Устал любить

Следующее утро не было простым. Когда мы спустились с Марти и Ритой к завтраку, Като и Хас уже пили кофе, а Тьяго сидел на ковре у дивана, играя машинками. Обе девушки отреагировали на наше появление достаточно холодно. Если реакция Хас не вызвала у меня никаких чувств, то, когда Ками бросила нам «Доброе утро» и не удостоила меня взглядом, я расстроился. Признаюсь, подобного я не ожидал сам от себя. Но все же… Мне пришлось заниматься стандартными утренними делами. Я не мог позволить себе раскисать на глазах у жены и ребенка. Но мои мысли уже явно были не с ними… Я не мог заставить себе не думать о чертовке Бордонаба… Пока варил кофе, старался прислушаться к разговору Ками и Хас, но там не было чего-то сверхъестественного. Обычные посиделки подруг, которые давно друг друга не видели. Но я искал… Искал подвох в каждом слове. Я жаждал понять, почему вчера она испепеляла меня взглядом на этой самой кухне, а сегодня даже не замечает. Не знаю, сколько бы еще времени я провел в разговоре с самим с собой, если бы меня не отвлекала жена… Мы сели за стол и принялись кормить Риту. Когда я третий раз уронил ложку каши на пол, Марти не выдержала: — Да что с тобой? — прикрикнула на меня жена. Я очнулся от нагрянувших на меня раздумий и боковым зрением заметил, что на нашу с Санчез перепалку обратили внимание даже Ками и Хас. — Прости, я какой-то растерянный сегодня, — я попытался мягко улыбнуться жене и потянулся за очередной салфеткой, чтоб вытереть кашу с пола. — Это я заметила, — в голосе Мартины я отчетливо слышал раздражительность. На долю секунды мне стало неловко за свое поведение. Ведь, по сути, я сидел в комнате рядом с женой, а думал о другой, но, да ладно… Мое настроение крайне изменилось, когда я снова ощутил на себе взгляд Камиллы. Она смотрела на меня с горечью и обидой. Я решился поддержать с ней зрительный контакт. Длилось все это доли секунд. Потом мне пришлось уже взять чертову салфетку и опуститься на пол, чтобы собрать кашу. Будучи около ножек стола, я отчетливо услышал голос Бордонабы: — Хас, может на веранду? Так хочется позагорать, — Камилла изо всех сил старалась придать голосу радости. Фальшивила, я точно это знал. — С удовольствием, — скептически ответила ей Бекар Варелла. Хас поддерживаала Като и не хотела находиться с нами в одной комнате. Это я тоже четко знал. Когда я закончил с кашей и поднялся на ноги, ни Ками, ни Хасмин, ни Тьяго в комнате уже не было. Была лишь моя раздраженная жена и плачущая дочь. Признаться, после утренней встречи с Като я уже ни на что не надеялся. «В лучшем случаи она просто не будет меня замечать», — такие мысли посещали мою голову. Но одних мыслей было мало. Мне следовало принять решение, как себя вести по отношению к ней. Я знал, что если приму оборонительную позицию и поддержу игру Ками в молчанку, ничего хорошего не выйдет. Между нами возникнет напряжение, — и вскоре с вопросом «А что происходит?» ко мне заявится Фелипе. Но и делать вид, будто я жутко рад ее видеть, мне тоже не хотелось… Придется балансировать между двумя этими стратегиями и действовать по ситуации. Не знаю, сколько бы я еще копался в себе, если бы меня не отвлекла дочь. Рите хотелось искупаться в бассейне, поэтому мне пришлось оставить взрослые проблемы и пойти развлекать ребенка. Я не видел Ками до обеда. Они где-то пропадали с Хасмин. Я чувствовал себя некомфортно. Боялся, что Бордонаба выпрыгнет на меня из-за какого-то угла, нападет, зацелует, а я вовремя не сориентируюсь… Смешно, не правда ли? Мое напряжение чувствовала и Мартина, которая похолодела по отношению ко мне, напряглась и выглядела заметно недовольной. Общались мы исключительно по поводу ребенка, все остальное время я старался придать себе непринужденности в компании парней. Я не рассчитывал уже ни на что, пока Сеси не позвала нас обедать. Коронадо, Бордонаба и Бекар Варелла активно накрывали на стол. Мика и Мартина усаживали детей в детские стульчики, ну а мы занимали места за столом. То, что происходило дальше, я не могу назвать никаким другим словом, кроме как удача. Усаживаясь, я не заметил Камиллу, которая как раз ставила хлебницу в центр обеденного стола. Так случилось, что я слегка зацепил ее туловищем. Это было раз (считайте!). Мы впервые соприкоснулись за два дня. Пробило ли нас током? Определенно! Ее глаза тут же запылали огнем, мы пересеклись взглядом, напряжение между нами выросло еще больше. Я видел, как она хотела возмутиться, но Като не могла себе этого позволить. Дабы не привлекать лишнего внимания, я быстро извинился и продолжил моститься за столом. Не знаю, какие силы помогали в тот день, но чудесным образом Като пришлось сесть напротив меня. Больше специально, чем случайно, я задел ее ступни своими. Она почувствовала, я точно это знаю, но не отреагировала. Камилла всем видом показывала, что увлечена разговором с Максимо (я говорил вам, что он начал меня жутко бесить?), но ноги под столом подажала. Третий раз мы соприкоснулись благодаря Коломбо. Мексиканец уселся во главе стола. Так уж случилось, что хлебница стояла от него далеко, а Фели без хлеба не ест почти ничего. Его просьба передать сдобу спровоцировала меня и Камиллу на мгновенную реакцию. Да-да, как в мыльной опере мы потянулись за одним и тем же кусочком хлеба. Нам снова удалось пересечься взглядом. Её злили наши случайные прикосновения, а я чувствовал себя то ли виноватым, то ли радостным. Не могу сказать точно. Она уступила и предоставила возможность передать Коломбо хлеб мне. К счастью для Като, совместный обед вскоре закончился. Мика, Марти и Хас поспешили в свои комнаты укладывать малышей спать. За Хасмин ушла и Камилла. Я еле сдержался, дабы не провести ее взглядом. Помог мне в этом Фелипе, который уже неодобрительно смотрел в мою сторону. Догадываюсь, какую лекцию он хочет мне прочитать. — Как меня все это раздражает! — мне приходилось ругаться шепотом, потому что Хасмин только уложила малыша Тьяго спать. Я устало выдохнула и присела на кровать. — Бенха? — шутливо спросила о причинах моего раздражения подруга. — Типо ты не видела? — я закатила глаза и прилегла на подушку. — Чувства между вами заметит даже слепой, — Хас присела около меня. Весь ее внешний вид говорил о том, что она подсмеивается надо мной. — Чувства? Перестань, — прыснула я. — Он меня больше бесит своим поведением, чем вызывает какие-то другие чувства, — заметили, как я противоречу сама себе? — Като, не первый день знакомы. Если он тебя бесит, значит, ты к нему по-прежнему неравнодушна, — подруга устала укачивать сына на руках долгое время, поэтому вскоре прилегла со мной на кровать. Врать себе я бы еще могла, но вот врать Хас не хотелось. Я перевернулась набок — и мы с Хас оказались лицом к лицу. По-моему, на моем фейсе так и было написано: «Подруга, ты права на сто процентов, но сказать это вслух мне не позволяет гордость». Хас внимательно посмотрела на мое расстроенное личико и не стала вынуждать произносить больные для моего самолюбия фразы. Подруга улыбнулась и продолжила: — Так, а бесит то чего? Ммм? — у Бекар Вареллы от любопытство даже приподнялась бровь. Я громко выдохнула, перевернулась на спину, надулась и сложила руки под грудью. — Своей неопределенностью и нерешительностью! — я сердилась. — Вчера встретилась с ним ночью на кухне. Так он глазки от меня уводит, пытался, как можно быстрее убежать из комнаты, будто я его съем, — тут я уже кривляла Бенхамина по полной программе, чем вызвала у Хазмин улыбку. — А сегодня он уже принц датский. Клянусь, задевал он меня во время обеда специально, — рассказывая все это, я была похожа на маленькую обиженную девочку, которую обделили вниманием. Под конец истории подруга не выдержала и рассмеялась в голос, чем и разбудила малыша. — Ой, — поздно спохватилась Хас. Тьяго уже плакал. Бекар Варелла подошла к кроватке сына и взяла его на руки, дабы успокоить. Девушка качала малыша уже пять минут, но Тьяго не унимался. — Он, наверное, пить хочет, — предположила Хас. Она обвела комнату взглядом в поиске детской бутылочки. — Я забыла его воду на кухне, — Хас уже было собралась подойти к двери, что вела в общий коридор, как я ее остановила — Оставайся с Тьяго. Я схожу за водой, — я ободряющее погладила уставшую подругу по спине и вышла из комнаты. Шла я за бутылочкой полностью погруженная в свои раздраженные мысли о Рохасе, так что не заметила, как развязался шнурок на кедах. Пару секунд — я у лестницы, что ведет на первый этаж. Наступаю на шнурок и начинаю лететь вниз по ступенькам. Перед глазами картинки сменяются за доли секунд, я не понимаю, что происходит и как остановить мой, так называемый, полет. Я не справляюсь. В какой-то момент меня подхватывают чьи-то руки. Я поднимаю голову, стараюсь навести зрение и тону в голубом озере. Руки Бенхамина крепко держат меня за голые участки талии. До того, как заплакать от боли, я успеваю почувствовать ток между нами, а потом кричу от сильной боли в лодыжке…