Устал любить

— Я до сих пор не могу поверить, что ты здесь! — восклицала Мика. Я продолжал сидеть за столом. Признаться, все происходящее вводило меня в ступор. Я давно не чувствовал себя таким напряженным. Мой желудок взялся в комок, который мешал двигаться, скулы свело, а мозг перестал подсказывать, как реагировать на ситуацию. Все почему? В принципе, такое состояние в моей жизни вызывает только один человек. Она как раз сидела напротив меня. Вокруг нее собрались Мика с Хас и наперебой расспрашивали, как она здесь оказалась, почему никому ничего не сказала и подобную чушь. Еще в первые минуты появления сеньориты Бордонаба я почувствовал, как изменился сам и как изменилась Мартина. Мы оба напряглись, но я всячески старался показать, что ничего сверхъестественного не произошло. Всё как обычно. Я даже приобнял Марти за плечи. Физически я выглядел ничего, но мыслями был явно не за столом. Я был растерян. Не знал, что делать: целовать ее в знак приветствия или нет. Достаточно ли будет просто кивнуть или надо сказать «привет»? Как на все это реагировать? Что я чувствую? Я не знал ответ ни на один из этих вопросов. Мне срочно надо прийти в себя. Я поцеловал Марти в щеку и вышел из-за стола. Я шел к парадному входу виллы. Мне крайне было необходимо выпустить пар и понять, как действовать. Благо, около входа стояла скамейка. Я присел, закрыл руками глаза. Хотелось закурить. Я перенервничал. К счастью, бог или Коломбо знал, что мне нужно. Сначала я почувствовал запах никотина, а потом услышал: — Будешь? — Фели протянул уже подпаленную сигарету. Я оторвал руки от лица и беззвучно взял сигу. Пока я делал несколько затяжек, рядом со мной умастился мексиканец. — Ты знал? — кратко начал я. За годы знакомства с Коломбо мы научили договаривать фразы друг за друга, поэтому я не растекался в красноречии. — Нууу… — уклончиво начал Фели. — Я ее приглашал, но она сказала, что в это время будет на фестивале в Барилоче, поэтому я даже не стал тебе ничего говорить. Я верил Пипе. Я сделал еще одну тягу и продолжил свой допрос: — А она знала? — я смотрел вдаль. Мне вообще было трудно фокусироваться на чем-либо. — О чем? — мой вопрос Коломбо явно не понял. — Что я здесь буду… С семьей… — Да, — кратко ответил Фели. Его ответ меня крайне заинтриговал. — Если она знала, зачем приехала? — в моем голосе уже была слышна горечь. Я даже нашел в себе силы повернуться к Пипе. На мой вопрос Фели не ответил — только пожал плечами. Такое решение Камиллы, правда, странное. Она избегает любых встреч со мной, а тут приехала на несколько дней. Будет жить со мной под одной крышей и наблюдать не только за мной, но и за моей семьей… Такое ее осознанное решение меня крайне насторожило. — Пойдем. Мы отсутствуем слишком долго, — Фели легко задел меня локтем. — Не давай Мартине лишних поводов для ревности… Фели был прав. Ставить под удар наше с Марти семейное спокойствие я не хотел. Мы вернулись за стол. Мика с Хас по-прежнему кружили вокруг Като. Роберто с Максимо расположились чуть поодаль и крутили в руках бокалы с виски. Гастон, муж Васкез, и Диего отошли к бассейну подыметь. Сессилия меняла тарелки с грязных на чистые, а Мартина старалась возиться с Ритой. Почему старалась? Я видел, она была напряжена. Ее явно обрадовало мое возращение. Я сел на корточки около своих девочек и постарался тоже отвлечься с помощью дочки. Не прошло и минуты, как я почувствовал, что желудок свело. Я кожей ощущал, что Камилла подсматривает за мной. Подсматривает — я точно это знал. В какой-то момент я не удержался. Ощущать на себе ее взгляд и не реагировать — было что-то вроде пытки. Мы встретились. Я с трудом проглотил комок в горле, когда она бегло отвела от меня глаза и продолжила непринужденную беседу с Хас. Дочь дернула меня за нос. Пришлось переключиться. — Кто будет кофе? — громко, чтобы перекричать музыку, спосила Сеси у гостей. — Может быть чай? Мате? — Нет, Сеси, спасибо. У нас виски, — отозвались Роберто и Макс. Кстати, о Максе… Он изменился с начала вечера. Если до этого сидел тихий, то сейчас… Я смотрел на него и понимал, что он перестал мне импонировать. Почему я стал смотреть на него, скажем так, враждебно, я пока понять не мог. Он явно перестал мне нравиться. — Спасибо, милая. Мы, наверное, выпьем молока и будем укладываться, — Мартина взяла на руки нашу дочь, ее бутылочку со стола и прошла на кухню виллы. Кухня совмещена с обеденной, поэтому каждый из нас продолжал находиться в поле зрения друг друга. Я встал с корточек и сел на стул. Мне по-прежнему было трудно реагировать на окружающих. — Ничего не надо. Отдыхай, Сеси, — в комнате раздался опять ее голос. Я машинально поднял глаза. Она заметила. Даю голову на отсечение — Камила заметила. — Раз никто ничего не хочет, это просто замечательно, — выдохнула Коронадо и прошла ближе к компании девочек. — Кстати, — продолжила брюнетка, обращаясь к Бордонаба, — где ты будешь спать? Если бы мы знали, что ты все-таки приедешь, арендовали бы виллу больше. — Я уже напросилась к Хас и Тьяго, — Като обняла свою лучшую подругу и добавила: -Придется, правда, нарушить их с Гарсиа планы После шутки, отпущенной Ками, девушки залились смехом. Все, кроме Хасмин. Та лишь шутливо скривилась и отпустила колкость в ответ: — Хочешь я так же пошучу в твою сторону? — Бекар Варелла снизила тон в надежде, что я, видимо, не услышу ее подкола. Но нет, ей не повезло. Я заметил, как Камилла застыла на пару секунд, потом обвела комнату взглядом в поиске Мартины. Уверен, Бордонаба не хотела, дабы шутку услышала Марти. Като повезло, Санчез, действительно, была занята дочерью и не услышала Хасмин. Убедившись, что до ушей Мартины ничего не дошло, Ками перевела взгляд на меня. Я смотрел на нее прямо, откровенно давая понять, что все слышал. Ей стало неловко: — Нет, лучше не надо, — наигранно сказала Като, переводя все в шутку. Не знаю, чем бы дальше закончился этот вечер, если бы ко мне не подошла жена с ребенком на руках. — Милый, я так устала. Может, пойдем отдыхать? — кучерявая была как всегда спокойна и нежна. По ней было видно, что Рита вымотала мать за сегодня. Я противиться не стал. Я аккуратно поцеловал Мартину в ладошку и встал: — Друзья, всем спокойной ночи, — мы начали двигаться в направлении к лестницы, которая вела на второй этаж. Рита дергала Марти за волосы, поэтому Санчез снова пришлось переключить свое внимание на дочь, а я… Снова столкнулся взглядом с Ками. Она прикладывала титанические усилия, дабы не выдать, что чувствует в конкретный момент. Холод скользил по ее лицу… Но я то точно знал, когда Ками сцепляет зубы, в ней гуляет вихрь эмоций. Волновал ли меня ее вихрь сегодня? Определенно, я же поддерживал с ней зрительный контакт… На часах было без пятнадцати три, когда я проснулся от плача Риты. Мартина первая встала и молча подошла к ребенку. Я перевернулся на спину, привстал на локтях: — Что случилось? — Мне кажется, она проголодалась, — ответила жена, качая дочку на руках. — Надо сварить смесь, — Марти говорила будто на автомате. Взглядом Санчез уже искала бутылочку и коробку со смесью. — Не ходи. Останься с Ритой здесь. Я сам, — я поднялся с кровати, поцеловал девочек, нашел все необходимое для смеси и поплелся на кухню. В коридоре ощутил, что за окном похолодало. Выходить из комнаты без футболки было опрометчивым решением. Благо, хоть я был в спальных штанах. «Да ладно», — пронеслось в моей голове. «Все, наверняка, уже спят, поэтому никого голым торсом я смущать не буду», — размышлял я, стараясь тихо идти по коридору, поскольку знал, что в доме еще несколько малышей. Я почти дошел до кухни, когда пришлось остановиться. Эту часть дома покрывала кромешная тьма. Только через одно окно на кухню проникал лунный свет, который освещал женское тело. Девушка стояла около окна, согнув правую руку в локте. Из-за того, что она периодически подносила ее к голове, я сделал вывод, что в руке чашка. Знал ли я, кто она? Конечно знал. Невысокий рост, прямые волосы по лопатки, хрупкое телосложение… Я знал, конечно, знал… Почему так долго стоял и не входил? Признаться, я самому себе не могу точно ответить на этот вопрос. Наверное, любовался. Годы шли и мало отражались на Камилле. Нет, я знал о ее радикальных сменах имиджа, но в данную минуту она выглядела как все обычные девушки. Это чисто внешне, про ее бунтарский характер и говорить не стоить. Не знаю, сколько бы я еще простоял в тени, изучая глазами ее тело, если бы она сама в какой-то момент резко не обернулась: -Кто здесь? — Като выглядела напуганной. Она, наверняка, почувствовала чье-то присутсвие и взгляд на себе. Медлить больше было нельзя. Я резко подошел к выключателю — и кухня залилась светом. — Извини, это я. — Что ты здесь делаешь? — она продолжала засыпать меня вопросами. Видимо, еще не отошла от испуга. Я показал в руках детскую бутылочку и коробку с кашей для смеси. Она все поняла и поставила наконец чашку с чаем на стол. Неловкое молчание продлилось между нами пару секунд, потом я решил занять свои руки и глаза, которые не знал куда прятать. Я прошел к холодильнику, взял молоко и занялся приготовлением каши. Я был готов заниматься чем угодно, лишь бы не смотреть на нее. Мы молчали. Минуты две. Обстановка на кухне, мягко сказать, была напряженная. Я понимал, что нужно, как-то это все разбавлять, поэтому принялся задавать самые глупые вопросы на свете: — Не спиться? — это лучшее из того, что мог придумать мой мозг в стрессовой ситуации. — Нет, — Ками отвечала холодно. Я налил молоко в чашку. Поставил ее в микроволновку, дабы вскипятить молоко. — Как дела? — продолжал я делать усилия над собой и вести а-ля светский разговор. — Нормально, — также холодно отвечала Камила. Я не понимал, почему такой холод. Она же прекрасная актриса. Тоже могла бы поиграть со мной в любезности. В какой-то момент я не выдержал и решился таки на нее посмотреть. Это было одновременно лучшим и худшим решением в моей жизни. В тот миг я четко понял, что между нами умерли еще не все чувства. И в тот же момент осознал, что я не хотел этого знать. Ощущать их в себе приглушенно долгие годы меня устраивало. Я даже иногда думал, что ничего к ней не испытываю. Мы молча глазели друг на друга все три минуты, пока кипятилось молоко… Впрочем, я не могу утверждать, что мы не кипятились вместе с ним. Я смотрел ей в глаза и четко читал там… Знаете что? Обиду. Она явно обижалась за то, что я не уделил ее приходу большего внимания сегодня… Ей не нравилось даже то, что мы сейчас мы просто глазеем друг на друга и с трудом общаемся. Она явно хотела большего… Из ее глаз чуть ли не лились слезы, а я не знал, как реагировать. Наверху меня ждет жена и плачущая дочь, а я стою тут и не отвожу взгляд от любви всей своей жизни… Кажется, от собственной катастрофы в тот миг меня спасла только микроволновка. Точнее — звук, который обозначал, что закончилось время приготовление. Дальше я как трус делал все возможное, чтобы побыстрей сбежать от раскаленного кофе, который тек по моей спине. Я насыпал порошок для смеси в бутылочку, перелил туда молоко и закрутил пробку с соской. Прежде, чем уйти, я должен был попрощаться. Я снова повернулся к Като и судорожно сглотнул. Благо, она попрощалась за меня: — Иди, — кратко сказала Бордонаба с горечью как в голосе, так и в глазах.