Мотылёк потерявший крылья

Сокджин возвращается к тому с чего начал. Ледяное выражение лица, словно эмоции его совсем не трогают. Но если раньше он улыбался хотя бы Намджуну, то увидев его сейчас, эту улыбку и эти поздравления, которые ему вовсе не нужны, он отворачивается. Не желая даже краем глаза видеть это лицо.       Он помнит, что говорил, что не будет сожалеть о случившемся. И он не сожалеет. Но он теперь жалеет, что вообще влюбился. Потому что лучше бы он утонул тогда в море и Намджун его не спасал, чем вот так.       Горечь обиды разъедает его изнутри и он лишь коротко просит девушку ждать указаний. Сначала он должен обсудить своё решение с отцом, а уже после его одобрения девушку вызовут во дворец.       Ким просит евнуха собрать его вещи и садится в повозку, задолго до того как вещи будут погружены. Он просто больше не хочет общества. Не хочет видеть эти радостные лица, которые празднуют его похороны, танцуют на его костях. Потому что иначе и быть не может. Как свадьба может быть радостью, если ради неё нужно убить все свои чувства и эмоции? Как радоваться жизни, если тебя растаптывают заживо не считаясь с твоим мнением?       Сокджин хотел побыть один, поэтому молча сидел в повозке, ожидая отправления. Он закрыл штору и, прислонившись лбом к холодному стеклу, заплакал. Тонгун бы и рад прекратить лить слёзы, вот только они текли сами по себе. Неконтролируемо и так обжигающе.       Ответ от брата на письмо он так и не получил. Но сейчас именно его обожающие речи хотелось слышать больше всего. Потому что никого не осталось. Никого, кто был бы на его стороне, так как раньше был Намджун. Сейчас его ждёт начало личного ада и он лишь надеялся, что отец сжалится над ним и позволит умереть в одиночестве без возможности брака.       Провозившись пару часов в кабинете Господина Пака, Нам наконец выходит из замка и идёт словно на казнь к повозке, слегка замедляя шаг. Открыв дверь и увидев Сокджина в таком состоянии, сердце пропускает удары, Министр садится рядом, совсем близко, и накрывает руку Тонгуна своей, пытаясь успокоить.       Слов сейчас совсем не находится, а эмоции переливаются через край. Джун не думает головой, она всегда отключается при виде Сокджина. Повернув чужое лицо к себе за подбородок, Намджун накрывает губы парня своими и легко сминает их.       Тонгун любит и ненавидит Надмжуна одновременно. И он не знает какое чувство пересиливает в нём, когда его целуют. Этот поцелуй пропитан утешением и любовью. Он нежный и терпкий одновременно, словно рисовое вино. Но так не вовремя и болезненно, словно шипы у любимых белых роз наследника.       Ким отстраняется, но ничего не говорит. Он не может. Ком в горле такой сильный, что перекрывает кислород. Слёзы подступают с новой силой и Джин закрывает глаза, смаргивая их вниз. — Скажите, что вы ненавидите меня. Скажите, что вам противно на меня смотреть, что я ужасен и омерзителен вам. Иначе я не прощу. Никогда не прощу то, что вы сделали со мной. Вы не сделали ничего плохого, но вы подарили надежду, о которой я прежде и не мечтал. Я умираю, Намджун. Умираю изнутри, словно живой мертвец. Я не смогу так жить, видя вас рядом, живя с этой девушкой и видя вас с другими. Я не вынесу этого. Лучше бы вы не спасали меня из воды. Лучше бы я утонул тогда в морской пучине, чем в ваших объятиях. Скажите, что вам не нужна моя любовь. Но перестаньте играть со мной, будто я ничего не значу.       Намджуну больно, но он дослушивает речь младшего до конца, а после берёт чужие руки в свои и притягивает Джина ближе, укладывает себе на грудь. — Я не буду этого говорить, — строго полушепотом цедит старший и целует Сокджина в лоб, — потому что я никогда не вру. — Джун обеспокоенно осматривает лицо парня на своей груди и поглаживает его волосы. — Мы в очень… шатком положении, Сокджин, вы же понимаете это? Простите меня, я испугался. — Джун выдыхает, ему эти слова дались тяжело. Ещё никогда он не признавался так в своей трусости.       Почувствовав, будто Джин собирается отстраниться, Нам прижимает парня к себе сильнее. — Нам нужно решить, что делать дальше, Тонгун. А пока не решили… Позвольте посидеть вот так. — Министр переходит на шёпот, целует младшего в макушку.       Джин не имеет сил отстраняться. Он хочет, но не может. Потому что сейчас он как никогда нуждался в этой нежности и человеческом тепле. Человек, который отрубил голову нападавшему на него одним взмахом клинка сейчас жмётся к чужой груди, тихо всхлипывая.       Намджун говорит, что испугался и Ким не хочет давить на него, стараясь отодвинуться, но ему не дают — прижимают к себе снова, и Ким позволяет себя отпустить. Он утыкается в чужие колени лицом и громко плачет. Плечи трясутся, ровно как и руки, а Сокджин всё никак не может успокоиться. Он прижимается к старшему плотнее. — Я не смогу. Если вас не будет рядом, если с вами что-то случится, я не смогу без вас. Я не вынесу этот брак. Я буду пожизненно им проклят. Я хочу быть с вами, только с вами. Но, если вы боитесь потерять своё звание, боитесь немилости моего отца, я пойму… Я оставлю вас и дам вам жить спокойно. Я убью в себе эту любовь, чтобы никто и не подумал о вас плохо. Только скажите честно, чтобы я не думал, что всё ещё нужен вам… что вы возможно тоже испытываете ко мне что-то.       Нам перебирает чужие волосы между пальцев, слушая плачь младшего. Сейчас он бы и сам заревел как маленькая девочка от режущей боли в груди, но не может, ему не положено. Намджун всегда слушался приказов. Дисциплина — его второе имя. В отличие от своего старшего брата, министр всегда подчинялся правилам и всегда был уверен в том, что это на сто процентов правильно, но сейчас, чувствуя подходящую дрожь в теле и ком в горле, Намджун готов пересмотреть свои принципы. Император никогда не простит ему этого. Джун дорожит своим местом, своим авторитетом, своими принципами, но сейчас сказать «нет» так же не может. Джуна ломает изнутри и он теряет осколок себя, топит его и выбрасывает. — Мне не нужен никто другой, Сокджин. Этот брак — формальность. Пожалуйста, относитесь к этому как к формальности. Всё… всё будет хорошо.       Ким не может успокоиться до тех пор, пока на самом краю сознания не шепчет, что готов отдать всё что у него есть, лишь бы Намджун был счастлив и улыбался ему. После этих слов он засыпает мгновенно. До дворца путь был не близким. Но Джин не просыпался и лишь жался к старшему сильнее.       Он не знал сколько часов они проехали, прежде чем он проснулся и с тяжёлой головой принял сидячее положение. Поправив волосы, Сокджин щурится, осматриваясь, замечая что за окном глубокая ночь. — Намджун… Где мы? Нам ещё далеко? — тихо спрашивает Тонгун, ёжась от внезапного холода.       У Намджуна взгляд тяжелый, видно, что он не спал всё это время, придерживая голову Тонгуна на своих коленях и поглаживая его по плечу. — Не слишком. Пару-тройку часов и мы на месте. — Отвечает старший и кусает губу.       Когда младший отстранился, Нам слегка ему улыбнулся и снял свою накидку, укрывая ею Сокджина. — Только эту, пожалуйста, не утопите, — шутит Джун, поворачивает голову к окну и смотрит на сменяющиеся пейзажи. — У меня впервые такое, Тонгун. Я не понимаю что происходит и я ненавижу себя за то, что не способен делать так, как ожидают от меня этого другие, — резко признается Министр. Он прикрывает глаза, откидывается назад, оголяя шею, и нервно выдыхает.       Сокджин кутается в чужую накидку от подступившего холода и внимательно слушает старшего. Он хочет помочь. Хочет, но не знает как. Это только кажется, что Тонгун по своему титулу многое решает. На самом же деле практически ничего. Лишь напыщенное, красивое слово, но по прежнему полная зависимость от воли императора.       Наследник приближается к старшему и невольно засматривается на красивую шею. Он хочет поцеловать её, чтобы снять всю печаль, отвлечь, но понимает, что сейчас неподходящее время. Тонгун мягко обнимает министра и теперь уже сам поглаживает его по волосам, стараясь показать, что во всём этом мужчина не один и Джин до последнего вздоха будет на его стороне. — Мне жаль, что я причиняю вам проблемы и заставляю менять свои решения. Если для вас это тяжело, то просто забудьте меня. Я буду счастлив, если будете и вы. Но я хочу, чтобы вы знали, я… люблю вас, Намджун. Люблю очень давно и с каждым годом эта любовь всё крепче, я никогда и никого не любил так, как вас. Я никогда ни на кого не смотрел, как на вас. И мне было очень хорошо той ночью… — тихо заканчивает Ким и замолкает.       Холодный ветер, проникающий в повозку, заставляет вздрогнуть и прижаться к тёплому мужчине сильнее. Наконец он решился, наконец сказал всё, что его гложет. На душе стало легче, но разум понимал, что это возможно сделает только хуже.       Намджун, чувствуя обнимающие его руки, улыбнулся, приобнял одной рукой в ответ младшего и и положил щёку ему на голову. Услышав признание в любви, Нам заметно напрягается, сейчас это всё усложняет, но министр невозмутимо гладит парня по талии, глубоко дыша. — Я… я не могу пока ответить вам тем же, Сокджин. — Джун кусает щёку изнутри и продолжает. — Совсем недавно я… перестал видеть вас двенадцатилетним принцем, перестал видеть вас мальчиком, который постоянно влипал в неприятности и таскал меня за руку. — Министр улыбнулся на собственные воспоминания. — Я не могу сказать, что люблю вас, по крайней мере пока что. Но я уверен в одной вещи — что во мне зарождаются чувства к вам. — Отстранившись, Нам заглядывает в лицо Сокджина и улыбается.       Оставшуюся часть дороги они едут молча, объятиями стараясь утешить и поддержать друг друга. На улице становилось всё холоднее, а ветер поднимался с новой силой, будто отражая состояние Тонгуна, который знал что отец не будет в восторге от его просьбы.       Во дворец они прибывают поздней ночью. Слуги встречают их с большим облегчением и любовью. Все рады возвращению принца и министра. Они надолго задержались в походе. Сокджина ведут в его покои и он обещает Намджуну увидеться позже. Оставляет в его кармане записку с временем и местом встречи.       Выходя из повозки и вздрогнув от ощущения руки младшего в своем кармане, Намджун удивлённо смотрит на него и провожает глазами до ворот дворца. Оставшись стоять рядом с белой лошадью, Намджун достаёт небольшую свёрнутую бумажку и, прочитав содержимое, переводит взгляд на тёмный лес позади дворца.       Император спал, поэтому его не стали будить, Тонгун был уверен, что всё может подождать до утра. Как ни странно, но в любимой и такой родной кровати, наследник обнаруживает калачиком свернувшегося брата. Который, вероятно, так скучал по старшему, что сбегал из своей кровати в его. Ким аккуратно ложится рядом и обнимает Тэхёна, чтобы не разбудить. Сокджин уверен, что утром всё образуется, что утром они встретятся с Намджуном и всё обговорят, обдумают, но судьба решает иначе. Утром Тонгун не приходит в назначенное для встречи с министром место.       Назначенное место — их необычное дерево в глубине леса, на котором они часто коротали вечера и играли, когда принц был совсем маленьким. Они читали поэмы, «сражались» на деревянных катанах и много разговаривали. Воспоминания проносятся в голове министра, создавая огромный ком из энергии от эмоций внутри. Сердце бешено колотится, но Намджун кивает слугам в знак приветствия и уходит в свои покои.       Прибыв в назначенное время, Намджун осматривает дерево и подходит к нему ближе, дотрагивается рукой до коряво выцарапанного имени Тонгуна на нём и улыбается. Проходит час, но принца всё нет. Намджун начинает не на шутку переживать. Сам не замечая как, он уже начинает наматывать круги вокруг дерева быстрым шагом, сложа руки за спиной и решает вернуться во дворец. «Вдруг что-то случилось?»