Быть дураком(TK)

      Вечные погони, большие неудачи в делах с ограблениями, слепые обещания хорошо выполненной работы по устранению преступной организации и куча недосказонностей, сокрытия позора — всё это до глубины души осточертенели Чарльзу, особенно после прокола генерала. Но кто же знал, что мистер Крутой-Вор-Укравший-Алмаз соизволит присоединиться к таким же ворам, как и он?       Конечно, блять, все. Даже если существовал маленький лучик надежды на то, что вся миссия пройдёт гладко, у всех оставалось мнение, что что-то да произойдёт. Ну как видите, произошло.       Никто их не простил — ни ослепшего от идеального плана Хьюберта, не слушавший мнения окружающих на этот счёт; ни Чарльза или Руперта, которые оказались рядом не по своей доброй воле(последний явно прожигал воришку своим горящим ненавистным взглядом до пепла) и которые не вразумили старого служащего; ни людей свыше, разрешивших на такие экстравагантные решения проблем.       Не только Чарльзу было паршиво — почти всем. Армия, так сказать, почти потерял свой ранний боевой дух: работы прибавилось в три раза больше, так что многие ходили чуть ли не убитые, с каждой неудачей возрастала степень отчуждённости, многие начали терять веру в прекрасное будущее. Хотя Чарльз знал, что все излишне драматизируют.       Наверно, единственные, у кого всё ещё оставался бодрый дух и отпимизм, было у тех, кто присоединился только ради лишнего экшончика. Мило.

***

      Почти больно было осознать, что Генри Стикмен(Стикмин? Стикман? — Чарльз окончательно запутался в правильной формулировке его фамилии из-за документов, заголовок газет и статей, где писали в трёх разных вариациях) сразу получил не просто элитные места в клане, а вообще стал Мегабоссом, предводителем, местным Гай Юлием Цезарем, правящий своей собственной империей в космосе.       (Чарльз всегда слегка фыркал от смеха, когда понимал, что они самая влиятельная преступная организация в космосе, просто потому что они там, в чёрной холодной пустоте, единственная преступная организация.)       "Почти" на то и "почти", что "почти". А больно от того, что если клан итак был занозой в заднице задолго до самого Короля, то сам Генри был большим, огромным и злоебучим гвоздём. И этот огромный злоебучий гвоздь держал всю сраную доску, аллегория которой является клан, горизонтально прямо, в идеальном равновесии, будто тот изначально знал, как и где лучше надавить, чтобы дела пошли в гору. А они реально пошли, нет бля, побежали, как кони во время скачек.       Такое изменение одновременно вызывало восхищение. И ужас от того, что справится с таким гвоздём будет сложнее. Этот Стикмен не просто маленький железный стержень с шляпкой на голове, а целый гвоздь программы. Главный актёр, вытягивающий дерьмово снятый ужасный фильм со дна. Тот же самый ужас переростал в очарование.

***

      Но во время рейдов было немного иначе: этот горе Бигбосс был везде, появлялся всюду, будто показывал, по словам очевидцев, свою крутость, величие и то, какой он охуенный; Чарльз же скажет, что тот словно что-то вынюхивал, кого-то искал, за кем-то следил — в последнее время тот стал растерянней, витал в облаках, а глаза метались от одного солдата к другому, мимоходом всматривались в каждого, тотчас же теряя интерес.       Пару раз Стикмин всё таки ловил наблюдающий взгляд Чарльза, которое после сопровождалось немым разговором. "Опять кого-то ищешь?" — говорила одна приподнятая бровь блондина. "Не твоё дело," — отвечала складка выше переносницы Короля Топпатов. Чарльз уже не помнил, когда они впервые так столкнулись, одним лишь взглядом. Несмотря на бурю, ветер, дождь и молнии, на грохот выстрелов, криков сухих приказов и шум вертолёта, у них всегда происходила такая странная химия.       Потом Генри отворачивался — дальше начинал свои поиски, а Чарльз искал пути правильного выбора, как грамотно их арестовать, без выкрутасов и прочей херни. Естественно, не получалось. Он же как-никак Чарльз Келвин — человек, который будет вечно отчитываться за свои безумные действия.

***

      Всё же, несмотря на то, что они потенциальные враги, и на то, что им откровенно похер на самочувствие, дела и жизнь друг друга, Чарльз восхищался Генри. Как тот действует, как думает, как делает неординарные действия, приводящие к победе. Ему иногда было весело наблюдать за ним — тот вытворял такие вещи, из-за которого начинало трудно верить, что перед ним не лидер большого преступного клана, а какой-то чудик.       Чарльз однажды чуть не прибил себя, когда подумал о странном тепле, наполняющем его сердце при виде Стикмана или Стикмина в последнее время.

***

      К счастью или к несчастью, пилот встретился с Террабоссом тет-а-тет. Совершенно случайно, в переулке ближайшего от военной базы города, где живут семьи большинства военнослужащих, где также находился дом самого блондина. Тот, естественно, был без шляпы и своего мажорского костюма, но всё равно контрастировал на фоне мрачного тёмного неба и света фонаря, отливающего золотым сиянием. А судя по сильно нахмуренному лицу, такой расклад ему явно не по душам. — Твоя фамилия через "а", "е" или "и"? — Чего? — Чувак, у тебя фамилия расстроилась. Так, как она будет произн...— — Стикмин... — Чарльз вздрогнул из-за чужого ядовитого голоса, чуть не уронив пакет с продуктами — он явно не ожидал ещё одного в этот дивный вечер. Руперт стоял недалеко, в метрах семи от них, в то время, когда пилот отшивался чуть ли не нога об ногу с воришкой. Резкий злобный взгляд сменился на ласковый и нежный, стоило только сфокусироваться на блондина, — Чарльз? — потом на обеспокоенный. — Почему так поздно ходишь по магазинам? — Руперт! Вот мы и встретились! — рядом с пилотом раздался больно весёлый, приторно сладкий голос. — Вижу ты получил моё сообщение на встречу. Жалко, что с нами лишние уши. — Знаешь что? Мне это надоело! Все эти наблюдения, слежки. Заебало! — Ты же знаешь, я не прекращу это, и всегда получаю то, что хочу. Ты прекрасно это знаешь, верно, Рупи? — Не называй меня так, сукин сын... — Руперт, злой до чёртиков Руперт есть опасность для всего общества, и будто показывая это, достал беретту из заднего кармана, тут же направляя его на Короля Топпатов и шипя, словно бешеный кот. — О, а если нет? — как в химии происходит реакция на любое действо, так и пришла ответочка на махинацию брюнета — Генри достал свой собственный золотой кольт, красивый и блестящий.       Происходило, как в вестернах, но в отличие от адского пекла, ковбойских шляп и солнечного безоблачного дня, они стояли в переулке ночного сонного городка, направляя друг на друга свои пушки и злобно всматриваясь на соперника. Молчание затягивалось, а нервы шатались, как и быстрорастущий стресс. Особенно у медленно отходящего назад, растерянного, безоружного Чарльза с пакетом в руке.       Он не понимал, почему бездействует, ведь враг, которого они хотят поймать годами, совсем рядом, всего в нескольких метрах. Но всё равно, это не давало стимула накинуться на него. Может наличие у того оружия, может из-за шока от увиденного взаимодействия его лучшего друга и врага, может все эти варианты вместе? А может он не смог из-за нарастающего любопытства? Или же от того, насколько интимной казалась эта их встреча. Генри тяжело вздохнул: — Слушай, я реально хочу поговорить, наедине. Обсудить наше — твоё и моё — будущее... — Я ясно дал тебе понять, что не хочу об этом слышать ни слова, Стикмин. — Ответ не заставил себя ждать. Такой ядовитый, язвительный, Руперт словно плевался кислотой в адрес Генри. — Я уже заебался. Дай мне нормально жить и проваливай отсюда. — Но... — Уходи прочь. — Процедил сквозь зубы, крепче сжимая пистолет. Его глаза опасно сверкнули недобрым взглядом. Послышался очередной вздох со стороны Стикмина, затем он убрал оружие и поднял руки, медленно пятясь назад. "Ты знаешь мой ответ," — слова, сказанные перед тем, как он исчез.       Через несколько минут полного молчания, сопровождающие тяжелыми вздохами, гулом ветерка, и шуршания пакета, Руперт спрятал свою любимую беретту обратно и виновато взглянул на Чарльза, всё ещё находящего на приличном расстоянии от него: — Прости, приятель. — А? — За то, что увидел всё это. — Ну...       Рядом с дорогой припарковалась машина, откуда выбежала счастливая семейка, явно побывавшая где-то на отдыхе допоздна, и теперь, наполненные счастливыми воспоминаниями прекрасного времяпровождения неизвестного где, они вернулись домой. Атмосфера сменилась, напряжение спало на нет, но лёгкая нервозность всё ещё присутствовала. Нужно было уйти, ибо улица оживлённого города не подходила для такого рода разговоров. На удивление, никто не позвал копов, и это хорошо. — Пойдём отсюда, Чарльз, — сухо сказал брюнет, ощущая на себе косой взор родителей, обернулся и ушёл, вышеупомянутый последовал за ним по пятам.

***

      Квартира Чарльза не веяло теплом, а лишь встречало его мертвенно-холодным дыханием, тонким слоем пыли и чувством одиночества. Это не исчезало, даже когда включал свет по всей квартире — становилось пустее из-за спратанского образа жизни. Так что, по выходным Чарльз всегда любил отшиваться вне дома, точнее старался.       Но генерал по неведомым причинам просто сослал многих на выходной. Хотя он подозревал, что это из-за успешного перехвата барыги наркоманов в центре штата, как бы, типа вознаграждения за хорошо выполненную работу.       Несмотря на вышеперечисленные аспекты о квартире, Руперт всё равно каждый раз просился остаться на ночь, а Чарльз машинально соглашался — друзья, всё таки, и, плюс, они не впервые тусуются с друг другом. Обычно сначала готовили вместе, ужинали и сразу устраивались у телевизора в поисках какого-нибудь шоу, например, как в прошлый раз — два месяца назад — когда они настолько увлеклись фильмами об уличных боях, что даже не заметили, как наступило утро.       В отличие от того раза, этот вечер закончился с пьяным, спящим, обнимающим его туловище Рупертом, перекинувшим через него ногу, а Чарльз обнимал в ответ, всё ещё перелистывая каналы и с трудом сглатывая горькую выпивку. Затуманенный мозг смутно осознал, что тот сильно ему доверяет, раз заснул рядом.       Хотя он всегда рядом, всегда старается поддержать, защищает, как маленького брата. От этого Чарльзу становилось лестно, ведь не каждому открывался возможность лицезреть такого ласкового, милого, добродушного Руперта, который обычно был грубым, суровым, но ехидным ублюдком.       Брюнет всё же не соизволил объяснить, что за херня произошла тогда на улице. Но Чарльз понимал — тот не хотел об этом говорить.

***

      Блондин не думал, что так скоро вновь увидится с Генри. Не думал, но знал, что это должно было произойти рано или поздно. И притворно удивился, когда увидел того у себя на кухне, сидящего за столом и попивающего последнюю любимую содовую из маркета.       Он тогда чуть не прибил его за такую наглость, но сдержался, мысленно обхватывая шею оппонента, ведь это была и последняя баночка в единственном магазинчике, где поставляли этот бренд. Следующая партия приходила только недели две. — Чарльз. — Ты выпил мою последнюю любимую газировку,— не удержался, зараза,— чувак... — Виноват. — Нихуя не виноват, ты хитрожопый засранец. — Подловил.       В этом парне что-то было, что-то такое, что внушало опасность, но одновременно что-то притягивающее. Он явно не был джентльменом и не гангста, а просто пареньком, делающий вид, что влиятельный преступный гений, коим является — это не должно взвинчивать инстикт самосохранения, но судя по тому, как плечи Чарльза напряжены, глаза всё время подглядывают на шкаф со спрятанным в нём пистолетом, аффект был противоположный. Но разговаривать с ним было легко, как с давним другом, хоть и нужно вести себя осторожно. — А я-то думал, куда он девается с моих радаров раз в один-два месяца. — Вау. — Действительно, вау. — Стоило только упомянуться Руперту, как тон Стикмина резко изменился. Стал более грубым, язвительным, с ноткой чего-то странного. А взгляд чёрных бездонных глаз, которую он получил, выдавал злость, презрение и негодование. — Оказывается, он ходит к своему дружку. — Чт... — Чарльз резко закашлялся, начиная осозновать происходящее — Генри ревновал и, походу, был готов убить блондина прямо здесь и сейчас. Слова "наше — моё и твоё — будущее" начинало иметь резон. Приступ кашля закончился, но парню нужно было время, чтобы прийти в себя. — Мы не... Мужик, ты чего? С дуба рухнул? — Оу. Ладно, снова виноват. Ложная тревога. — Генри ответил лишь через несколько секунд и выглядел так, словно собирался сказать, что-то другое.       Атмосфера в комнате быстро потеряла свою тяжесть, к облегчению хозяина квартиры — ему не нужны на данный момент ревнивые преступники. Снова стала лёгкой, сырой и просторной, такой, какой всегда была. Но не менялось одно. Предчувствие чего-то неизбежного, а причина этого вальяжно сидела перед ним, прокручивая банку содового в руках, внимательно изучая этикетку. — Ты не представляешь, как я сильно скучал по этой херне. — Хотел было выкинуть в урну, но промазал, и предмет с противным глухим лязгом покатился по кафели. — Он на твоей стороне. — Ты промазал — ты и выкидывай. — Ну, Чарльз.       Вышеупомянутый раздражённо вздохнул. Его терпение уже близилось к концу, ещё немного и он просто уйдёт, убежит через окно, разобьёт дверь — всё что угодно, лишь бы быть подальше отсюда, от стресса и от играющего на его нервах персоны. — Стикмин, заебал, ты пришёл только из-за драмы? — Поначалу, да. Но успел изрядно подумать об одном предложении.       Конечно... Как же без этого. После нескольких секунд молчания и тяжелого вздоха, блондин ответил: — Слушаю. — Смотри, Чарльз. Вы с ним хорошие друзья. Можно даже подумать, что вы сладкая парочка. — О нет, это плохое начало, которое сильно насторожило парня, ведь это чем-то касается Руперта. — Видишь ли, тут какое дело. Один из моих людей, случайно промолвился о моём увлечении в каких-то ебенях, и теперь об этом знают многие. Да, слухи быстро распространяются, особенно, если это слухи об огромной шишке, — ответил на немой вопрос Чарльза, деловито поправляя пиджак. — Поэтому, мне кажется, что недоброжелатели обязательно этим воспользуются. — Поэтому ты за ним следишь? — Да. Но проблема в том, что не остаётся времени на управление кланом. А на нянченство за Рупертом, я не доверяю никому оттуда. — Почему я должен тебе помогать? — Это не ради меня, это ради него. Я и ты — мы оба — хотим, чтобы с ним всё было впорядке, верно? — Но... — Очередной раз вздохнул, потирая переносницу и пытаясь переварить всё, — У меня так много вопросов... — Одно дело — жизнь лучшего друга, другое — помощь врагу. Сначала он ожидал не того, что услышал, типа присоединения, как новобранца, или предложения поработать у них за деньги, но не этого. Чарльзу стало страшно. — Но, мы... — Это не в интересах клана, это в моих интересах. Этим высокомерным чувырлам плевать на него. Да и на мою личную жизнь тоже. Так что... — Хорошо. — Прекрасно. Чудесно.       Сегодня был странный день — день новых открытий. Сегодня впервые заговорил с знаменитым Коро... Нет. С Генри Стикмином. Впервые познакомился с ним намного ближе, увидел его совсем с другой стороны, в противоположном от самодовольного высокомерного мажористого говнюка, с той, где Генри лишь маленький влюблённый тупоголовый дурак. И это было потрясно. — Лады, походу у тебя нет фетиша на его страдания. — Последнюю часть процитировал со слов самого Руперта, когда тот лестно отзывался о Генри. Ответ нашёлся в виде выплеснутого на пол чая и возмущённого вздоха.