Будни демонических семей

      Ша Реншу в который раз чувствовал себя идиотом. Впрочем, чувство было вполне ему знакомое, уже почти родное и больше не раздражало настолько сильно, как поначалу, когда в его скромной на события жизнь появился шальной младший брат. Но как иначе себя можно чувствовать, если Вэй Ин по самую шею увяз в бурой смоле, которая шла пугающей алой рябью, и доводил растерянную утопленницу философскими речами. Бедняга Ша Реншу не знал, куда ему деваться и что делать в первую очередь: то ли продолжать удерживать тяжеленькую тушку брата на весу, то ли бежать с криками за помощью?       А все началось до безумия банально, на первый взгляд. Король Северного края демонов — величественный в своем отчуждении и равнодушии — сразу же упал на глаз незадачливому Вэй Ину. Он вздохнул преувеличенно громко и так восхищенно, что Ша Реншу и отец тут же заподозрили неладное. О странных пристрастиях юного господина были прекрасно осведомлены все подчиненные Ло Бинхэ, пожалуй, за исключением одного, и ждать подвоха начали с самого начала собрания. Хотя бы потому, что демоненок по обыкновению не полез к отцу на колени, громко разглагольствуя о чем-нибудь несущественном, а благочестиво пристроился рядом на специальном постаменте. Даже ханьфу поправил и непослушную челку старательно пригладил. А затем во все хитрющие глаза уставился на Мобэй-цзюня, должно быть, очарованный таинственной сдержанностью и суровой красотой демона в меховой накидке. Ло Бинхэ усмехнулся издевательски, почти сочувственно, когда Мобэй вернул ему долгий пронзительный взгляд. Казалось, слабые панические искры все же промелькнули в глубокой синеве, когда сияющий, как начищенная монета, Вэй Ин медленно перетек поближе к генералу.       — Отец, а можно?.. — заискивающе протянул Вэй Ин с видом увлеченного ученого-натуралиста, обнаружившего неизведанную тварь. В народе его бы назвали бесноватым, но по применению к мелкой пакости некоторые понятия были значительно упрощены.       — Нельзя, — с нескрываемым весельем промурлыкал Ло Бинхэ без единой нотки строгости, устроил подбородок на собственной ладони и прищурился лукаво. Нахохлившийся, как воробей на веточке, сын особо восторга не вызвал, а вот Мобэя подразнить уж больно захотелось. — Это, — длинные палец с чуть заостренным черным ногтем указал на нахмуренного растерявшегося демона, — мое.       На фоне задушено что-то захрипел Ша Реншу, подозрительно походящее на молитвы великим небожителям, которых не осталось в их измерении, подчиненные странно переменились в лице, приближенные жены на удивление переглянулись с солидарной мрачностью, и лишь Мобэй-цзюнь вопросительно вскинул бровь. О своем новом статусе при Императоре он слышал впервые, не сказать, чтобы шибко обрадовался, однако словесная баталия с крохотным демоненком определенно его заняла. В конце концов, наследника он тоже видел впервые за все время.       — У меня скоро именины, — осторожно прощупывая почву, улыбнулся Вэй Ин. Нахальный намек в его словах читался слишком явно: подарок уже выбран. В насмешки отца он верил слабовато, да и мужчин на отцовском ложе можно было перечесть по пальцам одной руки (Вэй Ин тактично предпочитал не вспоминать, откуда у него взялось это таинственное знание), а высокого генерала с лицом, будто высеченном из нефрита, не видел ни разу.       — Обойдешься, — фыркнул Ло Бинхэ, а затем с куда большей задумчивостью покосился на опасливо застывшего Мобэя.       А ведь действительно — у мальчишки есть вкус… Пусть немного нестандартный, — не все должны любить нежные цветущие сады, кому-то нужно быть и обрезанными рукавами — но не признать привлекательность ледяного демона было бы кощунством. Иссиня-черная гладь волос, спускающаяся вниз по спине, прядь к пряди — аккуратно и красиво, не то, что кудрявые волны самого Императора, которые, казалось, за что-то каждое утро ему мстили невообразимой спутанностью. Хищные черты лица с чарующими синими глазами-огоньками, оттенок которых напрямую зависел от настроения хозяина, развитое тело, покрытое едва различимой сетью морозных узоров — если не присматриваться, не заметишь. Да даже непривычный черный язык, мелькавший в глубине манящего рта, когда Мобэй четко, но сухо докладывал о ситуации на северных границах. Все это будило в Ло Бинхэ низменные желания, которых, впрочем, он никогда не чурался.       — Я вполне имею право ухаживать за Королем Мобэем, — в противовес расшалившейся отцовской фантазии лениво протянул Вэй Ин, оскалился довольно и широко, по-демонически, когда заметил, как нехорошо потемнело от гнева его лицо.       — Имеешь, — признал Ло Бинхэ, выдержав определенную паузу. — Северные традиции прочти и вперед, — мрачно процедил он, а затем махнул рукой для всех остальных. Демоны спешно ретировались из приемного зала один за другим, кидая на повелителя и его наглого сынка осторожные взгляды.       — Владыка Ло, — примиряюще позвал Ша Реншу, подскочив к Вэй Ину в следующую же секунду. Младший брат за последнее время значительно вытянулся в росте и уже дотягивал макушкой ему до подбородка. — Прощу вас не спешить с наказанием. А-Ин, — Ша Реншу неловко осекся под вспыхнувшим взглядом своей матери и тут же поспешил исправиться, — то есть, молодой господин, сказал, не подумав.       — Не помню, чтобы разрешал кому-то говорить, — в голосе отца разлилась ядовитая сталь. Радужка уже привычно вспыхнула рубиновым огнем, собственно, как и демоническая метка на его лбу, а темная ци, у которой наконец ослабили поводок, радостно взметнулась за спиной непроходимой стеной.       — Не помню, чтобы нужно было спрашивать, — не менее зло и колко выцедил в ответ Вэй Ин. Он смело шагнул вперед, закрывая сжавшегося от благоговейного ужаса брата, крепко обхватил его руку своей в неловкой попытке поддержать. В отличие от всех остальных, Вэй Ина никогда не трогали сила и власть отца. Тьма отзывалась на его призыв с кошачьим мурлыканьем, ластилась под руки, осчастливленная внезапным вниманием, а на врагов бросалась, стоило Вэй Ину лишь подумать. Стоило ли бояться любимого питомца, даже если тот застыл удушливым мраком за отцовской спиной? Стоило ли опасаться черноты тому, кто сам был соткан из теней и дыма?       Мобэй-цзюнь, который решил досмотреть любопытный спектакль до конца, остался под глубоким впечатлением от безрассудства крохотного демоненка и его весьма выдающихся способностей. В свои десять он уже умел ловко управлять обеими видами ци, искусно переплетая их между собой, и совершенно не стеснялся показывать это. Правда, метка, которая определяла бы его к древнейшему роду Цзюншана, все еще не изрезала детский лоб, однако все и так было ясно. Жуткая сила дремала в недрах этого столь юного и хрупкого тельца, дожидаясь нужного момента, чтобы выбраться наружу.       Пожалуй, Мобэй-цзюнь был заинтригован, о чем не преминул вежливо намекнуть самоуверенному демоненку и его не менее самоуверенному отцу. Отказывать Императору Ло в открытую было чревато, а так… Вполне разумно, что эти двое успеют наиграться и без его непосредственного участия.       Собственно, именно с этой незамысловатой ссоры все и началось. Вэй Ин скрупулезно заучил огромный свиток с демоническими традициями северного края, особенно раздел, напрямую касающийся ухаживаний и брака, а затем развел бурную деятельность. В редких перерывах Ша Реншу подкармливал увлекшегося брата мятными конфетами и недоваренной лапшой, чтобы тот не решил испустить дух у него на руках. За Вэй Ина он испытывал иррациональную гордость, — тот вырастет сильным и волевым демоном, который никогда не откажется от своего — а еще бесконечную благодарность. Он и сам не понял, в какой конкретно момент из «избалованного бастарда» брат превратился в нежно лелеемого «А-Ина», человека, ближе которого у Ша Реншу никого не было. Учитель Шэнь и дядя Ло появились в его жизни только по прихоти Вэй Ина. Настоящая семья, полная любви и понимания, безграничного терпения, ласки и доверия. Пусть учитель неизменно ворчал на них, пусть шутливо бил веером по голове за компанию с разревевшимся, как малое дитя, дядей, пусть… С ними было теплее всего. Если бы у Ша Реншу был выбор, он бы остался в параллельном измерении навсегда, поселился бы в небольшом домике в окружении гибкого бамбука и продолжил свое совершенствование, ни о чем не тревожась. Однако он не мог оставить непоседу Вэй Ина здесь совсем одного. Конечно, тот бы и так не пропал, но без него жизнь Ша Реншу потеряла бы значительную часть красок.       Впрочем, сейчас Вэй Ин был как никогда близок к подобному состоянию. Пока он вполне бодро расспрашивал несчастную утопленницу, где ему в этом мерзком болоте отыскать редкий темный артефакт, способный защитить ледяных демонов от пламени и огненных тварей, Ша Реншу умолял кого-нибудь прийти им на помощь. Трясина вытягивала силы из него, испивала досуха, казалось бы, совершенно не притронувшись к меридианам Вэй Ина.       — Ну сестричка! — продолжал канючить фоном Вэй Ин, старательно дуя губы уточкой. — Хочешь, я тебя поцелую, а ты мне расскажешь, в каком месте опустилась сережка, а? — утопленница подозрительно посинела (казалось бы, куда еще сильнее?), смущенно почесала грязными ногтями распухшее горло и кокетливо захлопала мутными глазами.       — Могла бы за поцелуй и сама ее достать, не думаю, что ей так часто священные демоны предлагают подобное, — нервно выдохнул Ша Реншу и сильнее уперся ногами в кочку, на которой балансировал последний час, пытаясь не дать нерадивому братцу пойти на дно вслед за неприступной нечистью. Судя по тому, как оскорбленно поджала губы утопленница и досадливо зацыкал на него Вэй Ин, Ша Реншу сказал что-то не то. Нечисть тут же скрылась под толщей ила и мутной воды и была такова.       — А-Шу, ты совсем не умеешь общаться с девушками, даром, что в цветнике вырос… — как-то уже совсем обреченно протянул Вэй Ин и растекся в чужих руках вялой лужицей.       — А, может, ну его, Мобэя этого? Пусть отцу достанется? — без всякой надежды спросил Ша Реншу, впрочем, ни на что особо не рассчитывая.       — Ну уж нет! Давай к матушке и дяде Ло! Никто ведь не обещал, что мы будем играть честно! — задорно улыбнулся Вэй Ин, а затем непринужденным взмахом руки распахнул зубастую пасть портала.