Хочешь?

Сэм долго плетёт эти узлы. Длинными пальцами сжимает чёрные жёсткие верёвки, переплетает их как-то замысловато и со вкусом. Фиксирует руки за спиной. Что же, ты отдал власть над собой. Твоё тело расслабленно, отзывается даже на самые лёгкие и аккуратные прикосновения горячих пальцев. Тишина в комнате не давит. Она заставляет задуматься и наслаждаться моментом жаркой близости. Кажется, что ещё чуть-чуть и ты растаешь от тепла младшего братца. Узлы наконец-то довязаны, ты игриво смотришь из-за плеча на внимательное лицо Сэма. От этого взгляда бросает в дрожь, мурашки бегут по телу табунами, разгоняя стыд и счастье. Он смотрит «так» именно на тебя. Он хватается за тебя, защёлкивает кожаный ошейник. Он, он, он. Сэм, Сэмми, Саманта. Твоё чудо, твой сучонок. От сопливой меланхолии хочется приложить себя головой о стену. Нагнуть, прижать, обнять, не отпустить. Ты губами обхватываешь два пальца возле своих губ, услужливо увлажняешь их слюной. Смазать, чтобы было не так больно. Сжать связанные руки ещё сильнее, войти на всю свою немалую длину и остановиться. Это то, что делает Сэм, кусая тебя за шею и порыкивая от тугости и неуёмного жара, который мешает вдохнуть, сжигая лёгкие огнём. Вдох-выдох. Ощущение заполненности дурманит ещё сильнее, сносит крышу, а та и не против улететь. Больно. Сэм слишком большой. Твой братец ощущается внутри слишком правильно, слишком жарко. — Сука, двигайся. Рычишь, насаживаешься ещё сильнее, стираешь связанные верёвкой руки в кровь. Ошейник приятно давит, кожа трётся о кожу. Ты хочешь грубо. Говоришь об этом прямо, покачиваешь задом и шипишь от боли, а вывернутые за спину руки уже затекли. Подбородок упирается в подушку, колени разъезжаются в стороны, всё тело дрожит. Но Сэм хочет нежно. «Медлит, заставляет страдать и стонать». Почти в рифму, ты не думал о том, чтобы стать поэтом? Он покусывает изгиб плеча, ласково проводит носом по макушке и прижимается грудью к твоим лопаткам, входя до конца, теперь уже точно полностью. Тонкие и длинные пальцы хватаются за рёбра, сжимают их. Большие пальцы легонько поглаживают позвонки. — Подожди, дурак. Дай привыкнуть, ты слишком узкий. Узкий. После машины, ванны, кухонного стола и коленно-локтевой ты всё ещё узкий и такой же громкий, ненасытный. Ты не можешь терпеть, но Сэмми хочет нежно. Нежно сжать шею, буквально несколько десятков минут назад с надетым ошейником, вывернуть руки и прикусить лопатку, оставляя яркий след от зубов. На коже следы. Много следов. От узелков, укусов, натёртостей. Но ты же ничего не имеешь против, да? — Я хочу тебя. Сэм оглаживает пальцами кадык, сжимает правой рукой шею, а левой берётся за верёвки на запястьях. — Смотри-ка, у тебя кожа стёрлась, Динни. Потом замажем её йодом и уложим тебя баиньки, малыш. Насмешливо, тихо. Громко. — Сучка. — Сам такой. Мало. Много. Жарко. Холодно. Мало. Жарко. — Сэмми. Протяжно, хрипло и теперь уже совсем бесстыдно. — Двигайся, давай. Быстрее. — Я знаешь, что понял? Откуда у него силы разговаривать? — Ты любишь дополнительную стимуляцию. Чтобы тебя трогали, гладили, перебирали волосы и сжимали шею. Ты это любишь. Шёпот в ухо, прикусывает мочку. Шёпот в сердце, оно сейчас выскочет из груди. Вселенные переплетаются, разрываются, мысли сближаются, разбиваются. Под глазами всё плывет, белые пятна смешиваются с чёрными и пропадают, уступая место новым. Ты сжимаешь в кулаках покрывало, ведь Сэм внемлит мольбам и двигается грубее, наконец-то жёстче. И будто назло не хочет брать твой жаждущий внимания член в руку, растягивает ненужные мучения. Бортик кровати пошло бьётся о стену в этом чёртовом мотеле, а ведь вы сказали, что братья. Честно-честно улыбнулись девушке на ресепшене и ты даже пообещал ей позвонить. Когда-нибудь в следующей жизни, если не будешь знать Сэма. Только это чушь. Вы всегда будут вместе, даже пусть в женских обличиях. Вы будете братьями. Даже не замечаешь поначалу, как тебя повернули лицом к мучителю. Улыбаешься этой мысли и оказываешься в захвате властных рук и губ, которые уже успели не занять, захватить место в сердце и душе. — Мне осталось немного, — голос сорван, больно. Снова боль. Прикусываешь свою нижнюю губу и кончаешь, хрипло выдыхая. Сэм уносится за тобой, не скрываясь, не притупляя хриплые стоны и ощущения. — Как же я тебя люблю, Сэмми. — Не поверишь, я тебя тоже.