Мотылёк потерявший крылья

      Сокджин просыпается утром весь в поту. Тело ломит, а перед глазами всё плывёт. Брата рядом не оказывается, зато вокруг куча всяких людей. Его тошнит. Голова кружится, а люди вокруг всё бегают. От этого мелькания перед глазами становится только хуже. Но ему некогда лежать, ему надо к Намджуну. — Мне нужно идти… — тихо говорит Тонгун и, пытаясь встать с кровати, падает с неё. Его укладывают обратно и вливают в рот какую-то жидкость.       В комнате появляется император. Его фигура расплывается, а капли пота так и падают со лба наследника. Встревоженный отец подходит к нему и мягко гладит по голове, но кажется его взгляд задерживается на чём-то другом. Он хмурится, но после выходит из комнаты, требуя привести к нему Намджуна. У его сына лихорадка, но кажется это его не слишком волнует.       Намджун быстро подходит ко дворцу и замечает суету. Слуги бегают из дворца в сарай рядом, где обычно хранятся лекарства и травы. Министр хмурится. Резко его накрывает плохим предчувствием, от чего он цепенеет, боится сделать даже шаг. Но к нему первой подбегает черноволосая девушка лет двадцати, быстро тараторит о том, что Намджуна ожидает император. Намджун кивает ей и с невозмутимым выражением лица идет в сторону замка строгим и тяжёлым шагом, привычно держа руки за спиной. Джуну страшно, внутри всё переворачивается, но он не допускает и малейшей лишней дрожи, полностью контролирует себя и проходит внутрь помещения.       Дойдя до дверей покоев императора, Нам заходит, а слуги ему поспешно кланяются. Император сидит на своём троне впереди. Намджун, низко поклонившись ему с порога, проходит дальше, ступая уже медленнее, но с явным напряжением на лице. — Что-то случилось, Господин Ким? Вы меня звали?       Император конечно же волновался за собственного сына, но больше его волновали странные следы явно бурной ночи на его шее и ключицах, которые были так явно оголены для компрессов. Господин Ким, надеялся, что его сын наконец взялся за ум, но его состояние было слишком плохим. Лекари давали неутешительные прогнозы, а значит действовать нужно было быстро. Пережить смерть сына он сможет, а вот отсутствие достойного приемника — нет.       Когда в зал входит Намджун, император изучает его взглядом, а после спрашивает: — Как всё прошло? Я слышал, что Сокджин выбрал невесту. Это хорошо. Но на нём следы… — император испытывающе следит за каждым движением министра. — Слуги говорят, что он провёл ночь в покоях юной госпожи Пак перед отъездом. И это тоже хороший знак. Всё же мой сын воспитан хорошо, поэтому я отправлю лекарей на проверку её невинности. Будет позор, если невеста будущего императора не чиста.       Император делает глоток вина из кубка и ухмыляется, начиная хлопать. — Ты отлично поработал, Намджун. На нём живого места нет. Всё-таки сводил его в бордель, как я и сказал? Ему понравилось? Я думаю, что выдам тебе награду за труды. Этот мальчишка заставил меня волноваться. Ходили слухи, что ему не нравятся девушки. Хорошо, что это оказалось неправдой, иначе лучше бы пророчество сбылось и он бы утонул, чем такой позор.       Мужчина мотает головой и громко цокает языком, словно наконец вспомнил о чём ещё хотел сказать. — Однако Тонгун в плохом состоянии. Полагаю, ему недолго осталось. Нужно проверить девушку поскорее, доставить её сюда и пусть работает над наследником как хочет. Не думаю, что он долго протянет, а мне нужны потомки.       Намджун держится, когда его спрашивают о следах, не подаёт вида, держа лицо всё таким же каменным, но молчит. Сцены той ночи проносятся в его голове, отдаваясь тугой болью в грудной клетке, но стоит Императору сказать о состоянии Сокджина, Намджун приоткрывает рот. Его маска слетает, больше ни о чем думать мужчина не может. — Что с Сокджином? — Министр переводит взгляд вниз, уж слишком обеспокоенно выглядит, но уже не может с собой совладать. — Господин Ким, что вы такое говорите… — Намджун говорит уже тише, оглядывается на слуг, но понимая, что лучше не продолжать кусает губу. — Позвольте, я навещу его… — Джун кланяется и, даже не дожидаясь ответа, обеспокоенно выходит из покоев императора.       Император не стал останавливать министра. Всё-таки они много провели времени вместе с Тонгуном и всегда были как братья. Поэтому Император не оставил Намджуна, пусть наведается к младшему, может оно и к лучшему.       Минуты тянутся словно мёд, Намджун не может сказать точно сколько прошло до тех пор, пока он не влетел в покои Сокджина. Слуги уже просто стояли над кроватью Тонгуна, опустив голову вниз. Всевозможные лекарства уже были даны ему, оставалось только ждать. Намджун срывается, по-злому рявкает, чтобы слуги и евнухи выметались из покоев и садится на краю кровати младшего, берёт его за руку и осматривает его грудь. Прикусив щеку изнутри и нахмурившись, Намджун не думает ни о императоре, ни о невесте. Думает только о том, как помочь Джину выжить, перебирает сотни вариантов в своей голове но не находит ответа. — Тонгун…       Сокджин дышал через раз. Из глаза то и дело лились слёзы, от сильного жара лицо всё ещё было в поту, а на лбу был холодный компресс. Кости ломило, словно их выкручивали в разные стороны. Голова шла кругом. Не хотелось абсолютно ничего. Периодически бедного Тонгуна выворачивало и от этого изнутри было больнее. Внутренности словно сварились и просились наружу.       Слуги тоже не помогали. Они смотрели на него так, будто уже прощались. Ким не хотел умирать. Но все будто знали, что это неизбежно, даже отец… Тэхёна к нему не пускали. Говорили, что ему нельзя заразиться. Он очень ценен, ведь, если Сокджин умрёт, новым Тонгуном станет младший брат. Две смерти империя не переживёт.       Намджун появился очень вовремя и Джин даже слабо улыбнулся, но после отвернулся, утыкаясь лицом в подушку. — Вам нельзя здесь быть… Вы можете тоже заболеть. И тогда вы умрёте, как и я.       С трудом открыв глаза, Сокджин замечает, что его руку держат чужие, и он слабо сжимает их в ответ. — Позаботьтесь о Тэхёне, ладно? Теперь он ваш Тонгун. Отец уже… попрощался со мной…       Сейчас в Намджуне как никогда вскипает злость. Злость на императора, чёртовых слуг и на себя. Почему он не уследил за парнем? Министр аккуратно ложится рядом, чтобы доставить Джину минимальный дискомфорт, поворачивает его голову к себе и гладит по волосам. По щекам на подушку непроизвольно катятся слезы, Намджун ложится совсем близко к чужому лицу и смотрит в глаза. — Вы такой глупый, Сокджин-а, — Намджун улыбнулся через слёзы, поцеловал младшего в лоб — Вы не умрёте, потерпите чуть-чуть, скоро все пройдёт…       Джин поворачивает лицо к лицу старшего и видит слёзы. На сердце становится гадко и в миллион раз больнее, чем от температуры. Он с трудом, но переплетает чужие пальцы со своими. — Не плачьте Намджун… Я ещё не умер. А потом… Я не жалею. Но не волнуйтесь, наш секрет уйдёт вместе со мной. Никто не посмеет думать о вас плохо. Я обеспечу вам защиту от слухов, обещаю. Отец ничего вам не сделает.       Министра рвёт изнутри, будто по его крови течёт яд, разжигающий каждый сосуд и каждую клетку. Сжимая руку Тонгуна сильнее, Намджун прикасается своим лбом ко лбу Джина и не сдерживает всхлип. Ким пытается вздохнуть, но выходит сдавленный всхрип и он тянется за стаканом воды. — Полагаю, отец уже распорядился привезти сюда мою невесту. Думаю это будет жалкое зрелище… Надеюсь, она не заболеет, пока её будут принуждать спать со мной. Насилование Тонгуна ради потомства — это интересное решение. Но спорить с ним бесполезно. Отец слишком ослеплён этой идеей. Но Намджун… Вам не следует видеть это и быть здесь. Не хочу чтобы вы… были свидетелем, как меня используют ради императорского семени.       Сокджин горько усмехается и болезненно выдыхает. — Наверное, Тэхёна заставят жениться на Госпоже Пак после меня. Бедная девушка, но, надеюсь, отец будет хорошо с ней обходиться. Но вы тоже берегите себя, Намджун. Я постараюсь поправиться ради вас, но знайте, что смерть для меня не самое плохое решение…       Намджун погладил младшего по голове, зарылся пальцами в его волосы и аккуратно поцеловал. Слова Джина тугим эхом отдаются где-то в подсознании, но Намджун в них уже не вдумывается. — Сокджин, не говорите ерунды, вы поправитесь. Мы с вами снова поедем в путешествие и не в одно, слышите? — Министр говорит шёпотом, в самые губы. Глаза не открывает —страшно.       Намджун помогает младшему взять стакан воды, приподнимает его голову и дает сделать глоток и после аккуратно опускает Джина на подушку. Смочив в тазике с холодной водой тряпку, Намджун кладет её на лоб Сокджину, смахивает пальцами стекающие капли и целует Джина в нос, а после снова спускается к губам. — Сокджин, я… люблю вас. — Тихо произносит старший, крепко держа руку Тонгуна в своей руке.       Джин улыбается и прищуривается от радости, слабо пододвигаясь ближе к старшему. — Теперь, если я умру, я буду ещё и счастливым. Если я выживу, то давайте сбежим? Если мы останемся здесь, то я должен буду жениться, а вас отправят на войну. Мне будет невыносимо и я сбегу к вам. Мы можем сбежать в другое государство и жить спокойной жизнью. Если вы… согласитесь.       Ким говорит слишком много и, кажется, сильно устаёт. Поэтому он прикрывает глаза и, прижимаясь к чужому телу, наконец начинает дышать ровно. Улыбнувшись, Намджун кивает. — Я согласен, Тонгун. Я не смогу без вас оставаться в этом дворце. — Я немного посплю, хорошо? Устал немного…       Министр прижимает сонного парня к себе, целует в макушку и утыкается ему носом в волосы. Джин засыпает, а Намджун вместе с ним, обнимая крепко, будто боясь, что его у него заберут.       Ночь проходит почти бессонно. То засыпая, то просыпаясь от накатывающей паники, Намджун следил за состоянием младшего, целовал в щёку и звал лекарей каждый час, потому что ему казалось, что «он стал горячее», но лекари только мотали головой и пожимали плечами.