Звёзды с балкона, увидимся позже

Арсения ломает. Его раздирает на кусочки чувство безысходности. Он вроде состоявшийся учитель, которого любят все студенты, но внутри подавлен и разбит. Он всегда спокоен, отзывчив, но чувство одиночества и ненужности не покидает его никогда, а такие проблемы он почему-то предпочитает решать одним единственным способом — пьянкой. Да, Арсений решает напиться, да, это поступок «истинно взрослого» человека, поэтому он направляется в свой любимый бар, где бывает довольно часто. Он заказывает ром, недолго рассматривает содержимое рюмки и принимается пить. Тёмный янтарный напиток обжигает горло, и в груди разливается приятное тепло. В голову закрадываются мысли о его неудачной любви, от этого хочется пить только больше — и он пьет, пьет. Пьет столько, что, когда дело доходит до возвращения домой, по дороге он чуть не разбивает себе голову о металлической косяк входной двери, но остается целым, невредимым и все таким же невменяемым. Пока Попов преодолевает чертовы ступени, проклиная закрывшийся на ремонт лифт, ему звонит некто, чей контакт в телефонной книге мужчины записан, но в таком состоянии прочитать текст оказывается для него непосильным трудом. Арсений берет трубку и пытается выдавить из себя что-нибудь, но получается только невнятное «Алло». — Алло, Арс, приедь, пожалуйста, — просит человек на другом конце провода. Арсений по голосу понимает, что это Воля. Он его лучший друг еще со студенческих времен, и всегда, когда есть какие-то проблемы, они обращаются друг к другу. Они и пьют вместе, когда кому-то из них плохо, но сегодня Попов решил напиться в одиночку. Попов понимает только «приедь», долго думает к кому и куда, но в итоге, сообразив, продолжает пьяно плестись по ступенькам — правда, теперь уже вниз — и вскоре оказывается у своей машины. Он чуть ли не всем телом на нее облокачивается, параллельно выискивая в карманах ключи. Будь он в адеквате, то почувствовал бы на себе беспокойный взгляд зеленых глаз сверху. Однако мужчина может только пытаться оставаться в сознании и не уснуть прямо у машины. Антон, стоящий на балконе, замечает, как Арсений клюет носом. Его движения ломаные, такие, будто его конечностями управляют за ниточки. Юноша зовет его по имени, но тот не отзывается, пытаясь попасть по кнопке блокировки, все еще ведомый целью примчаться к Воле. Правда, непонятно, куда именно ехать. Совесть уже скребется где-то под ребрами, видимо, намекая, что будет терзать его нещадно, если Арс разобьется на машине, ибо с ним явно что-то не так. Антон моментально представляет себе самые страшные варианты развития событий и выскакивает из квартиры. Сбегает по ступенькам, вылетает из подъезда и, уже приблизившись к своему соседу, чувствует запах перегара. Ключи почти выпадают из безвольно висящей руки: Арсений так и не разблокировал машину. Антон понимает, что он просто пьян и надеяться быть распознанным мужчиной смысла нет. — Арсений Сергеевич, я и не знал, что вы так безбожно бухать умеете, — ворчит Шастун, отводя преподавателя от машины, а руки у самого нехило трясутся: еще бы чуть-чуть — и Арс добрался бы до руля. Кажется, представления Антона о том, что Арсений идеальный, прямо сейчас с треском ломаются. За эти несколько дней знакомства у него сложилось впечатление, что Арсений просто-напросто сошел со страниц какого-нибудь учебника о великих людях. Даже в его прошлом он не смог найти ничего подозрительного или заслуживающего осуждения. Вполне возможно, что он просто не знает, какие скелеты хранит Попов у себя в шкафу… В любом случае, сейчас его цель — не дать Арсению навредить себе или окружающим, а об остальном можно и потом подумать. Они кое-как перешагивают одну ступень за другой, поднимаясь на нужный этаж, и Шастун готов захныкать: он и не предполагал, что лестница окажется для него целым испытанием. Нет, пыткой. — Арсений Сергеевич, где у вас ключи? — тихо спрашивает юноша, не желая сейчас лазить у него по карманам. Тот молчит. Пьяное тело продолжает своеобразно приобнимать Антона за шею, а он как можно крепче держит мужчину за талию. Иначе Арсений просто упадет на лестничную площадку. — Тяжелый… — кряхтит Антон, шагая за двоих. Он с трудом вставляет ключ в замочную скважину двери в собственную квартиру и буквально заносит Арсения внутрь. Последний уже давно кемарит, периодически проваливаясь в более глубокий сон. Благодаря нечеловеческим усилиям Антона он оказывается на кровати, почти сразу утягивает на мягкие простыни и хозяина этого ложа, своего студента. Арс явно сильнее и в принципе больше, поэтому его нескоординированные движения и тяжелое тело, устроившееся на груди, лишают Антона любых шансов подняться. Его крепко держат за руки, и ему ничего не остается, кроме как молча молиться, ждать и надеяться, что Арсений встанет с него. Щеки Антона заливаются румянцем от такой позы: это куда ближе, чем проснуться с ним в одной кровати. Когда хватка заметно слабеет, Антон норовит сбежать — но внезапно чувствует на своей шее горячее дыхание. Это Арсений уткнулся носом в едва прикрытую футболкой ключицу юноши и теперь вдыхает запах его геля для душа, который не дает ему покоя почти с самого первого дня знакомства, когда убежавший из постели Арсения Антон оставил на простынях совсем легкий, почти незаметный шлейф. У Антона перехватывает дыхание, когда он чувствует зубы на своей шее. Попов наслаждается его запахом, оставляя на коже метки — они в миг становятся ярко-розового цвета — и почти не замечая сбившееся дыхание Антона под собой. Антону, на удивление, нравится, пусть он и боится. Он даже не может задать себе вопрос «Какого хуя?», ведь зубы на шее слегка отвлекают. Когда Арсений снова уходит в царство Морфея, что-то несвязно бормоча и крепче приобняв Антона, последний не может уснуть. В висках пульсирует, глаза в темноте вылавливают лишь очертания лица Арса, потому Шастун пялится ему куда-то в макушку и старается успокоиться. Проходит некоторое время, прежде чем Антон выползает из-под тяжелого тела Арсения и убегает на балкон. Там, как всегда, лежит пачка сигарет, пепельница и зажигалка. Антон понимает, что этот балкон ему очень нравится. Особенно сейчас, пытаясь отвлечься от саднящей шеи, он задумывается о том, что неплохо будет купить сюда подсветку и кресла-мешки. Теперь это будет их с Арсом место. Мысли об уютном балконе не могут заставить забыть про шею, неприятные ощущения, догадки и сомнения, роящиеся в голове, как пчелы. Юноша вздрагивает от накатившей волны флэшбеков, и он тянется к пачке сигарет. Трясущимися руками, пальцами, на которых красуется множество колец, берет одну, а затем поджигает её, и втягивает дым. Арсений уже крепко спит, уткнувшись в «свою» подушку, а Шастун продолжает вспоминать ощущения его зубов на своей коже. «Охуеть, — шепчет он, — это было охуенно», — теплые прикосновения перманентно застыли у него на коже и чуть ли не под ребрами. Недокуренная сигарета падает на пол и остается незамеченной юношей, что наступает на нее, когда покидает балкон. Он возвращается в квартиру и, устроившись на диване, где давно сопит Белка, вновь задумывается о произошедшем. Однако его размышления прерываются сном. Утром Антон не удивится, обнаружив, что проспал.

***

Он сует ноги в ебучие джинсы, спотыкается, но старается быть тихим: Арсений еще спит. Кое-как находит носки и, не смотря в зеркало, выбегает на улицу. Спешка заставляет забыть вообще обо всех событиях прошлой ночи, и теперь укусы и засосы кажутся влажным сном. «Фу, ну и изврат», — думает Антон, пока едет в автобусе и вспоминает теплые губы на своей шее. На нем открытая футболка, поэтому люди в метро пялятся на его засосы, но он вновь не обращает внимания. Когда он добирается до учебного заведения и отправляется в нужный ему кабинет, на него странно смотрят все. Он не понимает причину такого внимания, оглядывает себя с ног до головы, ищет дырку на джинсах или пятно на футболке, но, не найдя ничего похожего, просто расслабляется, временами недоуменно поглядывая на зевак, уставившихся ему куда-то в подбородок.

***

Арсений просыпается в чужой постели, но даже не сразу замечает это: сердце громко стучит где-то под ребрами, в горле неприятно першит, голова гудит, мир крутится, а в комнате витает тошнотворный запах перегара. Арс ничего не помнит, и все его силы уходят на то, чтобы не блевануть на пол — а то и прямо на постель — своей квартиры. Своей ли? Арс оглядывается и с ужасом понимает, что, кажется, всю ночь провел в покоях соседа. Опираясь на стены, он все же доползает до балкона, а после и заползает в свои апартаменты, громко матерясь на лай непонятно откуда вылезшей Белки. Долго полощет рот, кидает пропитанные спиртным душком вещи в корзину для грязного белья. Пары Арсения Сергеевича по-прежнему последние, поэтому он залезает в душ, не спеша и тщательно смывая перегар. Потом выглаживает футболку, перед этим, конечно, выпив две таблетки анальгина, еще раз принимает душ, чтобы точно избавиться от запаха попойки, находит и надевает любимые пиджак с черными джинсами.

***

Антона только перед парой Арсения уведомляют о том, что творится у него на шее. Сережа подводит Шастуна к зеркалу в туалете и, позволив приятелю насладиться этой картиной, отпускает колкость про старания Кузнецовой. Шастун летит к самой Ире и, нагоняя ее посреди коридора, судорожно умоляет ее замазать это все. Кузнецова тяжелым взглядом окидывает шею своего одногруппника, но все-таки соглашается: она не маленькая девочка, понимает, что не везде ее ждут. Парочка располагается прямо здесь же. Перед тем как достать из сумки косметичку, девушка делает пару снимков шеи Шастуна, и тот просит переслать фотографии ему в соцсети. Зачем? Он сам не знает. Ира, свесив ноги с подоконника, нежными движениями спонжика замазывает грехи Арсения Сергеевича. Получается откровенно плохо, и за третьим слоем тоналки ложится четвертый, а шея Антона больше напоминает часть восковой статуи. Он замечает Арсения, как только тот заворачивает в коридор, и спешит отодвинуться от Иры, чтобы с максимально непринужденным видом уткнуться в телефон. Арсений останавливает взгляд на шее Шастуна и, немного погодя, спрашивает: — Что делаете? — Замазываем Антошины засосы после жаркой ночи, — кокетливо отвечает Ира, пока Антон расплывается на подоконнике и пытается не прожечь в Ире дыру взглядом. У Арсения неприятно колет в районе сердца, и взгляд становится ревностным. — А, ну, удачи вам, — на одном дыхании с улыбкой выдает Арсений, забегая в аудиторию. Сукин сын Шастун, видимо, под предлогом заботы просто избавился от Арса и отправился развлекаться к своей подружке. Интересно, почему он тогда не кинул Арса где-нибудь в подъезде? — Блять, неужели он ничего не помнит? — раздосадованно бубнит Шастун. У Иры глаза загораются нехорошим огоньком: вот, значит, кем оказался любитель кусаться. Она пожимает плечами и, спустя пару неторопливых движений кистью, демонстрирует Антону результат в небольшое зеркальце от пудры. — Только вот здесь синяк не получилось замазать, долго, наверное, заживать будет, — тыкает она Антону куда-то в шею, нечаянно попадая по кровоподтеку. — Э… че? — удивленно шипит Шастун. Скоро начало пары, и Ира затаскивает его в аудиторию. Все-таки Арсений Сергеевич слегка просчитался и слишком сильно укусил его. Когда до конца пары остается совсем немного, Антон решает повалять дурака. Он открывает скетчбук и начинает о чем-то болтать с Ирой. Та отвечает неохотно, но Арсению Сергеевичу с кафедры видно только лицо Шастуна, повернутое к Кузнецовой. Ревность клокочет уже где-то меж ребер, и Арс старается изо всех сил, чтобы окончательно в ней не потонуть. Ну когда он успел докатиться до того, чтобы ревновать своего ученика к его, кажется, девушке? — Арсений Сергеевич, — раздается тихий голос Антона в аудитории, — красивая футболка. — Спасибо, — сухо отвечает Попов, сразу отворачиваясь и меняя тему. Антон абсолютно не задумывается, что он рисует, и в конце концов выходит портрет Арсения с подписью рядом: «Агенство Разбитых Сердец». Именно эта фраза красуется на футболке, и Шаст видит в ней «АРС». Антон стыдливо прячет глаза в блокноте с работами, замечая, что начинает везде видеть имя преподавателя. Сразу после пары Шаст собирается вынырнуть из аудитории, как вдруг Арсений просит его остаться. У того рябит в глазах. «Блять», — звучит слишком неуверенно, и Арсений вопросительно изгибает бровь. — Откуда засосы? — требовательно спрашивает он, прожигая Антона взглядом. Последний мнется, отводит взгляд и не перестает поправлять футболку. — Не скажу, — как ребенок, выдает Антон, в очередной раз отворачиваясь к стенду с самыми важными датами в истории России. — Это Ира? — предполагает Арс, удерживая Антона за запястье, чтобы тот не вырвался. — Нет. «Это вы, блять, постарались». — Тош… — Это пылесос. — Чего? — Арсений готов смеяться, а Антон заливается краской. — Ну, я экспериментировал. И какая тебе разница до моих засосов? — смело говорит Шастун, не замечая, как в неформальной обстановке переключается на «ты». — Интересно просто. Дома увидимся. Антон наконец уходит, а Арсений понимает, какую хуйню сморозил. Дома увидимся. «Ну, пиздец», — тихо выдает Арсений и сам не понимает, радоваться ему или смеяться. С одной стороны, засосы — не дело губ Кузнецовой, а с другой стороны — чьих же тогда? Шаст по дороге домой залетает в магазин светотехники, чтобы выбрать светодиодную ленту длиной в пять метров. Арсений сегодня без машины, поэтому на час позже Антона он едет на метро. К нему постепенно возвращаются события вчерашнего дня. Приятный запах, алкоголь, звонок Паши, мягкие руки, объятия. А где Паша, кстати? «Блять», — шумно выдыхает Попов, когда до него доходит. Неужели метки на шее Антона — дело губ Арсения? И Антон ему об этом не сказал… А почему? Зачем он соврал? Они встречаются на балконе, когда Антон уже заканчивает клеить подсветку по всему периметру. Арсений начинает издалека и тихо спрашивает: — Почему у нас на балконе революция, а я об этом не знал? — шутит, облокачиваясь об стекло. — Тебе разве не нравится? Я планирую еще кресла-мешки купить, круто же. Попов задумчиво хмыкает и вытаскивает из переднего кармана айкос. За несколько лет проживания здесь он не задумывался сделать из этого местечка что-то уютное. — Я вообще не за этим. Почему ты мне не сказал, что это был я? Я извиниться хотел, — решает в лоб спросить Арсений, потерявший уже терпение. — Ты? Что? Не неси бред, это был не ты, — продолжает отнекиваться Антон. — Пылесос, — напоминает он, прикрывая свободной рукой побагровевшую шею. — Мне привиделось, значит, — заметно грустнеет Арсений. Антон отводит взгляд и нервно покусывает губы, лишь бы не выдать свою ложь. «Да, Арс, привиделось». — Арс, я хотел тебя попросить, чтобы ты свозил меня в икею, — он резко меняет тему, и это срабатывает: Арсений соглашается и, кажется, забывает о засосах. Антону нравится превращать балкон в место для уютных посиделок. Он уже убирает мусор, пока Арсений курит, задумчиво поглядывая куда-то в звездное небо. — Давай прямо сейчас? — предлагает Арс, когда заканчивает курить. — Давай. Перед тем, как начать собираться, парни проверяют работоспособность и цвета подсветки и, удовлетворенные качеством, оставляют светодиоды в покое. Антону нравится особенно фиолетовый и красный. Фиолетовый — романтика. Красный — секс. У Шастуна такое сочетание цветов ассоциировалось с Антеросом и Эросом. Шаст быстро одевается, и они вместе выходят из подъезда, направляясь к машине Попова. — Что я вообще пытался вчера сделать? Ты меня вроде вел домой? — спрашивает Арсений, пока достает ключи и снимает блокировку с машины. «В этот раз легче справился», — с сарказмом подмечает про себя Шастун, однако сейчас смеяться он совсем не хочет: груз недосказанности слишком сильно давит на плечи. — Арсений Сергеевич… Ой, Арс, я не хочу говорить об этом, — Антон ошибается, по привычке называя Арса по имени-отчеству. Они за небольшой промежуток времени добираются до торгового центра и выбирают стулья, перед этим рассматривают мелкие элементы декора, разговаривая об учебе и обсуждая исторические события. — Эти? — Антон указывает на мягкие кресла мешки серого цвета. — Мне нравится. Слушай, Тош… — Чего? — оборачивается Антон. Арсений забирает с полок двух плюшевых акул и вручает их в руки Шасту. — Арс, сколько тебе лет?.. — интересуется парень. — Вообще-то, это и тебе тоже. Антон закатывает глаза, улыбаясь. Его не приходится долго уговаривать, потому что это подарок Арсения. — Арс, мне нравится дружить с тобой. Ты интересный человек, — будто сам себе признается Шастун, совсем незаметно краснея. — И мне нравится, что ты студент, с которым можно просто общаться без зазрения совести. «Со мной можно без зазрения совести общаться, можно без зазрения совести оставлять на мне метки, да хоть трахать меня без зазрения совести можно, я ж все равно ничего не скажу. Ссыкло», — мысленно распинается Антон, но внешне сохраняет спокойствие. Еще и улыбаться умудряется — впрочем, выглядит так же глупо, как и улыбка Арса в этот момент. Они улыбаются от того, что осознали, что отношения учитель-ученик — это совсем не то, что относится к ним. Они хотят узнать друг друга как обычных людей, и то, что Арсений оказался его преподавателем, — это только стечение обстоятельств. В конце концов, вернувшись из Икеи, они обустраивают балкон, добавляют мелкие детали и, усевшись в новенькие удобные кресла, просто слушают тишину. «Может еще музыкальную колонку купить? Для таких вечеров. Да и дома пригодится…» — размышляет Антон, после чего говорит: — Я, наверное, пойду. Спасибо за день, — он направляется в сторону двери. — И за акулу спасибо, — добавляет он, уже стоя у порога своей квартиры. — Да, собственно, не за что, — слегка смущается Арсений. — Добрых снов, Тоша. — И тебе, Арс, — легко выпаливает Антон, замечая, как на последнем слове его язык от смущения словно обжигает, а последнее слово получается совсем тихим. В квартире Антон садится за ноутбук, чувствуя, как рядом маячит Белка. Она, похоже, что-то просит, но Шаст не понимает. Парень достает из рюкзака скетчбук и вырывает оттуда листок с Арсением, ножницами подрезает край с перфорацией и приклеивает этот рисунок над рабочим столом. Добавляет атмосферности, что ли. Арсений аккуратно заходит через балкон. — Шаст, ты в моих пакетах забыл собачий корм, — зовет Попов, стоя на порожке балкона и мнется, замечая, что Антон что-то усердно клеит. Антон в панике. К нему через балкон зашел его сосед-учитель, который оставил на теле Антона видимые и невидимые следы от своих губ и зубов и увидел, как парень клеит на стену рисунок Арсения. Или не увидел? «Пиздец-пиздец-пиздец-пиздец-пиздец», — проносится в голове парня, но ничего уже не изменить. — Миленько, — Арсений, заметив содержимое рисунка, оставляет несколько пакетиков с кормом на краю стола и удаляется. «Блять, вот, блять, нахуй, блять… Пиздец, короче», — только и думает Антон, совсем не замечая радости Белки, почуявшей еду. Арсений заползает на кровать, обдумывая все, что увидел. Он точно не заметил все детали из-за плохого зрения, но там была эта футболка с аббревиатурой. Арсений хмыкает, вспоминая, с каким усердием Антон крепил рисунок над рабочим столом, и в груди разливается приятное тепло. Гораздо более приятное, чем алкогольный жар. «Почему я вообще о нем думаю?», — спрашивает себя Арсений, стараясь выкинуть из головы предмет своего обожания, но ему это сделать так и не удается.