо и размышляя, не отдать ли его в чистку, — разумеется, после того, как он добьется увольнения Уизли. — Гоблины не слишком хорошо различают людей, — продолжал тем временем Уизли. — Их страсть — деньги. Если целы галлеоны, остальное не имеет значения. — Очень здравый подход, — равнодушно одобрил Люциус. — Рад, что вам нравится, мистер Малфой. Вечная беда банков — грабители. Как быть, какую систему использовать, чтобы жаждущие поживиться обходили Гринготтс стороной? Гоблины решили проблему по-своему. Люциус насторожился. Зачем Уизли рассказывает ему о системе охраны банка? Он совсем рехнулся? — На каждого клиента навешиваются чары — как поисковый маячок. Они активируются при спуске в подземелья. Гринготтс следит за каждым, кто проникает в его недра. А что происходит, если в хранилище проникает кто-то без маячка? — Что? — повторил Люциус. Его равнодушие как рукой сняло. — Гринготтс не включает сирен, не вызывает охрану. Он как огромная мышеловка. Мышь крадется к сыру, хватает его — и клетка захлопывается. А знаете, когда она открывается, мистер Малфой? — Белесые в свете факела глаза Уизли вдруг вспыхнули. — Нет? Когда владельцу что-либо понадобится в хранилище. — Что? — переспросил Люциус. — Владельцу не сообщают? — Это незачем делать. — Губы Уизли тронуло подобие профессиональной улыбки. — Вор пойман и одновременно наказан. Мало кто пользуется хранилищем ежедневно. Но если повезет, грабителя вынут из сейфа вовремя, и Визенгамоту будет чем заняться. Люциус молчал, но Уизли это не смутило. — Сегодня я не зачаровал вас, как положено. И с той минуты, как вы оказались в сейфе, банк воспринимает вас, как грабителя. Вы в мышеловке, мистер Малфой. Вам нравится это ощущение? Люциус презрительно поджал губы. — Мы в ней вместе, мистер Уизли. За вами придут, а когда придут — неужели вы думаете, что я буду молчать и поддерживать какую-нибудь вашу ложь? Уизли снова улыбнулся — медленно и широко, но его тон продолжал оставаться тоном клерка, объясняющего клиенту преимущества нового вклада. — Как я уже сказал, мистер Малфой, в гоблинском банке — гоблинские правила. Сотрудник банка, запертый с грабителем, считается заложником. Спасение заложника может привести к побегу грабителя. Банк не может этого допустить. — Что же делает ваш банк? — не сдержался Люциус. — Ждет. Мы тоже носим магические метки. Если грабитель умирает первым — неважно, каким образом, — банк выпускает заложника на свободу. — А если наоборот? — Губы Люциуса словно онемели. — Вы ведь согласились, мистер Малфой: если деньги целы, на остальное можно не обращать внимания. К тому же подобные ситуации крайне редки. Десяток-другой сотрудников за сотню лет — и репутация банка: что, на ваш взгляд, перевесит? — Открой! — Люциус не заметил, как оказался рядом с Уизли, сгреб его за мантию и приложил о недрогнувшую стену — Ты все врешь! Ты решил запугать меня, чтобы я пошел на твои условия. Я согласен. Чего ты хочешь? — Я хочу посмотреть, как ты умираешь. — Билл хрипло рассмеялся. Вот теперь он совсем не походил на клерка. В его смехе Люциус услышал Грейбэка. И похолодел. — Прежде я убью тебя, — прошипел он. — Обойдусь без магии. Задушу своими руками, слышишь, Уизли? — Хочешь провести последние дни жизни рядом с моим трупом? Серьезно? — Теперь Уизли походил на Скабиора: глаза блестели, губы были слишком бледными, а часто облизывавший их язык — слишком красным. — Но ничего у вас не выйдет, мистер Малфой. — Он легко отбросил Люциуса от себя. — Кроме шрамов, ваш друг наградил меня некоторыми полезными способностями — например, силой, несколько превышающей силу обычного человека, и ускоренной регенерацией. Из-за первого вы вряд ли сможете меня убить. А второе — моя козырная карта, благодаря которой я надеюсь прожить дольше и плюнуть на ваш остывающий труп. — Неужели все это из-за шрамов? — Люциус неторопливо ронял слово за словом, лихорадочно соображая, как правильно построить разговор, на какие кнопки нажать, чтобы заставить сумасшедшего полуоборотня выпустить его из сейфа — не хотелось допускать и мысли, что Уизли действительно не может этого сделать. — У каждого, кто прошел войну, есть отметины, и у вас еще не самые худшие, поверьте. Я глубоко раскаиваюсь, что был причастен к этому. Но сейчас наша семья делает все, чтобы загладить свою вину перед… — Загладить? — Теперь уже Уизли мгновенно оказался рядом, пляшущий свет факела каждый миг менял его лицо, подчеркивая одни шрамы и уплощая другие. — О, это любопытно! Может быть, ты сможешь загладить одну трещину в нашей семье? — Разумеется. — Люциус мысленно перевел дыхание. Речь шла всего лишь о деньгах, как он и предполагал с самого начала. Хотя разыграно было красиво, ничего не скажешь. — Сколько тебе нужно? — Дай подумать. — Уизли разглядывал его лицо так пристально, что Люциусу захотелось отвернуться. — Фред. Мне нужен один Фред. У тебя есть? — Что? — в третий раз спросил Люциус. — Какой Фред? Ах да, твой брат… Я не… — Жизнь за жизнь — разве в Слизерине не придерживаются этого правила? — Ты ведь не слизеринец, Уизли. — Я оборотень. Это еще хуже. — Веритасерум откроет аврорам правду. И ты сменишь сейф на Азкабан, — предпринял еще одну попытку Люциус. Уизли махнул рукой. — Несколько дней без еды, без воды… в полной темноте, — добавил он, смерив взглядом факел. — Вряд ли я буду в здравом уме для допросов. Мунго — в худшем случае. Но даже если и Азкабан — это того стоит. — Тебя ждет жена. — Не ждет, — быстро ответил Уизли, будто готовился. — Она ушла. Ей тоже не понравился мой план восстановления справедливости. — Не будь лицемером, Уизли. — Люциус отошел и сел у дальней стены. — Это не справедливость, это месть. — Пусть так, — согласился Уизли, садясь напротив. — Меня устраивает. «Игра еще не закончена», — постарался внушить себе Люциус. Но что-то — может быть, шрамы на лице Уизли — подсказывало ему, что в этой партии его вряд ли ожидает выигрыш.