Ставки на взрыв

      — Я тебя снова уделаю, можешь даже не пытаться! — рыкнул Бакуго, растянув губы в злой ухмылке. Его, видимо, совершенно не волновало, что оба побеждали и терпели поражение примерно с одинаковой частотой. Он сосредоточился только на том, что в последний раз именно он смог обездвижить Мидорию. Изуку чудом сдержал нервный смешок. Он проиграл, потому что стал всё чаще терять концентрацию рядом с Кацуки.       И если Бакуго узнает о причинах его отвлеченности, у Мидории скорее всего взорвется лицо.       Кацуки защëлкнул браслет вокруг запястья, недовольно поморщившись. Он ненавидел оставаться без своей силы. Изуку отзеркалил его движения и почувствовал, как между ним и безграничным океаном энергии, плескавшимся внутри, словно выросла стена. Очень неуютное чувство.       Но именно поэтому они здесь. Они стали слишком сильно полагаться на свои причуды, за почти три года обучения в Юэй. И если Бакуго, родившегося со способностями, ещё можно было понять, то для Мидории, долгое время пробивавшегося благодаря смекалке, это было шагом назад. Да, отчасти в этом была вина системы тренировок академии, львиная доля которых была направлена на развитие причуд, а не на поиски выхода из ситуаций, когда суперспособности использовать нельзя. Но это не отменяло того факта, что лучшие ученики облажались как первогодки.       Тот преступник не представлял из себя ничего необычного, на первый взгляд. Но как оказалось позднее, он мог дать фору Айзаве, потому что после прикосновения к нему у нападавшего на несколько минут блокировалась причуда. И для этого самому злодею не нужно было ничего делать, только избегать поимки и уворачиваться от нежелательных ударов. Он был словно всюду, и позволял задеть себя по касательной только чтобы продлить действие своей причуды. Не нападал, не убегал, а просто кружил по небольшому участку улицы, используя машины и дорожные ограждения как препятствия для преследователей. О том, что происходит, Изуку догадался непозволительно поздно, когда подельники этого проворного типа уже скрылись с награбленным. Бакуго, увлечённый сражением, больше похожим на детские салочки, даже не задумался, насколько странным было всё происходящее.       Мидория потряс рукой, проверяя, не мешает ли блокирующий браслет — экспериментальное устройство Хатсуме, которое после доработки обязательно совершит переворот и упростит поимку преступников, — а после занял боевую стойку.       Изуку и Кацуки устраивали такие тренировочные «беспричудные» спарринги уже в течение целой недели. Несмотря на немного улучшившиеся отношения между ними, Мидория готов был поклясться — будь у Бакуго выбор, он бы предпочёл тренироваться с куском камня. Но подробности их провала знали только учителя, а посвящать в это ещё кого-то никто не горел желанием.       Сам же Мидория даже спустя неделю не разобрался, как относиться к сложившейся ситуации. С одной стороны — он был рад проводить время с Бакуго, тренироваться с таким сильным противником и становиться лучше. А с другой стороны — это сводило его с ума. С каждым днём скрывать реакцию своего тела становилось всё сложнее. Слишком много прикосновений, слишком много чужого тепла и сбитого дыхания.       Бакуго поменял положение корпуса, и Мидория подобрался, готовясь отразить атаку. Уклонился, повернулся, попытался ударить сам. Обжигающе-горячая, даже без причуды, ладонь Кацуки проехалась по его голому предплечью, посылая мурашки до плеча, а оттуда к затылку и копчику. В такие моменты Изуку жалел, что они тренировались не в скафандрах.       Мидория отпрыгнул в сторону, утëр пот со лба и уставился на Бакуго, ожидая, что тот предпримет в следующий раз. Читать его было легко, но подобные тренировки сделали своё дело, и он научился нескольким новым приемчикам, способным сбить с толку даже такого наблюдательного противника как Изуку. Хотя, если уж на чистоту, Бакуго в его тренировочной одежде вообще не нужно было делать ничего сверхъестественного, чтобы создать эффект неожиданности. Тонкие чёрные штаны и чёрная майка, оставляющая голыми плечи и ключицы, концентрировали на себе достаточно внимания, чтобы Мидория раз за разом терял драгоценные доли секунд.       Они сцепились снова, уже разогревшиеся и тяжело дышащие. Бакуго обхватил Изуку руками, пытаясь бросить его через себя, получил болезненный тычок локтем под рёбра, и разжал руки. Но в долгу не остался, Мидория пропустил удар в скулу по касательной, отозвавшийся неприятной болью в голове.       Они покружили ещё немного, обменялись проверяющими ударами, а потом в голове Изуку появился план. Сделав отвлекающий выпад, он вдруг прыгнул на Бакуго, обвивая его руками и ногами, а потом резко дернулся в сторону, в надежде повалить Кацуки весом своего тела и зафиксировать его на полу, что означало бы окончание боя.       Но Бакуго быстро переступил с ноги на ногу, сохраняя равновесие, и придержал его руками, не давая так сильно раскачиваться из стороны в сторону. Оба замерли на секунду, и только тогда Мидория осознал, в какую ужасную ловушку сам себя загнал. Ногами он обнимал Кацуки за талию, прижимаясь пахом к его животу, а пальцами цеплялся за его голые плечи. И словно этого было мало, одна из ладоней Бакуго оказалась на его пояснице, кончиками пальцев касаясь взмокшей кожи под задравшейся футболкой, а вторая ладонь придерживала его под ягодицу.       Этого всего оказалось слишком много. Изуку окатило обжигающей волной возбуждения и дикого смущения. Он неловко дëрнулся, пытаясь уменьшить площадь соприкосновения и потянул край футболки к шортам. Не самый лучший способ скрыть стояк, но тело начало действовать раньше, чем мозг успел обработать информацию и продумать пути отступления.       — Что ты… — охнул Бакуго, когда Мидория в его руках вдруг начал заваливаться спиной вперёд.       Изуку неловко плюхнулся на пол и тут же перекатился, садясь на пятки и упираясь руками в пол между своих коленей.       — Дай мне минуту… — практически взмолился он, пытаясь перевести дыхание и хоть немного унять неуместное возбуждение. Сделать это совершенно не помогало то, что он беззащитный сидел на полу перед разгорячëнным Кацуки, лицо и шея которого блестели от пота, а глаза горели опасным огнём. Слишком уж это напоминало один из снов Мидории…       — Поднимай свою задницу и продолжаем! — рявкнул Бакуго, целясь кулаком в его лицо.       Изуку вскинул руки, блокируя удар, чуть не опрокинувший его на спину, а потом понял, насколько при этом открылся. «Пожалуйста, пусть он не заметит», — мысленно взмолился он, но конечно же, Кацуки заметил… Он отскочил от Мидории, словно обжëгся. На его скулах вспыхнул румянец, а в глазах заплясали демоны, требующие крови.       — Ах ты ублюдок! — рявкнул Бакуго, пальцами одной руки сжимая запястье второй, на которой находился браслет. Изуку подобрался, готовясь отражать уже не тренировочные атаки с использованием причуды, но резкий удар ногой в грудь откинул его на спину и на несколько долгих секунд заставил разучиться дышать. Блокирующий браслет Кацуки прилетел следом, но уже в лицо, неприятно стукнув по носу, хлопнула дверь спортзала, где-то в отдалении прогремел взрыв, а потом наступила гробовая тишина.       Мидория машинально потрогал нос кончиками пальцев, а потом накрыл глаза предплечьем согнутой руки. Тот хрупкий мостик, который ему спустя годы кое-как удалось построить между ним и Бакуго, разметало в пыль вместе с возможностью начать всё заново. Больше попыток не будет. Не после сегодняшнего. Теперь Кацуки подпустит его к себе только на расстояние действия своей причуды, чтобы расправиться, не пачкая руки.

***

      К удивлению Мидории, на следующий день конца света не произошло, даже здание академии осталось целым. Но Бакуго действительно держался от него на максимально возможном расстоянии.       Сначала Изуку даже выдохнул с облегчением, он был совершенно не готов выяснять отношения, тем более при посторонних. Но когда на второй и третий день ничего не поменялось, вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Он привык к Бакуго, появляющемуся из ниоткуда и вероломно вторгающемуся в личное пространство. Он привык к Бакуго, который постоянно обращал на него внимание, пусть и в очень своеобразной манере. Из этого буквально состоял Каччан, которого он знал. Он совершенно не привык к тому, что Кацуки просто хмурился и отворачивался, после того как они случайно пересекались взглядами.       Через неделю, когда Мидории начало казаться, что скоро он подойдет к Бакуго сам, просто чтобы порвать наконец ту туго натянутую звенящую струну между ними, тот вдруг выцепил его из толпы между уроками. Схватил за лацканы пиджака и втолкнул в закуток между лестницей и коридором, с максимально угрожающим видом. Но теперь, когда Изуку сравнялся с ним в росте, и даже немного обогнал по мышечной массе, это уже не производило такого впечатления как раньше. Мидория вполне мог освободиться и просто уйти, но, во-первых, не хотел привлекать к ним чужое внимание, а во-вторых, ему вдруг стало дико интересно, что Бакуго понадобилось от него.       — Сегодня ты приходишь на наше место, и я раскатываю тебя в лепешку. Понял?! — почти прорычал Кацуки, становясь ужасно похожим на самого себя времен начала обучения в Юэй. Сейчас он хоть и не превратился в милую ромашку, но всё же научился лучше контролировать эмоции. Толкнув Изуку в грудь, словно ставя этим точку, Бакуго развернулся и зашагал прочь, всем своим видом излучая смертоносную ауру.

***

      Мидория не понимал, что движет Бакуго. Это их шанс всё наладить? Или стремление Кацуки поквитаться с ним без свидетелей? Изуку не смог прочитать это сложное выражение лица, с которым Бакуго защелкивал блокирующий браслет.       А потом Мидории начало казаться, что он сходит с ума. Кацуки было катастрофически много, словно он это делал специально. Он постоянно сокращал расстояние, сколько бы Изуку не пытался отвоевать себе немного пространства. Проезжался горячими ладонями по телу, когда не получалось провести захват.       Каждая такая маленькая и незначительная для кого-то другого деталь, забивала по гвоздю в крышку гроба Мидории. Он чувствовал, как остатки мозга стремительно стекают в тренировочные шорты и совершенно ничего не мог с этим поделать. Даже перспектива повторения ситуации недельной давности, но с более разрушительными последствиями, не помогала разогнать туман, окутавший голову.       Кацуки, пользуясь тем, что Изуку сегодня явно был не слишком собран, вдруг обхватил его сзади, прижимая своими руками его руки к туловищу, навалился на спину, заставляя немного наклониться вперёд под своим весом, горячо выдохнул куда-то в ухо. Мидория сначала вздрогнул от толп колючих мурашек, прошедшихся по позвоночнику, а потом почувствовал укол обиды. То, что он немного витал в облаках — не повод использовать против него настолько детские приемы. Слегка сместив центр тяжести, он сделал Бакуго подсечку, тут же толкая его всем телом и группируясь.       Первым упал Кацуки, а Изуку повалился сверху, придавив его к полу, на что он, собственно, и рассчитывал. Но в план не входило, что при этом он прижмëтся возбужденным членом куда-то в район копчика Бакуго. Пару секунд они лежали так, замерев. Мидория пытался вернуться в реальный мир, а Бакуго, наверное, только осознавал ситуацию.       Изуку напрягся, упираясь ладонями в пол, немного согнул ноги, чтобы потом подняться одним слитным движением, и занять оборонительную стойку. Он был свято уверен, что уж теперь Кацуки точно попытается взорвать его. Но тот неожиданно дëрнулся под ним, перекатываясь на спину, как только получил достаточно пространства для маневра. Сгрëб почти поднявшегося на четвереньки Мидорию за футболку и дёрнул, заставляя вновь повалиться на себя. Изуку охнул, ткнувшись носом куда-то в район ключицы Бакуго, пару раз моргнул, а потом замер от осознания: Кацуки тоже был возбуждëн.       Приподняв голову, он увидел привычно нахмуренные брови, капли пота, стекающие по вискам, раздувающиеся от тяжелого дыхания ноздри, яркий румянец на скулах и адское пламя, затопившее радужки. Встретившись с ним взглядом, Бакуго цыкнул и отвернулся, а потом вдруг развёл ноги чуть шире, позволяя прижаться плотнее.       Мидории показалось, что в него ударила молния, когда его окончательно догнало осознание, что возбуждëнный и разгорячëнный Кацуки не только лежит под ним, но и, кажется, не слишком-то против этого, несмотря на привычно-злое лицо.       — Хочешь меня?! — вдруг прорычал Бакуго, когда немая пауза слишком затянулась. Напряг руки, практически душа Изуку его же футболкой, которую всё ещё сжимал в кулаках. — Хочешь же… Чёртов Деку…       — Каччан… — начал Мидория, но резко замолчал, когда Кацуки вдруг изогнул шею и с силой укусил его за плечо.       Изуку дëрнулся от боли, невольно создавая трение между ними, оба шумно вдохнули. Мидория осознал, что умрёт, если не сделает так ещё раз. Перенеся часть веса на локти, он двинул бёдрами снова, вжимаясь настолько, насколько это возможно, чувствуя очертания чужого члена через тонкую ткань их тренировочной одежды.       Бакуго обнял его левой рукой за шею, а правую положил на поясницу, касаясь пальцами оголëнной полоски кожи, развёл ноги ещё шире, всё так же старательно глядя в сторону. Изуку двинулся сильнее, жёстче, прощаясь с остатками разума. Ему уже было настолько хорошо, что даже плохо, а ведь они пока просто прижимались друг к другу через одежду. Всё происходящее напоминало слишком реалистичный сон, каких у Мидории до этого было столько, что невозможно сосчитать. Но одна деталь не давала усомниться в реальности. Даже в самых смелых мечтах и безумных снах Изуку, Кацуки не позволил бы ему всё то, что он делал сейчас. В них Бакуго вывернулся бы и сам вжал его в пол.       — Каччан, — прошептал Мидория, не зная, как выразить весь тот огромный ком эмоций, который распирал изнутри. Взгляд будто сам собой опустился на ключицы в вырезе чёрной майки и Изуку широким мазком лизнул одну из выпирающих костей, на языке появился причудливый сладковатый вкус. Бакуго тихо застонал в ответ на это. Вдохновлённый реакцией, Мидория повторил действие, а потом легко прикусил уже влажную кожу, с удовольствием слушая ещё более громкий стон. Задумался на секунду, а потом переместился губами на шею.       Кацуки так выгнулся, что будь Изуку легче — наверное, мог бы сбросить его с себя. Приподняв руку, которой обнимал Мидорию за плечи, он запустил пальцы в волосы на его затылке и с силой сжал их в кулаке. Теперь настала очередь Изуку подавиться собственным стоном. Он и не подозревал, что прикосновения там окажутся такими приятными. Мурашки прокатились по позвоночнику до самого копчика. Желая проверить, что из этого получится, он легонько укусил шею там, где целовал.       — Чёрт, Деку… — Бакуго с рычанием дикого животного обхватил его ногами, вжимая в себя так сильно, что стало почти невозможно двигаться. Рука, находящаяся до этого на пояснице Мидории, вдруг оказалась на его крестце, пальцы скользнули под резинку шорт. Все волоски на теле Изуку поднялись от этого щекотного прикосновения.       — Каччан… Каччан, отпусти меня, хочу кое-что сделать, — с трудом вспоминая слова, попросил Изуку.       Кацуки, видимо, тоже забыл человеческую речь, потому что прошло несколько секунд, прежде чем он неохотно выпустил Мидорию из захвата. Дрожащими руками Изуку потянул свои шорты вниз, а потом осторожно подцепил пальцами резинку штанов Бакуго вместе с бельём, краем глаза наблюдая за его реакцией, даже в таком состоянии помня о чудовищно быстрой смене настроений и взрывном характере.       Как же хорошо, что на них в этот момент были блокирующие браслеты. Изуку не был уверен, что они смогли бы контролировать свои причуды сейчас, когда их члены соприкоснулись не через мешающую ткань. Мидория двинул бёдрами, и застонал почти в унисон с Бакуго. Подняв взгляд, он посмотрел в совершенно пьяные красные глаза, в которых сейчас собрались все черти ада, а потом повторил движение медленнее, с оттяжкой, чувствуя, что мозг сейчас просто замкнëт от удовольствия. И он даже не знал, от чего его развозило больше, от собственных ощущений, или от реакций Кацуки на всё, что он делал.       Тот кусал губы, хватался за бока Мидории, сжимая пальцы практически до синяков, и отворачивал голову, когда становилось особенно хорошо, словно стыдясь своей реакции и стонов.       — Ты такой красивый, Каччан… — прошептал Изуку, не зная, как ещё выразить то, что он чувствует, глядя на такого Бакуго.       — Заткнись! — рявкнул Кацуки, его и так красные скулы потемнели, кажется, ещё больше. А потом снова зло укусил Мидорию за плечо, как уже делал до этого. Повернув голову, укусил за шею, уже не так больно, но со стороны это всё равно, наверное, походило на попытку перегрызть горло.       Изуку понял, что больше не выдержит. Приподнявшись, чтобы между их телами появилось хоть немного пространства, он обхватил оба члена рукой. Сделать это оказалось не слишком удобно, но ощущения определённо того стоили. Бакуго хрипло выругался, двинул тазом навстречу. Шевельнулся, снова пытаясь обхватить Изуку ногами, но с приспущенными штанами это было практически невозможно сделать, поэтому он в итоге просто обнял одной ногой ногу Мидории. А потом с удвоенным рвением принялся покусывать и выцеловывать его шею.       Изуку чувствовал, что уже на грани, задвигал рукой быстрее. Тело подрагивало, пот скатывался по спине, впитываясь в футболку, пальцы на ногах поджимались, а губы Кацуки на коже лишали остатков рассудка. Бакуго вдруг тоже просунул руку между ними и накрыл рукой обе головки, потëр их ладонью. Это оказалось той самой необходимой каплей. Мидорию накрыло так сильно, что он на время просто выпал из реальности.       Когда туман в голове немного рассеялся, Изуку обнаружил себя, жадно хватающим воздух и лежащим на таком же пытающемся отдышаться Бакуго. Прошло несколько секунд и Мидорию вдруг сковало ужасное чувство неловкости. Стало стыдно за свои шорты, спущенные до середины бедра, за свою несдержанность, стыдно, что их мог кто-то увидеть… Боясь посмотреть Бакуго в глаза, он приподнялся на локтях, собираясь встать и что-то сказать или сделать, но Кацуки вдруг дëрнул его за футболку чистой рукой, вызвав дежавю, и жадно поцеловал. И до Изуку только сейчас дошло, что они так ни разу и не поцеловались в губы. Слишком он был увлечён всеми этими укусами в шею и ключицы, да и почему-то не был уверен, что не перейдет этим черту. Поцелуи в его понимании были чем-то для влюбленных, а не для извечных друзей-соперников, поддавшихся порыву.       — Задолбал думать! — Бакуго нахмурился, оторвавшись от его губ. — Ещё раз улетишь в свои воздушные замки, вмажу, понял? — хоть он и пытался говорить в привычной грубой манере, теперь Мидория ясно видел в его лице отголоски той же неловкости и неуверенности, которую ощущал сам. От этого почему-то стало очень хорошо, и он расплылся в счастливой улыбке, уже не слишком обращая внимание на сердитое пыхтение под собой.       — Поднимайся уже! И в следующий раз выбирай место получше для этого, всю спину мне отлежал на этом сраном полу…       Изуку был уверен, он ещё долго не сможет думать ни о чём, кроме этого «в следующий раз».

***

      Айзава сонно поморгал, фокусируя зрение, и посмотрел на часы, пытаясь понять, сколько он проспал и можно ли уже включить камеры обратно. Наблюдать за спаррингами этих двоих всегда было интересно, но сегодня что-то явно пошло не по плану. Не то чтобы это было сюрпризом, самая проницательная в подобных вопросах Полночь уже давно принимала ставки, когда между ними рванет что-то кроме причуды Бакуго. Не слишком педагогично, но напряжения между ними не заметил бы только слепой, так что желающих поучаствовать в тотализаторе оказалось немало. Шота, как тот, у кого Мидория и Бакуго были постоянно на виду, сделал весьма удачную ставку. Осталось теперь только понять, как стребовать с Полночи выигрыш. Айзава же не может показать никому запись. Более того, должен теперь ещё сидеть здесь, дожидаясь, пока парочка свалит из тренировочного зала, чтобы потом удалить всё, что сегодня видели камеры, вместо того чтобы мирно пойти отдыхать.       Махнув рукой, Шота решил ещё немного подремать. Кацуки и Изуку всегда всё делают с зашкаливающим рвением, так что завтра у обоих наверняка будет тот ещё видок, который сдаст их с потрохами для всех, у кого есть хотя бы один глаз.