Мотылёк потерявший крылья

      Утро наступает внезапно. Намджун смотрит на Сокджина и улыбается, заметив, что дыхание младшего больше не выглядит болезненным. Но прислушавшись он не слышит ничего. Даже лёгких всхлипов. Министр в панике прислоняется к щеке Тонгуна и бледнеет. Холодный.       Мир старшего рухнул в одночасье, не оставив камня на камне. Растворился, словно никогда и не существовал. Ему не хотелось верить, что судьба оказалась с ним так жестока, так жестока с молодым принцем. — Тонгун, вы слышите меня? — как в бреду шепчет Намджун и начинает трясти хрупкое тело за плечи. Но ничего уже не помогает, не пробуждает когда-то такого живого наследника от мёртвого сна. — Сокджин, я прошу вас! — кричит министр в агонии и срывается на рыдания. Он трясёт мёртвое тело сильнее, до тех пор, пока слуги не оттаскивают его и не уносят тело.       Никто не задаёт вопросов. Не осуждает и косо не смотрит, хоть со стороны реакция Намджуна и выглядит слишком яркой для просто подчинённого. Потому что понимают — не время и не место. Смерть — то неизбежное, от чего тебе не скрыться. Но в тоже время, это вечный покой. Теперь, Сокджин понимал какого это.       В империи было много смертей и никого это уже не трогало. И смерть юного Тонгуна не затронула много сердец, в том числе и сердце его родного отца. Оправились все, кроме Намджуна.       На берегу реки министр стоял и вглядывался в водную гладь, надеясь, что однажды волны смогут забрать его туда, откуда нет выхода, чтобы он снова с улыбкой на лице и самыми счастливыми глазами в мире мог прошептать своему принцу: — Я вернулся, вы ждали меня?