Нам нужны касания

Что вы знаете о нездоровых отношениях? Мало, много, нихуя? Может, состояли? Или вы такие же, что всё ещё состоите? Антон слишком хорошо знает, что значит быть в человеке. Когда весь, до краёв. И дело даже не в физическом плане, а в моральном. Хотя, скорее, тут аморально всё. Это не романтично нихуя, когда какой-то человек весь в тебе: течёт по венам вместо крови, заполняет лёгкие вместо кислорода, и даже во снах ты не видишь ничего, кроме него. Это характеризуется, как пиздец, не иначе. А ведь Антон изначально наивным был, тупым даже, истинно верил в светлые чувства. Ведь иначе как, если это Арсений? Но потом осознал всю сущность бытия, когда Попов представил на корпоративной вечеринке своего парня — Олега. Тогда Антон выпал в осадок, набухался и весь следующий день лежал овощем в квартире Димы, пока супруги Позовы с сочувствием на него косились. Одному лишь Диме был известен весь пиздец, который свалился на Антона, но будь он хотя бы немого разумным — сразу бы вышел из этих отношений. И Антон бы сумел справиться со своими ублюдскими чувствами к Попову, но тот смотрел так жалобно, целовал страстно, и отказать ему было не под силу. Да и как, когда Арсений в каждом моменте его жизни: на съёмках, в интернете, даже в квартире всё провоняло его парфюмом, а в шкафу валялись его сменные вещи. В ванной вторая щётка, даже тупые тапочки с кроликом стояли под кроватью. И знакомы они не первый год, знали друг друга не только как любовники, но, как и просто близкие люди, только вот тогда Антон истинно не врубался, что эта история не имеет счастливого конца. Арсений своего мужика не бросил, убегал звонить на балкон, а потом снова лез с поцелуями. Аморально, мерзко, так по гнилому, но никто ничего обрывать не спешил. Арсения всё устраивало, на первый взгляд, а Антон стал зависимым. Теперь он понимал, что значит подсесть на человека, и лучше уж сдохнуть от дряни в венах, чем с Арсением в сердце. Бледные пальцы с разбитыми костяшками тушат окурок о пошарканную стену, и Антон задумчиво шевелит пальцами, силясь вспомнить, когда успел так изуродовать свои руки. Вероятно, это случилось на днях, когда он увидел до тошноты милую историю от Арсения, где он снова счастливый, такой пиздецки красивый и романтичный, готовит что-то, по-ублюдски спрашивает никому не нужные советы, а на следующей истории уже отмечает Олега. И этого достаточно, чтобы Антон сорвался, снова набухался и разбил зеркало в ванной. И его кровь уже засохла на ручке двери, опала тяжёлыми каплями на новый паркет, но Шастуну было так всё равно. Ему не нужен был порядок снаружи, когда внутри пустота. Арсений выпотрошил его, вывернул все внутренности, покрошил на куски, а Антон всё позволял, сам вложил в руку нож и раскрыл руки, мол, вот он я — начинай. Антон его любит так, что челюсть сводит. Он без него уже не может, не хочет. Он живёт Арсением, им дышит. Антон полностью в зависимости, утонул, ушёл на дно и гниёт, никому нахуй не нужный. Потому что Олег — правильный и умный, кандидат наук и неплохо танцует. Он весь из себя ахуенный: не курит, пьёт только вино изысканное, как какой-то мудак, носит костюмы почти всегда, туфли начищены до блеска, что Антона слепят и вызывают желание на них сплюнуть, лишь бы сбить этот лоск. Олег — он идеальный какой-то, причём подстать Арсению. А Антон простой, как пять копеек: он курит, матерится дохуя, заумные книжечки не читает, пьёт самое дешманское пиво, и не потому, что нищеброд, а потому что ему по кайфу и это. У Антона на душе мерзко, гадко, склизко так, и когда он видит на экране Димкин номер, даже отвечает с чётким чувством, что тонет в этом болоте. Он в нём по самое горло и уже не выбраться. — Шаст, харэ зарывать себя глубже в гроб, всё равно такую яму хрен выкопаешь, шпала. Пошли, бухнешь хоть, — не дожидаясь ответа, Позов сбрасывает, потому что нехер с Шастуном сопли размазывать. Нихуя такая методика не помогает и душу это никак не залечивает. Антон собирается, но и в клубе всё как обычно: потные тела, бухло и наркота с обычным табаком. Даже рука тянется, потому что он заебался, но Дима разум не просрал и выбивает дурь из руки, жаль только, не из головы. Но Ира появляется неожиданно вовремя: вся такая красивая, милая, ласковая, как кошка, но в глазах бесята, потому что она узнала его, не тупая, смотрит телек, и вся из себя нежная. Антон усмехается, но ему такая неприкрытая корысть даже нравится, Ира не играет роль, которая ей не приписана. Она сразу ясно даёт понять, что знает и про популярность и про деньги, и ей, в общем-то, срать на чувства и слухи про голубую душу Антона, она показывает чего хочет и Антон не смеет отказать. — Найди меня в инсте, — просит Шастун, и Ира, девочка умная и хитрая, глазками стреляет и по блядски волосы на пальцы накручивает. — Так давно подписана, это ты меня найди. Антон хмыкает, но ищет, находит и тычет «подписаться». Ира даже отдалённо на Арсения не похожа, она не залечит раны, но и новые не оставит, а карман с деньгами полон, Антон не жадный. У них словно в глазах жизнь пролетает и каждый уже знает, что друг друга будут использовать. Ира не теряется и не лепечет, хватает телефон Антона и начинает снимать сторис, при этом виснет на нем и притирается всем телом, поёт что-то, а Антон потерянный, утыкается в её волосы, дышит приторными духами, прячет лицо, чтобы хмурым ебалом не светить, и позволяет девочке-актрисе играть роль за двоих. Ира в конце звонко, даже сквозь музыку слышно, целует его в щеку и отстраняется. Отмечает себя на истории и выкладывает, а потом с победной ухмылкой суёт телефон ему в карман, при этом задерживая руку на промежности. И взгляд блядский, знающий, чего хочет, в то время как Антон ведомый. Но ему, в общем-то, чисто плевать. Он устал быть правильной, но ненужной игрушкой Арсения, пока тот тусуется в Питере со своим уродом. Пора Антону послать Арсения нахуй и уже именно фигурально, потому что заебал, потому что он не видит, что уничтожает Антона. Не видит, как разбирает его на атомы. И Антон знает, что переспал бы с Ирой на ура, возможно, даже в этом клубе, в туалете, пусть это и кажется мерзким, но Дима его хватает за руку и уводит за столик, не позволяя закосячить свою жизнь ещё больше. Хотя, казалось бы, куда больше? Антон не ждёт звонка или сообщений, он даже сторис не смотрит, ему срать, что вышло и что думают фанаты, ему б исчезнуть вообще, но Арсений звонит и Антон ненавидит себя, потому что сердце замирает, руки дрожат и хочется выть волком, потому что всё нутро тянется к нему. — Круто отожгли? — без приветствия, сразу в цель, и Антон кривит губы, но прикрывает глаза, как мазохист, наслаждаясь его голосом, от которого внутри пропасть. Он его снова режет, кромсает и даже не понимает, что Антон на исходе. От него скоро совсем ничего не останется, потому что даже спустя столько времени — он влюблён. Так пиздецки сильно, что от этого нельзя спастись, как бы ни хотелось. — Да, было классно, — Антон врёт, но на душе приятно разливается теплом, потому что он знает, что Арс сейчас снова на балконе, скрытный, сука, кусает губы, теребит сигарету, но не закурит, нет, ведь это Антону плевать, что делает Арс, он его любого примет, а Олег такого не приемлет. Он правильный, и Арс ему подчиняться готов. — Зашибись, — слышимо хмыкает и Антон так и видит, как Арсения ведёт от сдерживаемой злости. Антон его знает лучше, чем самого себя. И это, блять, тоже больно. — А она тоже трахается классно? Антон морщится, потому что голос Арсений жёсткий, не отдаёт теплом, такой непривычный и чужой, и кот, влюбленный в Арсения, который живёт в Антоне, уже прижимается к земле, готовый тереться о ноги и вымаливать прощения. — Я не спал с ней, в отличие от тебя и Олега, — выплёвывает Антон и снова ударяет разбитыми костяшками по столу, сдирая запекшуюся кровь и открывая рану повторно. Но ему не привыкать, душа кровоточит уже долго, и живёт же, пусть и больно. — Пока не спал. Антон добавляет чисто из мести, вредности и, желая, чтобы Арсу хотя бы немного было больно. — Я через три дня прилетаю. — Круто, — фыркает Антон, размазывая кровь по пальцам. — Снова съёмки или Олегу нужно? — К тебе нужно, блять. Заебал, Шаст, — рычит Арс, и Антон лыбится, но эта улыбка больная, потому что ему нравится злость Арса, но это же ничего не меняет. Они оба чокнутые. Арсений отключается первый, но Антону как-то всё равно. Ему не хочется его слышать, видеть, не хочется им дышать и от него зависеть. Но это пока, стоит Арсению появиться на пороге, такому родному и красивому — и Антон ему сразу всё простит. Проходили, знаем. Антон будет лежать в ногах, как преданная псина, причём ударение можно ставить как угодно, один хер исход будет одинаковый. Арсений не соврал и приезжает ровно через три дня. Антон его не встречает — много чести, но когда слышит, как в скважине щёлкает замок, напрягается всем телом. Парфюм Арсения чувствуется раньше, чем на пороге комнаты появляется сам Арсений. Антон впивается пальцами в подлокотник дивана, сжимается, и сдерживается, чтобы не обнять желанное и любимое тело. Он его ненавидит уже так же сильно, как любит. — Даже не поцелуешь? — Арс облокачивается плечом о косяк и невесело усмехается, пряча руки в карманы джинсов. Он выглядит, как божество, в этих своих обтягивающих джинсах с рваными коленями, чёрной футболке с надписью «нужён» и с чуть растрёпанной причёской. Он красивый, изысканный и родной сердцу. Антон сразу вспоминает, как лечил его от ангины две недели, потому что тот снова гулял в своих рваных шмотках. Арсений валялся с температурой, выглядел жалко, но по родному, и отказывался видеться с Олегом, чтобы его не заразить. Антон шутил, ерничал, злился, кусал губы до крови от обиды, но всё равно был рядом, заботился и любил. Взгляд Арсения тяжёлый, он словно проникает в самую душу, раскапывает саму суть Антона, и от этого Антона морозит. Взгляд голубых глаз бывает ледяным, но иногда тёплым, как чисто летнее небо. Но сейчас он не греет, совершенно, кажется, они оба пусты. И почему-то, Арсений всё равно продолжает к Антону приезжать, не позволяя переболеть. Но Антон и не хочет, ему тяжело, больно, но совсем без Арсения — невозможно. Он без него вскроется, без преувеличения. Такова реальность. И Арсений думает так же, потому что шумно выдыхает, проводит ладонью по лицу и в два широких шага оказывается у дивана, на котором сидит Антон, падает на колени, обхватывает руку Антона своей и кладёт себе на щёку, заглядывая в зелёные омуты, как побитый пёс. — Считай меня мудаком, уродом, тварью, но…блять, Шаст, я так скучал, — Арсений выглядит жалобно и жалко, прямо как в дешевой драме, но кто он ещё, если не актёр? Только это не кино, они ломают друг друга, а расстаться не могут. Да и как, если они даже не встречаются? Это не отношения, а просто дружба с привилегиями, когда друг и плечо подставит, и бухнет с тобой, и сопли утрёт, и трахнет. Ну, так, чисто по-дружески. Антон пропускает пряди Арса сквозь пальцы, хмыкает чему-то и морщит нос от слабого жжения в глазах. — Если хочешь познать смерть — нужно полюбить, а чтобы познать любовь — нужно умереть. — Глубокая мысль, особенно, когда я стою перед тобой на коленях, — фырчит Арс, но ему нихера не смешно, потому что руки Антона привычно влажные и теплые, родные, но вот взгляд убитый. — Ну да, хуйня эта ваша философия, лучше отсосать, — ухмыляется Антон, пытаясь сделать больно, но сейчас им больно обоим настолько, насколько это возможно. Антон — место, где Арсений может быть, как дома. И нет, дело не в месте, не в Москве, а в самом Антоне. Окажись они на другой планете, Арсений будет чувствовать, что всё равно дома, пока рядом Антон. И он, правда, пытается понять, почему в жизни всё так пиздецки устроено, почему он не встретил Шаста раньше, почему привязан к Олегу так сильно, что не готов отказаться и от него. А ведь Арс начинал с Олегом всю свою осмысленную жизнь: они вместе учились, вместе пробовали сигареты, вместе пробовали перебирать девушек, а потом вместе попробовали друг друга. Поступили на один факультет, только Арсений потом сбежал на актёрский, а вот Олегу бизнес пришёлся по душе. Они встречались, они любили друг друга, были опорой, хотя часто ссорились и даже расходились пару раз, но каждый знал, что это не навсегда. Да и как тут бросить того, с кем связана вся жизнь? Они оба понимали, что эта страна ещё не созрела быть толерантной, поэтому вместе не раз убегали от шпаны, хотя и вместе же получали за углом, когда убежать не смогли. Олег и Арсений — это закономерность, а вот Арсений и Антон — исключение. Когда всё началось, Арсений даже не понял, просто Шаст был таким ребёнком, таким милым и непосредственным, казался котёнком, которого выбросили в мир неподготовленным, но при этом много жестикулировал, матерился и курил, пил как не в себя, рассказывал шутки так эмоционально, что не улыбаться было кощунством. Арсений был очарован этим ребёнком под два метра, но вот потом стало не до смеха — Шаст вдруг вырос. Нет, он был таким же очаровательным, только теперь они оба пылали от касаний, оба горели изнутри, и когда Арсений впервые попробовал его губы — Олег остался где-то далеко за пределами, потому что в Антоне огонь, который зажигает и Арсения. А дальше остановиться не вышло, хотя Арсений пытался. А сейчас это стало и вовсе невозможно, потому что они такие разные, но каждый дорог сердцу. И Арсений знает, какая он мразь, знает это и принимает. Они не говорят слов любви, когда оба поддаются друг друга навстречу, встречаясь губами. Антон не кричит о своей боли, не строит обиженку, лишь срывает с Арсения эту чертову джинсовку, потом скидывает футболку, видит засос на шее и рядом с ним ставит новый, более яркий. Свой. Антон далеко ведь не дурак, он знает, как прекрасно Арсу трахалось с Олегом и как хорошо теперь ему с ним, но ничего поделать не может. Видимо, у него судьба такая, делить любимого человека с другим. Да и как тут кого-то винить, ведь сам Шастун не спешил выбраться из болота, особенно когда Арсений насаживается на него, лишая последнего рассудка. Их секс громче слов, они, смотря в глаза друг другу, двигаются быстро, дико, даже жёстко, и порой Арсений морщится от того, как больно Антон сжимает пальцами его бёдра, окрашивая молочную кожу в синий, но они оба чокнутые, а один из них без другого вообще умрёт. Арсений такой красивый: он выгибается в спине, подставляясь под поцелуи, прикрывает свои невыносимые глаза, раскрывает рот в немом стоне, а потом кончает так же красиво, пока Антон дрожит совсем не эстетично, загнанно дыша в шею и сжимая Арса в своих руках. Антон скидывает напряжение, но в груди не становится тепло, не становится в голове легко, напротив, в горле ком, потому что такое видит другой, это же тело обнимает другой. И Арсений никогда не будет принадлежать Антону, потому что эта история не про «долго и счастливо». — Я курить. Антон надевает на себя джинсы, прямо так, на голое тело, и срывается на балкон. В глазах щиплет, как у подростка, но в голове гадкий голос шепчет «А что ты хотел? Для таких чувств нужно выбирать тёплых людей, а ты выбрал того, кто был уже занят». — Без тебя не могу и с тобой невозможно, — устало усмехается Антон, мажет кулаком по бетону, снова обдирая костяшки, а потом уже курит. Почти всю пачку, пока не коченеет всё тело, ведь на улице не тепло. Они лежат в тишине, наслаждаясь тишиной и спокойствием, хотя всё здесь относительно. Антон гладит Арсения по плечу, иногда срывается на нежные поцелуи, потому что да — ненавидит, да — презирает, да — ему пиздецки больно, но не любить Арсения он уже не может. Антон не помнит, каким был до него, он вообще уже ничего не смыслит: он поломанный, он раздавленный, но он так же готов разорвать себя на последние части, лишь бы это чудо с голубыми глазами улыбалось. — Как думаешь, в другой реальности мы счастливы? — Арсений думает о том же, поэтому задумчиво водит пальцами по светлой коже, посылая россыпь мурашек вслед за своими действиями. — В другой реальности я бы в тебя не влюбился.

Если бы мы знали, как влюбляться, Тогда наверняка бы выбирали себе теплых людей,

Антон говорит честно и видит, как бледнеет Арсений, как болезненно жмурится и кивает, принимая такой ответ, потому что честно. В другой реальности Антон встретил бы какую-нибудь расчудесную Нину или ту же Иру, любил бы её безумно, женился и завёл бы детишек. В другой вселенной Антон — не поломанный мальчик, а крепкий юноша с улыбкой, заменяющей солнце. В этой реальности Антон когда-то тоже таким был. Когда-то, до встречи с Арсением.