Гость в своем доме

— Это… Так непривычно… Неправильно, — промямлил Хината. Скорая уехала несколько часов назад. За это время Кагеяма кое-как смог убедить Шое спуститься с двери и даже немного его успокоил. Все это время младший бродил неестественно раскрытыми глазами по пастельного цвета стенам, которые, казались, давили на него всей своей тяжестью. Хината пару раз вздрогнул, пытаясь отогнать от себя навязчивые мысли, но что делать, если сам в мгновение ока он стал всего лишь чьей-то навязчивой мыслью? — Хей, над чем задумался? Голос Кагеямы почему-то успокаивал, и Шое лишь прикрыл глаза, стараясь как можно лучше расслышать каждую нотку в чужом голосе. — Мне, честно говоря, страшно. Он смотрел в тусклые глаза напротив и даже не догадывался, что внутри Тобио тоже клокотали чувства. Он старался не показывать их лишь по одной причине: так Шое волновался гораздо сильнее. Нужно было лишь создавать видимость контроля над ситуацией. Кагеяма почти справлялся. — Тебе не стоит бояться. Все будет хорошо, слышишь? Шепот старшего отражался невнятным шипением в голове Хинаты, так что последний едва кивнул, показывая, что он слышит. Но не слушает. — Я ведь исчезну, верно? Этот вопрос остался без ответа. Тобио ощущал, как что-то шевелится в груди, сжимается, а затем взрывается, врезается в фантомные ребра и сжимается вновь, чтобы повторить все еще раз. Это заставило его вспомнить времена, когда он был живым. И, честно говоря, Кагеяма предпочел бы никогда не чувствовать это вновь. Больно. Хината, не говоря ни слова, встал, побрел на кухню. Тобио повторил его действия спустя минуту. Младший уже успел взять на руки Томо и, покачивая его, грустно взглянул на животное. — Ты тоже скоро уйдешь, да? У старшего в груди что-то ёкнуло. Но нет у него сердца.

***

Прошло порядка трех дней, и Хината был словно не свой. Скоро ведь его похороны. Кагеяма сказал, что Шое может исчезнуть. Он в ответ рассмеялся. Он ведь не может исчезнуть, верно? — Тобио, — едва смог выговорить Хината. — Я себя дурно чувствую. Ну, насколько это вообще возможно. Кагеяма нервно обернулся после этих слов, взглядом прожигая в младшем дыру. — Могу ли я чем-то помочь? — Я… Не знаю. Не уходи. — Хорошо. Он невесомо провел по вьющимся прядям рукой, убирая их со лба. Карие глаза раскрылись, голос Хинаты дрогнул, когда он спросил: — Что происходит? Он приподнял полупрозрачную ладонь, которая почти сливалась с окружением, а затем и вовсе перестала быть видимой. — Мне жаль, — все, что сказал Кагеяма. — Эй, Тобио? — тихо произнес Шое, обращая внимание старшего на себя. — Ты мне нравишься, дурак. — Ты мне тоже, Шое. Они смотрели друг на друга, а затем тихо смеялись. Исчезла рука. — Я так много хочу сказать тебе, но понимаю, что не успею, — он все больше хрипел. — Знаешь, я… — Я знаю, — улыбнулся старший. — Спасибо, что скрасил кусочек моей вечности. — Не говори так! — Хината словно растаял, и от него почти ничего не осталось. Его уголки губ нервно взметнулись вверх. — Я буду скучать, — Кагеяма чуть склонился к лицу Шое, мазнул губами по чужим и отстранился. Последнее, что видел Тобио, был измученный взгляд, который через пару секунд исчез. — Знаешь, Томо, — едва шевелил губами Кагеяма, — похоже, теперь я совсем один.