Хён, просто отдохни

Феликс стоит перед дверью студии Чана уже около 10 минут. Он сам не может сказать, почему так нервничает, для чего стоит и продумывает абсолютно каждый ход: как поздороваться, как начать разговор, для которого, собственно, и пришёл, как не сболтнуть лишнего и тд и тп. Ликс и сам понимает, что это глупо — так из-за этого нервничать, нет никаких поводов или предпосылок. Поэтому, спустя ещё минуту, он, так и не имея конкретного плана и решив просто плыть по течению, трижды аккуратно стучит и слегка приоткрывает дверь. — Хэй, хён, можно? — спрашивает Феликс, чуть заглянув внутрь. Чан, как и ожидал младший, сидит за ноутбуком, в окружении кучи каких-то бумаг и огромным стаканом кофе рядом. — О, Ликс, — увидев посетителя, ответил лидер, улыбнувшись, — конечно, проходи. Всё нормально? Всегда вот он такой. "Всё ли у меня нормально" — думает Ликс. Сердце младшего снова щемит от теплоты, которую он испытывает к своему лидеру за его заботу и беспокойство за группу. За каждого её участника. Но когда он начнёт заботиться и беспокоиться о себе? Или, кто будет заботиться и беспокоиться о нём? — Всё хорошо, не волнуйся, — спешно отвечает Феликс, закрывая дверь и опираясь на неё спиной, — а ты как? Чан немного тормозит с ответом, пару секунд просто смотря на Ликса, но будто не видит его, будто смотрит сквозь. — О, я в порядке, — в итоге всё же выдаёт он, улыбаясь. Пытаясь улыбаться. Феликс бы даже поверил этой улыбке, если бы не жуткие тени под глазами старшего и излишняя бледность, явно кричащие о многонедельном недосыпе. — Ожидаемо, — тихо говорит младший. — Что ты имеешь в виду? — недоумевает Чан, пару раз тяжело моргнув. — Ожидаемо, что ты в порядке, — поясняет Феликс, проходя в комнату и усаживаясь на чёрный кожаный диван рядом с креслом лидера. — Ты всегда так говоришь, даже если всё ничерта не в порядке. До сих пор слабая улыбка хёна пропадает с его лица. Он сидит полубоком к дивану и Феликсу, смотрит куда-то перед собой, в сторону двери. — Почему ты не рассказываешь, хён? — начинает Ликс. — А что мне рассказывать? — Чан больше не пытается изображать энергичность в своём голосе, и теперь так хорошо слышно эту усталую хрипоту, — Зачем? — Затем, — сразу отвечает младший, — что тебя это тревожит. На тебе лежит очень много, но ты не пытаешься облегчить эт- — Потому что я не хочу забивать вам головы ещё одним грузом, — перебивает его Чан, разворачиваясь на стуле к Феликсу, — у группы сейчас и так не самые лучшие времена, а мои рассказы о личных проблемах и переживаниях лучше никому не сделают. — Тебе сделают, хён, — отвечает Феликс, делая особый акцент на первом слове. Чан мгновение молчит, а потом говорит: — Не так важно, что со мной. Важно то, что с ребятами, и я должен делать так, чтобы вам всем было как можно менее плохо. — Ты тоже часть группы, хён, — вымученно говорит младший, — и если ты будешь так печься обо всех, что будет с тобой? Мы все тоже волнуемся о тебе, не меньше, чем ты о нас, но как мы можем помочь, если с тобой всегда "всё в порядке"? Чан упирается локтями в колени и опускается лицом в ладони, растирая его. Феликс начинает жалеть, что не продумал план. Его постепенно одолевает нервозность. — Хён, — позвал он, нащупывая пульс на сонной артерии. Услышав короткое "мм?" в ответ, Ликс продолжил: — Я здесь именно для того, чтобы позаботиться о тебе. Почему Феликс так покраснел? Чан поднял лицо, глядя на него. Брови немного сведены, на губах лёгкая, совсем невесомая улыбка, но в глазах читаются всё те же усталость и нервозность, ставшие, казалось, его неотъемлемой частью. — Ликс, тебе не стоит беспокоиться, не нуж- — Нужно, — прервал он, вставая со своего места и подходя к креслу лидера. Чан откинулся на спинку, ожидая дальнейших действий. Феликс немного мнётся, но в целом выглядит довольно уверенно. — Дай руку, — говорит он, протягивая ладонь. Чан немного опешил, явно не ожидая ничего такого. Но спустя пару секунд он берёт Феликса за руку, и встаёт, когда тот тянет её. Младший подводит лидера к дивану и усаживает его, надавив на плечи. Садится рядом, поджав одну ногу под себя. — Хочешь ты того или нет, — начинает веснушчатый, — но я никуда не уйду, пока мы не поговорим и ты мне всё не расскажешь. Чан глубоко вздыхает и опускает взгляд на заламывающиеся от нервов пальцы. — Я... с чего мне начать? — Давай с того, когда ты последний раз спал, — отвечает младший спустя пару секунд размышлений. — Сегодня ночью. — И сколько? — Примерно с 5 до 8, — неоднозначно ответил старший. — То есть в лучшем случае два с половиной часа, — подытоживает Ликс. Чан молчит. — Чем ты занимался до того, как я пришёл? — продолжает разговор Феликс, придвигаясь немного ближе. — Оформлял документы на грядущий камбэк, — отвечает лидер, — ну там, сам знаешь, оформление авторства на песни, договоры со стилистами и всё в этом роде. В этот раз это занимает больше времени, потому что директор говорит оформлять договоры на 7 участников... Ликс молча слушает. — Я вообще его не понимаю, — продолжает Чан, — уже прошло достаточно времени, чтобы прояснить эту ситуацию. Более того, есть куча доказательств того, что это всё просто слухи. Но он словно оглох и ослеп одновременно. Ему плевать на письма школьных друзей Джини, он закрывает глаза на интервью его учителей. — Да, он такой убл-... — Ликс вовремя замолкает. Чан, прекрасно понимая, что тот хотел сказать, посмеивается в ответ, — Я столько с ним разговаривал, предлагал столько альтернатив решения. А он... сам видишь. Младший кивает. — Ещё и хейтеры, — при этом слове Феликс слегка сводит брови и сжимает челюсти, — для них это такая удобная ситуация. Выводить хэштэги, развивать это в сети, вовлекать стэй в конфликты. Джинён же ведь понимает это всё, — Чан трёт переносицу, — на него самого столько хейта полилось после дня рождения Джини, но он... нихрена не делает. Блондин придвигается ещё на пару миллиметров ближе, протягивая руку, но почему-то одёргивая себя. — Я просто не понимаю, — продолжает Чан, — что я, как лидер, должен сделать, чтобы исправить это. Чтобы группа снова была... вместе. Феликс слышит, как дрогнул голос. — Хён, — тихо зовёт младший, наконец придвигаясь совсем вплотную, обвивая руками плечи своего лидера, — хён... Чан, ты и так много делаешь. Для всех. Для нас, для стэй, для агенства. — Видимо, недостаточно, — отвечает тот, обнимая тело младшего в ответ. — Неправда, — у Ликса тоже начинает пощипывать глаза. Он зол на их директора, зол на этих сраных хейтеров, не дающим всем спокойно жить, будто и так проблем мало. Чан упирается лбом в худое плечо Феликса, пока тот успокаивающе водит ладонью по его тёмным, уже не таким кудрявым от частых покрасок и утюжков, волосам, играя пальцами с прядками. Ликс, падая на диван, тянет старшего на себя, заставляя того лечь сверху. Сердце Феликса отчего-то так сильно стучит. То ли оно разделяет боль лидера, то ли это всё от злости, то ли... он не понимает. Чан устраивает голову на груди Ликса, а тот утыкается лицом в тёмную макушку, вдыхая въедливый запах средств для укладки. Одной рукой он обнимает голову старшего, медленно поглаживая затылок и часть шеи большим пальцем, другой ласково водит по его спине, то просто скользя своей крохотной ладошкой, то выводя непонятные даже ему самому узоры кончиками пальцев. Дыхание Чана постепенно успокаивается, становится тихим. Феликс чувствует, как ровно бьётся сердце напротив своего собственного. — Иногда... — начинает Чан, его голос приглушён одеждой и телом Феликса, в которых лидер спрятал своё лицо. Но он сразу же замолкает, — так хочется домой. На эти слова младший закрывает глаза, медленно выпуская весь воздух из лёгких. Но даже так по его лицу пробежали две горячие дорожки. — Мне тоже, хён, — кажется, его голос звучит вполне спокойно, — тоже... хочется домой. Они оба крепче сжимают свои объятия. Спустя, кажется, 10 минут, Чан говорит: — Мне надо провести комнату. Но не пытается встать с младшего. — Потом проведёшь, — отвечает тот, напрягаясь, готовый удерживать лидера, если тот попытается уйти. — Но стэй ждут- — Стэй тоже хотят, чтобы ты отдыхал, — перебивает Ликс, — поэтому... Он крепче обвивает шею старшего, утыкаясь щекой в его лоб и слегка потираясь. — ...хён, ни о чём не волнуйся и просто отдохни. Чан не пытается спорить. Просто молча соглашается. Спустя несколько минут, убаюканный крепкими объятиями и нежными поглаживаниями младшего, он уже тихо сопит в его плечо. А Феликс, перед тем, как тоже уснуть, берёт телефон Чана, торчащий из его кармана, заходит в приложение и оставляет небольшое послание-предупреждение для стэй о том, что, к сожалению, сегодняшняя комната переносится на следующую неделю. И они оба спят на узком для двоих чёрном диване. И кажется, это первый раз за очень долгое время, когда Чан так хорошо спал.