Разрешите присосаться

Антон сидит за стойкой и едва не ковыряет в носу от скуки. Следующая группа квестовых энтузиастов у них только через час, и Антон чувствует себя уставшим, хотя, во-первых, не то чтобы он прямо очень много сегодня работал, во-вторых, он как бы вампир. Вампиры не устают. На самом деле, идея организовать квесты благодаря своей очевидной гениальности (Пашино мнение), действительно принесла довольно значительные плоды. С момента открытия их относительно небольшого бизнеса месяц назад им удалось заработать вполне приличную сумму. Настолько приличную, что она могла бы сравниться с монашками Сан-Эстебанского монастыря в Пиренеях (Серёжина цитата). Но дело было не только в деньгах, естественно. Для Антона это была прекрасная возможность наконец-то тусить среди людей, так ещё и довольно весело проводить с ними время. Для дополнительной подстраховки, чтобы он не напоролся ни на кого из своих знакомых из жизни, а потом не напоролся на осиновый кол, они просили предварительно указывать ФИО всех участников квеста. Таким макаром Антон избежал встречи с Макаром — когда-то лучшим прижизненным другом (что очень его расстроило, потому что ему пришлось сидеть в подсобке и наблюдать в мониторы установленных в квест-комнатах камер, как тот веселится, в совсем уже незнакомой Антону компании проходя созданный Антоном же квест). Но зато благодаря этой же предосторожности Антон смог подъебнуть своего школьного врага. Забавно, что в обоих случаях весомую роль сыграл Арсений. И если компании Макара Арсений просто провёл квест вместо Антона, а потом, заметив, то, каким несчастным тот выглядел после их ухода, вытащил гулять всю ночь по осеннему Воронежу, то узнав, что к ним записался Антонов мерзкий одноклассник, с которым у него были контры, сам предложил в темноте облить ему штаны водой, а потом начать причитать, что это впервые такое у них в квеструме, чтобы тридцатилетний мужчина обмочился. Антон тогда смеялся так долго и громко, что наверняка обмочился бы сам, если бы мог, а крайне довольный Арсений делал вид, что это мелочи. Вообще, благодаря квестам Антон стал много времени проводить вместе с Арсением. Он понимал, что заслуга была не то чтобы целиком и полностью его — Арс просто внезапно распробовал ведение квестов как вызов его актерским и режиссерским способностям, но и скрывать лёгкие и искристые радость и удовольствие, волнами исходящие от него в компании Антона, у Арсения не получалось. Ну и, судя по всему, он уже смирился и не слишком скрывал это. А Антон выгодно пользовался любым подходящим случаем, чтобы то осторожно коснуться Арсения, то сказать ему какую-то несусветную глупость, от которой тот рассыпался в смехе, то подколоть. Довольно часто с ними в квеструме тусил и Серёжа, и тогда становилось ещё веселее, хотя, конечно, и менее интимно. Дима в их «Лавке квестов» появлялся редко, потому что у него единственного работа была действительно очень важной и требующей всего внимания, а Паша заскакивал чуть реже Серёжи, но пару раз тоже участвовал в проведении квестов, оставшись после этого крайне довольным собой. Сегодня Антон работал один, потому что у всех членов семьи в преддверии Хэллоуина внезапно появились какие-то дела. Антон подозревал, что это очередная вампирская хрень, в которую его всё ещё не посвящали, но не обижался. Тем более, что Арсений обещал подойти к последней группе. Может быть, именно из-за того, что сегодня он был совершенно один, Антон устал и заскучал. Он в целом был не против одиночества — ещё при жизни он всегда знал, чем себя занять (в основном сном или прокрастинаторством в интернете), но, когда у него появилось с чем сравнить своё одиночество (компания крайне уникальных вампиров (в частности, одного конкретного) с огромным жизненным опытом), оно автоматически стало чуть менее предпочтительным. Антон сам себе корчит рожу — вовсе он и не был в одиночестве, у него за сегодня было уже пять групп, которым он потрясающе отвёл квесты, успев отыграть все необходимые роли (его любимой была роль стонущего в гробу мертвеца — он довёл стоны до такого мастерства, что сам несколько раз пугался). В момент, когда Антон решает развлечь себя тупорылым шоу на ютубе, где какой- то чувак приглашает к себе звёзд и звонит их контактам с детскими вопросами, в помещении материализуется Арсений. По какой-то причине в последнее время Антону кажется, что с каждым днём тот выглядит всё красивее и красивее, и с этим надо бы, наверное, что-то сделать (например, аккуратно выбрить ему лысину на голове), чтобы Арсений не мнил о себе что-то, но как-то даже не хочется. — Как дела? — томным голосом спрашивает тот, облокачиваясь о стойку регистрации, украшенную, как и всё в их квеструме, хэллоуиновским декором. Антон старается не хихикать, замечая, что локтём Арсений вмазывается в дурацкую декоративную паутину. — Более-менее, — весело отвечает он, снимая дурацкую маску Человека-паука, — для общения с клиентами, для ещё более пущей осторожности он всегда надевает маску. — Утром была группка девчонок, они визжали как резаные. Но, кстати, не наши постоялицы. Арсений фыркает и наконец замечает паутину, прилипшую теперь уже практически ко всему его левому боку. Он цыкает, закатывает глаза и принимается отдирать от себя липкую фигню, из-за чего пачкает ещё и руку и шипит. Антон чувствует, как от еле сдерживаемого смеха дрожат губы. — Да ёб твою мать, — ругается Арсений сквозь зубы, и Антон всё-таки не выдерживает — ржёт так сильно, что падает всем телом на регистрационную стойку, тыкая в Арсения пальцем. Тот смотрит на него с таким явным осуждением, что становится только смешнее, пока вдруг Арсений сам не фыркает с крайне довольным видом и не бормочет: — Какой же ты дурак. Всё ещё смеясь, Антон всё же хочет возмутиться — какого это хуя дурак тут он, пока вдруг не понимает, что сам вмазался в эту ебучую паутину. От этого становится только смешнее, и они хохочут, как конченые, уже вместе. Эмоции смеющегося Арсения такие приятные, что Антон уже в который раз думает о том, что хотел бы смешить его постоянно. — Обещаю в следующий раз следить, — сдерживая смешки, торжественно обещает он, и Арсений недоумённо смотрит на него, так что Антон пальцем указывает на свою красную в чёрную паутину маску, и их снова разносит. В момент, когда они всё же успокаиваются, в одной из квест-комнат вдруг слышится странный звук, вроде вскрика выхухоли (Антон знает, потому что он чересчур много времени проводит в интернете). Арсений разом выпрямляется, и его настороженная поза мигом отбивает всё желание Антона похуистично заявить, что это наверняка сама по себе включилась их ведьма. — Ты здесь один? — напряжённо спрашивает Арсений. — Э-э, да? — не слишком уже уверенно бормочет Антон, и тут его осеняет. — Это снова какой-то ваш козлиный розыгрыш? Точно такой же звук вдруг раздаётся в квест-комнате напротив. Антон закатывает глаза: записали какую-то выхухоль, подключились к рациям, разбросанным по всем комнатам, и теперь снова пытаются его напугать. Придурки. Антон на такое уже не ведётся. Внезапно звук будто бы множится и теперь звучит во всех трёх их комнатах и даже в подсобке сзади Антона. Арсений мгновенно перемещается к нему, и Антон закатывает глаза. — Арс, хорош, — лениво тянет он, стараясь перекричать усилившиеся вопли. — Стой смирно! — выпаливает Арсений, и что-то в его тоне Антону всё-таки не нравится. Он уже хочет похвалить Арсовы актёрские способности — всё же научился чему-то за пятьсот лет — как тот хватает Антона за руку, и Антон понимает, что настораживает не Арсов тон, а беспокойство и даже страх, исходящий от него по- настоящему. Это уже пугает до усрачки по-настоящему. — Что? Арс, что происходит? — не понимая, кричать ему или, наоборот, шептать, спрашивает Антон, наклоняясь к Арсову уху. — Ведьма, — сплёвывает Арсений, и в это же мгновение Антон с ужасом наблюдает, как под становящиеся уже невыносимыми завывания в комнате со стен начинают стекать тени, при том, что основной свет, наоборот, приглушается. Ведьма? Лампы начинают мигать так часто, что даже Антоновым вампирским глазам становится неприятно, а мерзкий звук уже режет уши. Арсений отпускает его руку и принимает нечто вроде боевой стойки, оголяя клыки. У Антона от страха трясутся губы, но он повторяет Арсовы действия и рычит. Сердце фальшиво стучит в висках, а в голову приходит самая дурацкая на свете мысль, что они с Арсением ещё не потрахались. В центре комнаты, там, куда стекаются все тени, начинает расти фигура. Лампочки мигают в последний раз и отключаются, и Антон думает, что, не будь он вампиром, уже грохнулся бы в обморок. Всё погружается в темноту, причём особенную — в обычной Антону всё равно всё видно, а сейчас он впервые за все годы посмертия понимает, что не видит дальше собственного носа. Завывания затихают в тот же момент. Антон всё-таки пытается найти руку Арсения и обхватывает его снова, уже готовый к тому, что сейчас закончится и его посмертие, как вдруг слышит глубокий женский смех. Комната возвращается в норму, лампы работают как надо, а посреди комнаты стоит высокая красивая женщина и смеётся. — Катя! — в возгласе Арсения смешиваются и облегчение, и злость, и Антон недоумённо переводит на него взгляд. — А-ха-ха! — хохочет ведьма. — Видели бы вы ваши лица. Арсений рычит, и по нему заметно, что он очень хочет разъебать весь квеструм. — Арсений, дорогуша, ну что ты! — корчит сочувственное лицо ведьма и наклоняет голову, от чего её и так большие голубые глаза кажутся ещё больше. — Многие пугаются ведьм! — она делает вид, что задумывается. — Правда вы единственные на моей памяти, у кого есть член. Арсений мгновенно перемещается к ней, но ведьма тенью перетекает к Антону так быстро, что тот даже не сразу замечает произошедшее. — Он всегда такой раздражительный, или только тогда, когда его пугают до мокрых штанишек? — тянет ведьма и снова хохочет. Антону вдруг приходит в голову, что, несмотря на то, что он сам попался, это едва ли не впервые в посмертии, когда Арсения при нём так сильно наебали. От этого, а ещё от отпустивших нервов тоже становится смешно. Они с ведьмой смеются на пару, и Арсений мечет в него такой оскорблённый взгляд, что Антону даже становится капельку стыдно. — Каждый раз смешно, — делится ведьма. — У него такое лицо. Смотри-смотри, вон там на виске жилка дёргается. Антон чуть не хрюкает, а Арсений поджимает губы. — Тебе очень везёт, что на тебя моя сила не действует, — бурчит он, и это звучит так по-искренне обиженно, что ведьма перестаёт хихикать и просто расплывается в улыбке. — Дорогуша, даже если бы действовала, ты всё равно не знал бы, что с этим делать, — ласково-насмешливо заявляет она, а потом таким же странным способом перетекает к Арсению и заключает его в объятия, а после целует в обе щеки. — Ну не дуйся. Антон, настроенный на Арсения (во многом потому, что эмоции ведьмы он считывает больше догадками, а не собственной силой, что с ним происходит впервые за последние три? четыре? года), ощущает, как тот расслабляется, и медленно отпускает собственное раздражение. — Какая же ты сучка, — бормочет Арс. — Даже не предупредила, что навестишь. — Завтра Хэллоуин, котёнок, я не могу пропустить тусовку. Ведьма наконец отлипает от Арсения, и в нормальном свете Антону удаётся её рассмотреть. Высокой и красивой она ему не показалась, но сейчас чётче заметны другие детали, вроде густой копны светлых волос, большого носа с горбинкой и острых скул. Они с Арсением красиво смотрятся рядом. — Представишь меня вашему новенькому? — весело просит ведьма, и Антон рефлекторно выпрямляется. — Прости, красавчик, что ты тоже попал под раздачу, но я не могла устоять перед искушением. Антон еле одёргивает себя, чтобы не обернуться и не посмотреть, к какому красавчику обращается ведьма, но та совершенно точно ему подмигивает, и он фыркает. — Катя, это Антон, новый член нашей семьи, — совсем уже расслабленно и даже смешливо представляет Арсений. — Антон, это Катя. Как ты мог заметить, она ведьма и порядочная заноза в заднице. — Но-но, без оскорблений! — качает пальцем Катя. — Попрошу не называть меня порядочной. Антон снова фыркает и протягивает Кате руку. — Очень неприятно познакомиться, — весело заявляет он. Катя впечатлённо оборачивается на Арсения и качает головой. — А ты быстро схватываешь, — одобрительно тянет она и пожимает Антону руку. — Неудивительно, что они тебя оставили. Антон уже давно привык, что вампиры и иже с ними обращаются с ним так, словно он какая-то зверушка, так что даже не обижается. — Это я их оставил, — только поджимает он губы, и Катя снова смеётся. — Туше. — Ты правда приехала просто на Хэллоуин? На вечеринку нечисти в Воронеже? — недоверчиво спрашивает Арсений. — В последний раз, когда мы с тобой связывались, ты была в Сантьяго. — Ну и когда это было, дорогуша? — смотрит на него Катя и показательно облизывает алые губы. — Может, я соскучилась и просто хочу повеселиться! Арсений прищуривается, и Антон чувствует в нём недоверие. Но оно не кажется негативным, это больше похоже на то недоверие, которое Арсений испытывает каждый раз, как если Антон топорно начинает очередной прикол, и Арсений просекает его раньше, чем он успевает претворить его в жизнь. — Ну ладно-ладно! — сдаётся Катя. — Не могу, когда он так смотрит на меня, аж мурашки по телу, — театрально делает большие глаза она, обращаясь к Антону. — Паша ваш меня попросил приехать, для чего, сама не знаю, не спрашивай. Арсений закатывает глаза и легонько пихает Катю в бок. От них исходит какая-то нерефлексируемая энергия, по которой Антон чётко понимает, что между этими двумя когда-то что-то было. Почему-то это даже не раздражает — несмотря на очевидную историю, так же очевидно, что сейчас эти двое наверняка даже представить ничего друг с другом не могут. — Но на Хэллоуин ты нас всё равно вытащишь? — обречённо спрашивает Арсений. — Конечно, дорогуша! — восклицает Катя. — И вам понравится! Хотя обычно Антон не чувствует чрезмерного энтузиазма по отношению к каким бы то ни было активным мероприятиям — в конце концов, последняя тусовка, на которую он пошёл, закончилась для него ничем иным, как смертью — но почему-то сейчас он вдруг загорается азартом. * Катя остаётся, чтобы посмотреть на их работу с последней группой, и добавляет в этот квест столько очевидной магии, что Антон всерьёз охуевает — неужели так можно? Но по окончании участники с таким восторгом спрашивают, что за технологии и спецэффекты они используют, что Антон еле давит смешок. Катя ему подмигивает. После они вместе перемещаются домой, и там ведьму встречают со всем радушием, на которое вообще только способна эта семья. Достав свои пакетики с кровью (а Арсений хрустальный бокал), они устраиваются в гостиной, выслушивая рассказы про Катины приключения за последние семь лет. В середине их прерывает курьер — себе Катя заказала обычную пиццу, и от того, как вкусно она её ест, Антон чувствует жуткую зависть. От того, как круто со стороны выглядит её жизнь, если честно, тоже. По итогу о каких-то серьёзных вещах они не говорят, но зато Антон чётко улавливает накаляющуюся с каждым часом атмосферу. Если по Арсению с Катей понятно, что то, что между ними когда-то было, повторять никто из них не хочет, то по Серёже с Катей… Антону даже немного неловко. С одной стороны, градус сексуального напряжения между этими двумя неуклонно растёт, а не чувствовать этого Антон не может. С другой, Катя выглядит как женщина, которая, ну, разбирается в мужчинах, а вот Серёжу Антон никогда не воспринимал всерьёз… Какое-то жёсткое наебалово получается. Даже хочется извиниться перед Матвиенко за то, что до этого Антон считал, что, как минимум, половина его похождений — пиздёж. Ну и, опять же, с каждым разом, что Катя закусывает губу, бросая быстрый взгляд на Серёжу, а тот, раскинувшись в кресле среди подушек в цветастых наволочках (которые он же и связал), сужает глаза, Антону всё сильнее хочется также жрать глазами Арсения. Тот, как, впрочем, и Паша, и Дима, притворяется великим слепым. Антон поджимает губы, и когда под утром все расходятся (Катя, предсказуемо, изящной походкой пропадает за дверью Серёжиной комнаты), Антон подкарауливает Арсения у него же в комнате. Тот не кажется слишком удивлённым, открывая дверь и замечая Антона у себя. Не придумав ничего лучше, Антон решает действовать проверенным методом: — Пососёмся? Арсений вздыхает. — В этот раз не сработает, — качает головой он. — Почему? — Антон чувствует себя, словно обиженный ребёнок. — Я думал, что у нас с тобой всё хорошо и тебе нравится проводить со мной время! Я же ощущаю, что ты чувствуешь, так что не строй из себя ханжу. — Антон…— как-то странно бормочет Арсений, и его густые ресницы слегка дрожат. — Я же обещал тебе, что скажу, как придёт время. Антон закатывает глаза и сжимает кулаки. — Да. Конечно. Как я мог забыть. Охоты спорить, что-то объяснять и доказывать у Антона нет, поэтому он просто выходит из комнаты, перебарывая всё-таки сильное желание пихнуть Арсения плечом. Настроение портится так стремительно и так сильно, что он даже не присоединяется к хихикающим из-за Кати и Матвиенко в общем чате Паше с Димой. Арсений не присоединяется к ним тоже. * На следующее утро Антон никого не дожидается и уходит в квеструм раньше, чем обычно просыпается. Обида и раздражение почему-то не рассасываются так быстро, как обычно, и Антон хмуро пытается понять причину. Нет такого, что в этот раз отказ Арсения чем-то отличается от предыдущих, да и накопленного негатива Антон до этого не чувствовал… Может, как раз дело в этом? По какой-то причине он решил, что у них с Арсением за последние месяцы всё наладилось настолько, что на любое предложение пососаться, или даже больше, тот обязательно должен согласиться. И ведь он знает того уже не год и не два, откуда такой оптимизм? Антон негодующе фыркает, сдувая челку со лба. Сам себе что-то выдумал, сам вдохновился, сам же и разочаровался. Арсений — динамо, и самое обидное то, что он даже не объясняет причины. В памяти всплывают слова и Паши, и Серёжи, и самого Арсения, но в этот раз их недостаточно для того, чтобы убедить его. Почему он должен думать о чувствах и комфорте Арсения, а тот о его нет? Это банально несправедливо. Антон сжимает губы, проверяя по программе на компе сколько в этот день будет квестов. Ночью они обсуждали, что в честь Хэллоуина сегодня в квестах поучаствуют все, даже Катя. Правда, судя по её затраханному (и в прямом, и переносном смысле) виду и очень хриплому «доброму утру», брошенному Антону на кухне, пока он уныло пил утреннюю норму крови из холодильника, можно было предположить, что её участие, если и будет, то минимальным. А, между тем, у самого Антона не было секса уже лет пять. Хотя, наверное, больше. Тот факт, что он сам не может вспомнить, когда в последний раз трахался, точно свидетельствует о том, что это было очень давно. А что ему, собственно, мешает? Антон аж поднимает брови в тупорылом инсайте. Но ведь действительно. Да, ему нравится Арсений. Да, наверное, даже слишком. Да, тот ему даёт надежду на какую-то потенциальную взаимность. Но ведь во взрослом мире это ничего не значит? Они друг другу ничего не обещали, у них даже нет отношений, ни то что каких-то обязательств друг перед другом, и с чего вдруг Антон должен себя ограничивать? В конце концов, он живой человек! Ладно, мёртвый вампир. Но ситуацию это не то чтобы сильно меняет. Если они правда пойдут сегодня на тусовку нечисти в честь Хэллоуина, он же сможет там кого-то подцепить? Антон закусывает губу — сможет ли? В этот момент в квеструме материализуется Арсений. — Доброе утро! — так жизнерадостно, словно вчера ничего не произошло, щебечет он. — Первый квест проводишь ты? — Да, — буркает Антон. — Мы же обсуждали: на мне «Заколдованный замок», на тебе «Граф-вампир», дальше по ситуации, кто как присоединится. — Comme tu dis, — кивает Арсений. — J'ai dit, — отбривает Антон и уходит в свою квест-комнату, чтобы проверить, всё ли там уже готово. По сути, на то, чтобы после каждой группы возвращать всё на места и убирать весь беспорядок, у Антона с вампирской скоростью уходит минут пять-десять, всё зависит от длины маршрута, то есть количества комнат, участвующих в сценарии. В «Заколдованном замке» их всего три, и там уже точно всё готово. Антон проверяет время на часах — уже 10:02, значит группка, снова состоящая из одних девчонок, должна вот-вот подойти. Эти девочки заладили ходить к ним чуть ли не каждую неделю. Хорошо, что Паша когда-то заставил их написать сразу много сценариев. Хотя сегодня эти девочки, вроде как, пойдут по тому, который уже проходили. Неужели в Воронеже им настолько нечем заняться? Антон слышит голоса, быстро надевает маску — сегодня Бэтмена — и выходит к посетительницам. Трёх из них он даже помнит по именам. Здороваясь, он принимается стандартно объяснять правила, чувствуя на себе взгляд стоящего за стойкой Арсения. От девочек исходит яркое предвкушение с каким-то приятным волнением, и Антон вкидывает шутки, от которых те дружно хохочут. Эта работа ему по душе, даже настроение улучшается. Закончив объяснять правила, которые девчонки уже могут проговаривать за него, он всё-таки спрашивает: — Девочки, ну вот просто интересно. Вам совсем нечем заняться в это прекрасное утро, кроме как во второй раз разгадывать квест? Они хихикают. — Мы хотим улучшить прошлое время, — кокетничая, отвечает самая высокая. Кажется, Лиза. — А утром у вас дешевле всего, — со смешком добавляет черноволосая. Если Антон всё правильно помнит, Оля. — И как раз так получается, что это смены Антона, — елейным голосом вдруг влезает Арсений. Девочки снова хихикают. Если бы Антон не знал, что им по двадцать (они обязательно проверяют паспорта и заставляют расписываться в документах из-за потенциальных рисков), то подумал бы, что они школьницы. После того, как девочки переодеваются и заканчивают со всеми формальностями, Антон подводит их к оформленной в старинном стиле двери их квеста и низким, якобы таинственным голосом начинает вступление. Квест проходит относительно быстро: запустив девочек с рацией, сам Антон надевает костюм, заходит через потайную дверь и, по-вампирски читеря, появляется то тут, то там, когда выключается свет, пугая девочек до весёлого визга. Пару раз кто-то в него врезается, а один раз одна из девочек, видимо, так перепугавшись, случайно хватает его за зад. Антон еле сдерживает смех и мгновенно испаряется. Девочки действительно улучшают время (ещё бы — Антон, конечно, быстро поменял некоторые задания, добавив реквизита из других квестов, но полностью перестраивать его не стал) и, прощаясь, обещают вернуться ещё раз. Антон фыркает им вслед. Когда дверь за ними закрывается, он быстро перемещается в комнату и восстанавливает там всё буквально за пару минут. Закончив, он проходит в подсобку, где стоят мониторы. Арсений, насупившись, сидит там же. — Весело было? — едко интересуется он. Антон чувствует исходящее от него раздражение, и сейчас не очень понимает причину. — Вполне? — недоуменно отвечает он. — М-м. Ладно, это как раз тот самый бесючий Арсений, которому, чтобы вывести Антона из себя, нужно буквально две секунды. И это вообще-то Антон на него сердится. Он глубоко вздыхает и всё-таки решает не реагировать на этого мистера-пассивная-агрессия. — Ну конечно. — Арсений не сдерживается и ехидничает сам. — Кадрить младенцев-то. Антон недоуменно морщится, но уже спустя пару секунд до него доходит. — Ты ебанулся? — без обиняков спрашивает он. Арсений возмущенно втягивает воздух. — Тебя буквально облапывает группка малолетних девочек, а ебанулся тут я? — высоко негодует он. Такая постановка вопроса совсем уже выбешивает. — Во-первых, ты ебанулся. Во-вторых, даже если они меня лапают, что тебе с того, а? Меня вообще кто угодно лапать может! И я сам тоже, ты мне не указ, — совсем не к месту вырывается у Антона утреннее рассуждение. Арсений сужает глаза и в мгновение оказывается на ногах около Антона. От его красивой белой рубашки приятно пахнет парфюмом, а волосы он сегодня уложил как-то по-другому. Антон вспоминает, что он сам всё ещё в маске Бэтмена. Открывая рот, Арсения явно хочет сказануть что-то малоприятное — он совсем не сдерживает клокочущие эмоции раздражения и чего-то ещё, но в это мгновение к ним заходит следующая группа. Поджав губы, Арсений выходит встречать их, оставляя Антона раздосадованным и раззадоренным. Отведя свой квест, этот козёл, не прощаясь, испаряется. После отведенного самостоятельно и в паре с Пашей квестов до Антона доходит, что сначала неопознанная эмоция Арсения — это ревность. * Вечером, когда он собирается в «особый клуб», где, по словам Паши, обычно тусуется вся нечисть города, Антону всё ещё смешно. Почему-то тот факт, что Арсений его ревнует, максимально способствует тому, что его собственное раздражение на бесючку испаряется. Ну какая же собака на сене, пусть и сам он Сеня. — Ты скоро? — не постучавшись, в комнату заглядывает Катя. — О, круто выглядишь! — У Антона не то чтобы было много вариантов, да и времени, чтобы подобрать себе костюм, поэтому он быстро заглянул в магазин, и, увидев там полосатое нечто, которое даже оказалось ему по размеру, решил, что оденется Гомесом Аддамсом. — Усики тебе идут, — хихикает она. — А ты кто? — фыркает Антон. — Ведьма? — Ну это по жизни, — отмахивается от подкола Катя, заходя в комнату, давая Антону себя рассмотреть. Она одета как Одри Хепбёрн из «Завтрака у Тиффани». — Тебе тоже идёт, — абсолютно искренне хвалит Антон. — Ещё бы, — фыркает она. — Ну так что, ты готов? — Весьма. — А Арсений где? — А я откуда знаю? — снова абсолютно искренне удивляется вопросу Антон. Катя хмурится. — Я что, неправильно считала? — вслух спрашивает она, но Антон не очень понимает, к кому обращен вопрос. — Вы не вместе? Антон показательно давится воздухом. — Чего-о-о? — в этот раз абсолютно неискренне возмущается он. На мгновение Катя сужает глаза, цокает и вдруг ухмыляется: — Ой, да кому ты пиздишь, дорогуша! Ведьме в шестнадцатом поколении? Кстати, выбор, я, конечно, одобряю, совет да любовь, как там говорится, но вкус на мужиков у тебя, конечно, мда. Антон аж замирает, открыв рот, не зная, что сказать. Во-первых, что это за откровения? Во-вторых, даже как-то обидно становится за Арсения. — И это говорит мне женщина, переспавшая с Матвиенко? — в итоге использует детское «говоришь на меня, переводишь на себя» он. Катя откидывает голову назад и смеётся. Колье на шее сверкает явно настоящими бриллиантами. — Так в этом и дело, — веселясь, отвечает она. — Серёжа, в отличие от нашей принцессы, более, м-м-м — больше готов отдавать. Хотя в вашем случае… Она снова хохочет и выходит из комнаты. Антону почему-то тоже смешно, но ещё он чувствует фантомный жар на щеках. В итоге оказывается, что Арсений написал Диме, что он уже уехал в клуб и будет ожидать их всех там, так что они ждут только Пашу, одевшегося Дамблдором, и отправляются на тусу. По дороге Серёжа всё-таки начинает ругаться на тему «who wore it better», потому что идея нарядиться Гомесом Аддамсом пришла в голову не только Антону. Объективно, Матвиенко в силу роста и типажа, конечно, идёт больше, но его борода выглядит не к месту, а вот Антоновы уродские нарисованные усики смотрятся очень даже. По мере приближения к клубу, Антона всё сильнее обуревает нетерпение. Он ещё никогда не видел других вампиров, как, впрочем, и нечисти, кроме, разве что Кати и Хранителей. Хотя те, наверное, больше всё же чисти. — Не нарывайся на драки с оборотнями и гномами, не отнимай чужую еду, не ведись на призывы мавок, не соглашайся на гадания ведьм, старайся вообще не общаться с призраками — да с ними и не очень хочется, — инструктирует его Паша. — Никому не говори, что ты новообращённый. Хранители слишком неохотно давали добро на твой выход из дома. И старайся не концентрироваться на своей силе! В толпе она может сыграть против тебя. Антон только хочет спросить, как ему отличить мавок, но они уже подъезжают к ничем не примечательному клубу, который внешне больше походит, если честно, на какой-то старый спортзал. Да и находится он, судя по навигатору, в ебенях… Нечисть Воронежа настолько бедная? Впрочем, на парковке стоят совсем не дешёвые тачки, и Антон корчит рожу непонимания ситуации сам себе. Дежурящие на входе амбалы выглядят так, словно они потомки великанов, и Антон решает обязательно спросить об этом Пашу, но уже после того, как их пропустят и они отойдут на необходимое место. Да, в вампирском теле он почти неуязвим, но зачем портить вечер? Амбалы при виде Паши кивают, и пропускают их без проблем, даже не приходится демонстрировать клыки, и внутри Антон конкретно так охуевает. Ничего общего с заброшенным спортзалом — клуб выглядит охуенно. Прежде всего, он разделён на зоны, и не просто на танцевальную и чилловую: с первого взгляда Антон замечает, что для вампиров, предпочитающих танцевать на стенах, отведён отдельный угол, для оборотней в их стороне вместо диско-шара висит луна и, кажется, где-то там он видит бассейн? Кроме того, конечно, есть и общий танцпол, бар, а ещё лестница на второй этаж. Антон с восторгом вертит головой — наверняка над оформлением постарались ведьмы, потому что кажется, что светящиеся рисунки на стенах движутся, а музыку, несмотря на то что она играет супер громко, не надо перекрикивать, и отлично слышно то, что тебе говорят. Музыка, кстати, тоже отличная, когда они заходят как раз заканчивает играть «Кукла колдуна» и начинает — Моргенштерн. В принципе, если заиграет «Мельница», Антон тоже не удивится. Но больше всего впечатляют, конечно, сами люди-нелюди. В разноцветных клубных софитах все выглядят как будто бы даже по-нормальному — обычная хэллоуинская тусовка. Но, даже несмотря на костюмы, совершенно очевидно, что это вышедшие то ли из сказок, то ли из песни Киркорова про дископартизан, существа. Взгляд перемещается с неземной красоты девушки, танцующей так гибко и грациозно, что это примагничивает, на сидящего буквально в воздухе и выдувающего, словно Гэндальф, фигурки из кальянного дыма, чувака, а после на просвечивающую пару, танцующую медляк. А самое главное — целые волны неопознанных ещё, но явно крайне положительных эмоций, накатывающие на Антона и подчиняющие его себе. Это так круто и совсем по-детски невероятно, что он очарованно старается осмотреть всех и вся, с любопытством исследователя пытаясь определить расу и чувства ближайшего нелюдя. И ведь это всё в спальном районе Воронежа! Совершенно впечатлённый Антон даже не замечает, как сливаются Катя с Серёжей и как тот самый, выдувающий фигуры маг, приветственно подзывает к себе Пашу. Его отвлекает только Димин голос: — Видишь Арсения? Антон хмурится: — Почему ты тоже считаешь, что именно я его должен видеть? — раздосадованно бурчит он. Дима вздыхает так тяжело, как умеет только он. И, возможно, разве что, Атлант, держащий на плечах весь этот мир. Но больше точно никто. — Дело не в этом. Просто мне не понравилось то, как он написал мне сообщение, что уже здесь, поэтому я надеялся, что ты его уже почувствовал, — как дурачку, объясняет он Антону. — И что конкретно тебе не понравилось в сообщении? — закатывает глаза Антон. Дима, одетый в костюм безумного учёного, ставит руки в боки, и становится очень вхарактерным для своего персонажа. — Оно было с ошибками. Бля. Это действительно означает, что с Арсением что-то не то. Антон даже слегка напрягается. — Давай разделимся и поищем его? — предлагает он. — Пиши, если найдёшь. Дима кивает, и Антон отходит налево, туда, где явно больше вампиров, чем других существ. Всё-таки это ему чуть понятнее и роднее. С другой стороны, Антон до сих пор не уверен, что его семья не ебанутая часть вампирского общества. Всякое может быть. Он осторожно лавирует между танцующими, пока наконец не замечает макушку Арсения. Хотя лучше бы он всё-таки её не замечал — подойдя чуть ближе, Антон понимает, что Арсений стоит, буквально присосавшись к какой-то девушке и обхватив её руками. Это выбешивает Антона настолько, что он, не соображая, подлетает к Арсению и со всей силы дёргает его за ворот графского камзола. В ту же секунду он понимает, что немного погорячился, потому что Арсений — ну, правда присосался к девушке — он её пил. Тут же становится очень стыдно, а ещё всё тело парализует необходимость придумывать отмазки, и Антон еле сдерживается от того, чтобы прописать самому же себе леща. — Анто-он, — радостно и не очень связно восклицает Арсений, и с ним что-то не так. Антон непонимающе осматривает его с ног до головы, всматриваясь в бездонные глаза, почти полностью поглощённые зрачком. В это мгновение доходит. Антон поворачивает голову и смотрит на девушку, которую Арсений жрал (пил), и всё окончательно становится на свои места. Та настолько под кайфом, что даже не чувствует укуса и стекающую по шее кровь, только пытается кое-как подтанцовывать под музыку. — Ох, ебанат… — раздаётся рядом, и вслед за голосом появляется Дима. — Он под кайфом? — обречённо спрашивает Антон, всё ещё держа Арсения за шкирку, как нашкодившего котёнка. Мда, Арсений, который находится в своём уме, никогда бы такого не допустил. А этот только довольно лыбится, смотря на Антона. — Не совсем, — чешет нос Дима. — Для нас выпить кровь с наркотиками — это нечто среднее между выпить спиртное и накуриться. Ну помнишь, ты ещё клянчил у меня наркоманскую кровь? На самом деле, это прикольно, просто Арсений явно перебрал, а на него ещё всегда действует странно, и он об этом знает. Вот посмотри на него. Антон послушно смотрит. Арсений показывает ему язык. — И чё с ним делать теперь? — со вздохом интересуется Антон, осторожно отпуская того, проверяя, может ли он стоять самостоятельно. Вроде может. — Да ничего, — пожимает плечами Дима. — Через час-два придёт в себя, можешь кинуть его пока куда-то в эту кучу. Он и правда указывает на нескольких вампиров, валяющихся на мягких креслах- мешках. Антон осматривает их, поджимает губы и старается не засмеяться. Услышь их с Димой Арсений, они бы уже были не жильцы. — Не могу, — фыркает Антон. — Это не для графа. — Ага, скажи это вон герцогу Ольденбургскому. — Дима пинает одно из кресел, на котором лежит вампир в костюме Микки Мауса. Тот что-то мычит в ответ. — Родственник Романовых, — пожимает плечами Дима. Антон фыркает, и не выдерживает: — А мне можно? — с надеждой спрашивает он у Димы. Тот осуждающе качает головой. — Да кто тебе уже запретит. Антону хочется возмутиться, что ни хуя себе заявочка — а ничего, что они все ему до этого запрещали? Но Дима добавляет: — Только давай уже не из этой девочки, её уже надо заканчивать, попроси у официантов забрать её и привести кого-то другого. И постарайся немного, а то, как Арсений, пропустишь весь кайф из-за отключки сознания. Арсений, заслышав своё имя, что-то лепечет, но, даже несмотря на волшебную музыку, Антон не слышит, что конкретно тот говорит. Он бросает жалобный взгляд на Диму: — А ты не присмотришь за ним, пока я попробую? — Ну уж нет, — возмущается Дима. — Я вообще-то тоже отдохнуть сюда пришёл! Антош, он бессмертный. Бессмертный. Кинь его, ничего с ним не случится. — А если я такой же буду? — всё-таки немного сомневается Антон. — Ну значит просто оба проваляетесь здесь всю тусовку, — машет рукой Дима. — Всё, давай, разбирайтесь, я пошёл. И он реально уходит — исчезает за две секунды. Ещё одна монетка в копилочку мыслей о том, что все в их семье конченые. Так ещё и эгоисты. Антон снова смотрит на счастливейшего Арсения, виснущего на нём, потом на танцпол, потом на герцога Ольденбургского. Он ведь сейчас может ужраться в хлам — впервые за столько лет! — протанцевать всю ночь с нечистью, познакомиться с кем-то, возможно, даже провести с кем-то ночь… Дима сказал, что с Арсением ничего не будет… — Анто-оша, — счастливо бормочет тот и тычется носом Антону в шею. Антон вздыхает и принимает самое очевидное решение. * Они лежат на его кровати, Арсений оплетает Антона ногами и руками, и это было бы ну просто отвратительно приятно, если бы тот не был пьян. Хотя в целом, это и так довольно забавно, потому что Антон всё-таки не ангел во плоти, и минут десять снимает, как Арсений пускает слюнявые пузыри, удивлённо трогает Антону клыки пальцем и всё время бормочет, какой он хороший. Наверное, оно того стоило. Определённо. * Отпускает Арсения сильно позже, чем через час — практически под утро, как раз когда, судя по звукам, возвращаются все остальные члены семьи. — Что я? Это… Где я? — более-менее трезво, хотя и хрипло, бормочет Арсений, осматривая себя и Антона, лежащих у него на кровати, переплетённых похлеще огуречных усиков. Антон фыркает. — Хочешь спать? — Вампирам не нужен сон, — хмурится Арсений, потирая лоб. — Но мы всё равно спим. Так что давай дрыхнуть, — просто предлагает Антон и накидывает на Арсения сверху одеяло. Тот явно сначала хочет возражать и сопротивляться, но как-то быстро стихает. Когда Антон просыпается, Арсений всё так же лежит рядом, но он тоже уже не спит и просто смотрит ему в лицо. — Поговорим?