Мотылёк потерявший крылья

      Джин ужинает в покоях с молодой Пак Миён, они много гуляют и он уделяет всё внимание молодой особе. Ему хочется отделаться от мыслей о старшем, поэтому он старается забыться в приятной компании претендентки.       Когда Сокджин заходит в комнату поздней ночью, Намджун сидит на краю окна, убираясь плечом и головой на раму. Он любуется видом гор. Сакура уже почти отцвела, вся земля усыпана розовыми лепестками и луна освещает этот вид. Заметив министра в своей комнате и вторую кровать, Ким тяжело вздыхает. Неужели над ним сегодня все издеваются? Сокджин замечает и пьяное состояние старшего. И почему он до сих пор не спит?       Молча пройдя к своей кровати, Тонгун скидывает свою накидку и устало потирает шею. Говорить с Надмжуном всё ещё не хочется, да и не о чем. Но нарушить тишину из вежливости всё же пришлось. — Вы изрядно пьяны, министр Ким. Да и поздно уже, ложитесь спать.       Намджун, повернувшись в сторону источника звука, улыбнулся пришедшему Тонгуну и слез с окна, неловко пошатываясь. Нам честно пытается подойти к своей кровати, но не удерживает равновесия и заваливается на чужую постель, смеётся и ложится головой младшему на колени. — Простите, Сокджин-а... Как... Как ваше свидание? — Всё так же улыбаясь, говорит министр и смотрит в чужие глаза, освещённые слабым светом луны.       Намджун поднимается, прикрывает глаза, пытаясь прийти в себя и упираясь обеими руками за спиной о постель. Тонгун пожимает плечами. Он не хочет обсуждать свидание, но хочет сделать старшему больно. Если его это хоть как-то трогает. — Прекрасно. Милая девушка, мне понравилось проводить с ней время.       Немного сориентировавшись, Намджун поворачивается лицом к Тонгуну, берёт его за руку и молчит, словно подбирая слова, но пауза длится недолго, старший наклоняется и целует Тонгуна, подтягивая к себе за руку. На губах все ещё остался вкус алкоголя, а Джун совсем развязывается и не держит себя в руках, позволяет себе приблизиться к младшему вплотную, повалить Тонгуна спиной на кровать и вжимает его тело в подушку своим, не разрывая поцелуй.       Не заметив как его прижимают к кровати, Сокджин хочет отстраниться. Не потому что ему противно, а потому что Джун пьян и завтра спишет всё на помутнённое сознание, а Джин так не хочет. Он не хочет снова бороться с истерикой от осознания этой ненужности старшему, Ким просто не уверен что выдержит. Разорвав поцелуй, Ким с сожалением смотрит в помутнённые глаза напротив и кусает губы. — Намджун, прекратите. Завтра вы снова будете жалеть об этом, не издевайтесь надо мной. Вы ведь догадались, так зачем вы так поступаете со мной? Вам совсем не жаль меня?       Намджун кусает губу, осматривает младшего, как только тот отстраняется и заводит руку ему под голову, зарываясь пальцами в волосы. Слова младшего слегка отрезвляют Нама. — Вы думаете, что то, что я вам тогда ответил и... то, что делаю сейчас ничего не значит? — Министр хитро улыбается, снова приближается к губам Джина, слегка оттягивает его волосы назад и его прижимает к своему телу, поддерживая за поясницу.       Намджун немного отстраняется, обдает горячим дыханием губы Тонгуна и не открывает глаза. Целовать Джина словно падать с высокой скалы в море, умирать сотни раз и снова оживать. Яркие огни разливаются по всему телу. Без алкоголя, Но Джун пьянеет сильнее, спускается поцелуями на шею парня под собой, но не переходит границы, целует только открытые части тела, явно давая понять, что дальше заходить не собирается. — Н...Намджун... ах...       Сокджина кроет. Настолько сильно, что он не может сдержать стон. Дыхание сбивается, а грудь вздымается так, словно он сейчас задохнётся. Глаза закатываются от внутреннего жара, словно под кожу ввели самый сильный наркотик. Голова идёт кругом.       Дрожащими руками Ким касается чужих волос, мягко поглаживая, но срывается на томные вздохи слишком часто. Ладони потеют непроизвольно. Испытывал ли он когда-нибудь такое? Никогда. И он уверен, что дело здесь не в поцелуях, а в чёртовом Ким Намджуне, которого он ненавидит так же сильно, как и любит. — Что же вы делаете со мной, Намджун... — выдавливает из себя Ким, тихо всхлипывая от невозможности терпеть эти губы на своей нежной коже, которая буквально горит от таких действий старшего.       Министр довольно улыбается, услышав стоны. — Вы очень нетерпеливый, Сокджин... — Джун прикусывает нежную кожу на ключице, опускается поцелуем чуть ниже, оттягивая ткань дорогого кафтана. Сокджин бурно реагирует на каждое прикосновение старшего и Намджуна это заводит, словно механическую игрушку. Он срывается и опускается рукой с поясницы вниз, проходясь ладонью по телу парня, отводит его бедро чуть в сторону и упирается коленом в постель ему между ног, не позволяя свести ноги обратно вместе.       Остатками трезвого сознания Министр понимает, что ещё очень сильно об этом пожалеет, но сейчас его накрывает более сильным ощущением чужого тела под собой, которое ласково поддается каждому движению. А потому он мысленно усмехается своим размышлениям и снова возвращается к уже раскрасневшимся губам Тонгуна. Спускается рукой от волос по шее вниз, останавливается на спине и чуть приподнимает младшего, второй рукой нагло продолжает исследовать тело парня. Джин тяжело выдыхает, прогибаясь в спине и давится воздухом. От такого переизбытка эмоций бедный Тонгун находится на грани собственного сознания. — Я ждал слишком долго... Я достаточно терпеливый, вы ошибаетесь, министр Ким...       Внизу живота приятно тянет, скручивая невидимый узел и стягивая возбуждённую плоть, словно по чьей-то указке.       Поцелуи становятся жарче, а воздуха в лёгких катастрофически не хватает. В голове младшего щёлкает что-то новое, дерзкое... Он тянет рукой к чужой одежде и, ловко развязывая одеяние старшего, касается дрожащими пальцами груди министра, закусывая губу. — Вы такой красивый, я просто...       Слов не хватает и Сокджин жадно осматривает мужчину напротив, нетерпеливо касаясь горячего тела и сам льнёт ближе. — Хочу.... — мямлит младший совсем тихо и, приподнявшись, касается губами шрамов в области ключиц.       Старший улыбается, чувствуя пальцы на своей груди, которые стягивают его одежду. Нам позволяет Тонгуну такую наглость и томно выдыхает, чувствуя на коже горячие губы.       Намджун так же расстегивает кафтан младшего, рукой проходится по грудной клетке и опускается на талию. — Чего вы хотите, Сокджин? — хитро прошёптывает Джун куда-то на ухо Тонгуна, приподнимает его за талию и опускается поцелуями вниз.       Намджун не позволяет себе оставлять на младшем следов, иначе этот породит много слухов среди слуг, но всё же не отказывает себе в удовольствии оттянуть руки парня от застёжки своих штанов, и, услышав сдавленный недовольный стон, сжимает запястья в своей руке, в "наказание" прикусывая нижнюю губу парня.       Резко ощущений становится слишком много, Намджун чувствует, будто всё его тело — поле с капканами, на которое наступать опасно. Подхватив парня под колено одной рукой, Нам упирается пахом с твёрдым возбуждением между ног младшего, приподнимает его бёдра и прижимается уже всем своим телом к Джину.       Тонгун сдавленно стонет и выгибается особенно сильно. От каждого движения старшего его словно бьют кнутом, так сильно это воздействует на каждый участок тела.       Джин кусает губы от нетерпения и, вырвав свои руки из чужих, обнимает министра за шею. — Я хочу вас, Намджун. Всего, без остатка. И даже, если вы будете жалеть об этом завтра, я не буду. Я буду помнить этот момент всю свою жизнь. Позвольте мне... Позвольте мне тоже побывать в ваших руках. Я не такой красивый, как девушки, что у вас были, но... я ведь не так уж и плох... Посмотрите на меня и ни в чём себе не отказывайте. Сейчас я... весь ваш...       Сокджин приподнимается и с лёгкостью сбрасывает с себя остатки одежды, оставаясь полностью раздетым перед старшим. Щёки краснеют, а бледная кожа наследника особенно красива в свете луны.       Тонгун смотрит на Намджуна и не решается сам делать что-то, всё ещё не оставляя возможность отказа.       У старшего окончательно сносит крышу, стоит Тонгуну начать раздеваться. Нам, словно дикий зверь, придаётся губами к шее младшего, жадно целует и покусывает, поднявшись вверх шепчет на ухо: — Что вы несете... Вы красивее их всех вместе взятых.       Тихо рыкнув и ухмыльнувшись, Намджун проходится по всему телу Джина, едва касаясь подушечками пальцев. Переходит на внутреннюю сторону бедра и снова целует такие манящие губы. Свет луны добавляет романтичности моменту, а слова Джина о том, что тот ни о чем жалеть не будет слегка расслабляет старшего.       Намджун аккуратно вставляет в Кима пару пальцев, снова прижимается к нему всем телом и приподнимает за бёдра, успокаивающе целует в лоб, будто извиняясь и аккуратно двигается, обращаясь с парнем, словно тот сделан из хрупкого хрусталя. Тело младшего плавится от каждого нового касания горячих губ к шее. Он плавно подставляет всего себя под такие умелые ласки Намджуна и сам себе поражается, ведь раньше не замечал в себе такой гибкости и пластичности. Поцелуи становятся нетерпеливыми и особенно жаркими, и тогда Джин уже не уверен, что следов на утро не останется. Но кого сейчас это волнует? Разве это сейчас значило хоть что-то? Точно нет. Сокджин громко стонет, как только пальцы старшего входят в его девственное нутро. Прогнувшись в спине, он и сам не замечает как плавно насаживает на пальцы, принося себе больше боли, которая теперь так гармонично смешалась в удовольствием.       Его затыкают поцелуем, но это ни разу не помогает, лишь распаляя Тонгуна сильнее и заставляя стонать прямо в чужие губы. Сокджин не помнит себя в этом водовороте и кажется окончательно теряет рассудок. — Прошу вас... глубже, ещё.... ещё Намджун... — так развратно и невероятно просяще тянет Джин и сам себе удивляется, но решает брать от момента всё что может, ведь потом такой возможности может больше и не быть. А раз судьба даёт шанс, нужно им пользоваться.       Намджун прикусывает чужую кожу, прижимается ближе после каждых изгибов младшего и, отстранившись, удивлённо, но тем не менее с ухмылкой смотрит на Джина, который просит ещё. Министр снова придается к губам, вводит третий палец, уже едва сдерживаясь, чтобы не перейти на грубые и быстрые толчки. Нам инстинктивно поддается бедрами вперед, имитируя толчок куда-то во внутреннее бедро Джина, подаваясь грудью навстречу на очередной выгиб парня. Послушно вставляя пальцы глубже, Намджун замечает особенно яркую реакцию младшего, похоже задевая заветную точку. Джун никогда не был нетерпеливым, но сейчас удивлялся сам себе, откуда в нём столько самообладания. Достаточно, как ему показалось, растянув Сокджина, Намджун развязывает веревки на своих штанах, подается к чужому телу и, поцеловав в ключицу, заменяет пальцы собой. Джин едва не теряет сознание, когда чувствует как внутри что-то взрывается ярким фейерверком. Он стонет протяжно и громко, на заботясь о том, что его могут услышать. Не заботясь ни о чём в принципе и полностью сосредоточившись на ощущениях.       Намджун действует опытно и очень умело и Кима немного пробирает ревность, ведь это не с ним, с другими, с многими тот набрался этого опыта. Тонгун практически впивается пальцами в руки старшего. Сжимая кожу до побеления, он ментально пытается выжечь воспоминания об этой ночи и о себе на чужом теле. Ему становится мало и он нетерпеливо подаётся навстречу всё чаще. И как только Надмжун входит сам, Ким жалеет о своих порывах. Оказывается слишком много, больно, не так, как он думал. Молодой наследник жмурится и стонет уже от боли, сжимается и даже пытается отстраниться, но сильные руки останавливают, а губы отвлекают от боли. И он действительно старается терпеть. Выдержка оказывается не напрасной, ведь вспышка яркой эйфории заполняет его по самые гланды в один из толчков, так сильно, что Сокджин на секунду сомневается, что такое удовольствие доставил ему человек, а не какое-нибудь божество. — Намджун... пожалуйста... — протяжно просит Сокджин и, если честно, не знает сам чего просит, но всё равно стонет чужое имя, которое приятной сладостью оседает на языке. Потому что сейчас это кажется особенно необходимым и он просит снова.       Нам чувствует как младший сжимает его кожу, понимает, что следы останутся точно, но сейчас на это совсем наплевать. Войдя в парня, Нам аккуратно его придерживает, заставляет оставаться в том положении и дает привыкнуть, целуя губы и позже переходя на шею, оставляет на ней яркие следы, потому что остановить себя уже не в силах.       Стоит Сокджину простонать его имя, Намджун резко толкается, придерживая парня под поясницу и, прижимая животом к себе, наращивает темп, постепенно переходя на грубоватые и глубокие толчки. Намджун не помнит с кем в последний раз ощущал такой прилив энергии и желания. Может дело в их опасном положении и от азарта крышу сносит? Или же дело в податливом Тонгуне, чьё тело так идеально подходит телу Нама?       То увеличивая темп, то слегка замедляясь, Джун наслаждается интонацией в стонах Сокджина, уже совсем слетев с последних тормозов. Покрывает всё его тело красными засосами и укусами и кончает внутрь парня, с томным выдохом ему куда-то в ухо.       Тонгун плавится окончательно. Растекается бесформенной лужицей, как только в него кончают, потому что сам обильно кончает в ту же секунду.       В голове космос с тысячей звёзд и непонятных туманностей. Никаких мыслей, осуждений и чувств, только красивый космос, разливающийся жидким золотом по венам.       Он не видит реальность. Глаза заволокло пеленой эйфории и он прикрывает их, тихо выдыхая, едва слышно, будто в любую секунду и вовсе может перестать дышать. Неизвестно сколько прошло времени, перед тем как он смог открыть глаза и посмотреть на старшего. Сейчас Сокджин — оголённый нерв, подбитый олень, который не может двигаться.       Становится немного холодно и младший ёжится, касаясь пальцами плеч министра и совсем тихо просит: — Не уходите, пожалуйста... если вы сейчас уйдёте, я... сделаю с собой что-нибудь. Останьтесь, хотя бы до утра. Чтобы я хотя бы сейчас почувствовал себя нужным вам...       Намджун целует младшего последний раз и, отстраняясь, берёт из небольшого кармашка своего кафтана платок, вытирает живот Сокджина и свой. Младший жалобно просит остатся и кто Намджун такой, чтобы отказать ему? Усмехнувшись глупой наивности Джина, Намджун укладывается рядом и кладёт голову парня себе на плечо, проходится по его растрепанным волосам рукой, убирая их за ухо и целует в лоб. — Сокджин-а, вы и правда думаете, что не нужны мне? — уже тише шепчет Министр, зарываясь пальцами в чёрные волосы, укрывает их обоих и смотрит на небо в открытое окно. Деревья мирно пошатываются от лёгкого ветра, а ставни поскрипывают. В лунном свете спящее лицо Тонгуна выглядит особенно волшебным, от чего старший снова позволяет себе поцеловать его в щеку и, крепко прижав к себе, заснуть в приятной тишине и прохладе.       Джин смутно понимает, что происходит, и с трудом улавливает слова старшего, мгновенно засыпая. Ему снится прекрасный сон, где он снова в руках старшего. И это по-настоящему делает Тонгуна счастливым.