Игры, в которые играют Уизли

Каждый раз, каждый гребаный раз Перси боялся, что вот сейчас точно что-нибудь произойдет. Его снимут скрытой колдокамерой и напечатают снимок на первой странице «Ежедневного пророка»; в кабинет ворвется группа авроров, которым настучали о похищении и насилии; Малфой начнет шантажировать его слитыми в думосброс воспоминаниями, требуя подсидеть нынешнего министра. И еще много разных мыслей испуганными бабочками метались в рыжей голове Перси Уизли. Но, получив с филином очередную записку, где было указано только время, он шел на негнущихся ногах в один из зауряднейших кабинетов министерства, впускал по условному стуку гостя, накладывал на дверь Запирающие чары, а на помещение — Заглушающие, и на целый головокружительный час обретал полную власть над Люциусом Малфоем. Со временем он стал пользоваться ею более уверенно и изобретательно. — Сегодня — это, — сказал он, вынимая из коробки черный шар-кляп. Было непросто решиться на такое — Перси мог кончить от одного только голоса Люциуса, покорно произносящего «Как пожелаете» и «Да, министр». Но черный кляп на холеном надменном лице должен был выглядеть просто превосходно. Перси сам закрепил его, приказав Люциусу встать на колени и чуть прищемив волосы, когда застегивал эластичные ленты. — А теперь раздевайся, — приказал он властно — нужной интонации его целенаправленно обучил все тот же Люциус. Перси безумно нравилось наблюдать за тем, как представительный джентльмен превращается в одного из тех безнравственных мужчин, чьи колдографии Перси иногда разглядывал в журнальчиках. Впрочем, у него было не так много возможностей делать это: дома мешала мама, а на работе — работа. Люциус разделся и подошел поближе, не поднимая глаз. — Посмотри на меня, — сказал Перси. Он часто ввязывался в эту опасную игру — кто кого переглядит. Правда, Люциус не имел права отвести взгляд без разрешения, поэтому Перси играл с сам с собой, заключая пари, сколько он протянет на этот раз, прежде чем отдать приказ. — Повернись. — Сегодня Перси не хватило терпения. Он остался должен себе двадцать сиклей. — На колени. Наклонись. Ниже. Искусству быть кратким и точным он тоже научился у Люциуса. Главным в их игре были не слова, а действия. Много говорить означало мало получить. Светлые волосы коснулись пола — вытертого министерского ковра. В ярком солнечном свете пыль на нем бросалась в глаза. — Подготовь себя. — Он левитировал Люциусу тюбик с мазью и жадно наблюдал, как унизанные перстнями пальцы пачкаются в скользкой белой массе, как одна рука нажимает на ягодицу, раздвигая половинки, а пальцы другой ныряют внутрь. — Глубже. Люциус изогнулся, чтобы пропихнуть пальцы внутрь подальше. Перси знал, как неудобна эта поза. Раньше он срывался на таких моментах, приказывал прекратить и, едва расстегнув брюки, трахал Люциуса быстро и шумно. Но после язвительных комментариев, полученных от вновь превратившегося в приличного джентльмена Люциуса, он стал учиться сдерживать себя. Так действительно было гораздо лучше. — Достаточно. В ход снова пошли черные ленты — Перси стянул ими руки Люциуса за спиной, так что Метка оказалась открыта взгляду. Это было прекрасно. Перси наклонился и лизнул ее, провел языком по змее, от хвоста до раздвоенного языка. Возбуждение стало почти критическим. Он ущипнул твердый сосок, потянул, крутнул. Люциус молчал. — Можешь реагировать, — разрешил Перси. Люциус застонал, низко и протяжно, и Перси прикусил собственный кулак. Он не хотел, чтобы все кончилось так быстро. Любопытная мысль мелькнула в голове. Перси приставил головку члена к заду Люциуса и остановился. — Двигайся, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты сам сделал это. Люциус подался назад, насаживаясь. Перси смотрел, как член исчезает в заднице, и понимал, что это зрелище ему никогда не надоест. И к каким бы последствиям это не привело, он никогда не сможет добровольно отказаться от этого безусловного подчинения, от этого опьянения властью. — Быстрее. И глубже. Он шлепнул раскрытой пятерней по ягодице Люциуса, оставив розовеющий след. Великолепно. Перси ударил еще раз. — Тебе нравится? Люциус что-то промычал. Перси признал, что идея с кляпом была не из лучших. В следующий раз он купит тот дилдо, что видел недавно в одном маггловском магазине: большой, сиреневый, с фальшивым бриллиантом. Представив, как сверкающие настоящими драгоценностями руки Люциуса пихают в анус дилдо с огромным стразом, Перси тоненько вскрикнул и кончил. Отдышавшись, он вынул опавший член и упал в кресло. Не получивший никакого приказа Люциус продолжал стоять на коленях все в той же позе. Сперма из приоткрытой дырки стекала по бедру. — Великолепно, — снова выдохнул Перси и заклинанием освободил руки Люциуса. Можешь привести себя в порядок. Через десять минут ничто в кабинете не могло навести на мысль о том, что здесь, возможно, происходило что-то не вполне традиционное. — До свидания, мистер Уизли, — проговорил Люциус от двери. — Я пришлю вам филина, когда понадобится. — Буду рад помочь, мистер Малфой, — коротко кивнул Перси.

* * *

«Мальчик неплох, — размышлял Люциус, шагая от ворот к парадным дверям. — Быстро учится, не требуется постоянных Обливиэйтов. Но фантазия бедновата. Пора подыскивать ему замену. Надеюсь, он когда-нибудь станет министром — не пропадать же такому компромату». У дверей его встретил домовик и, ломая руки — во всех смыслах, — сообщил о нашествии на парк крупной популяции саранчи. Нарцисса трагическим шепотом пожаловалась на Асторию, Астория снова завела речь об отдельном проживании, Драко бросал на отца красноречивые взгляды, умоляя спасти его из этого сумасшедшего дома, забытый всеми Скорпиус ревел в кроватке. Совы с письмами из министерства, Гринготтса и Хогвартса выстроились в ряд за окном, в камине маячила чья-то позеленевшая от долгого ожидания рожа. Все ждали его появления, у всех было к нему дело. Люциус мирил, советовал, командовал, подписывал, отвечал и распоряжался, мысленно прикидывая, как скоро он может снова наведаться к Перси Уизли — туда, где хотя бы один только час, восхитительный час все решали за него.