После взрыва

Цвета тёмной ночи волосы Потекли ручьями по плечам. В тишине родится всё, Что так нужно нам. Скоростью опасных горных рек Забурлила в жилах алая. Быть с тобою рядом целый век Мало мне... Может быть, будем верность лечить расстоянием, Каждый раз разрезать с нетерпением облака. Третий Рим, город грёз, я опять невменяемый Пилигрим, что за тайны тревожит твоя рука? После 11

Я никому не говорил, что не вижу снов. Даже Тоби. Мне казалось, скажи я об этом, и от приставки «псих» уже никогда не отделаюсь. Меня и так не считали нормальным. Ни опекуны, ни одногруппники, ни преподаватели, ни народ в пабе. Тоби и тот раз за разом намекал, что я малость того, пристукнутый. Так что про сны я молчал. А стоило, наверное, узнать, как это бывает у других. Может, тогда бы я точно знал, что со мной случилось. Я просто закрыл глаза... и открыл в другом месте. Так бывает? Я не знаю, правда. И от этого страшно. В общем, я открыл глаза. Надо мной был какой-то низкий потолок с неровной каменной кладкой. Подо мной — что-то твёрдое. Точно не кровать. Скорее, низкая кушетка. Я лежал на спине. Вокруг сумрак. Холодно. Откуда-то слева ко мне украдкой подбирался слабый свет. Я повернул голову. В комнате, если это можно назвать комнатой, не было ни одного окна. У противоположной стены стоял большой деревянный стол, заваленный, как мне показалось, человеческими руками и ногами разных размеров. На столе тускло светила единственная во всем помещении лампа, а за столом сидел художник из паба. Я его сразу узнал, хотя здесь он был младше, лет шестнадцати, не больше, бледнее и мрачнее, чем за барной стойкой. Он сжимал в руке длинный тонкий нож и низко склонялся над столом. Кажется, что-то вырезал. Я сел. Голова закружилась. Стены поплыли перед глазами. — Эй, — окликнул его. Вроде бы тихо окликнул, но он выронил нож и резко вскочил на ноги. Стул с грохотом упал на пол. Он широко распахнул глаза и уставился на меня. — Дейдара? — Откуда он знал моё полное имя? Рывком метнулся ко мне. Схватил за плечи, встряхнул и с силой прижал к себе. Я уткнулся лбом в его грудь и чуть не задохнулся от неожиданности и страха. Он был холодный, как лёд, словно неживой, и сжимал меня мёртвой хваткой. — Слава богам, Дейдара! Я смог! Смог до тебя достучаться! Хоть до кого-то — смог! — он говорил быстро и сбивчиво, голос дрожал. Внезапно отстранил меня от себя. Не отпуская плеч, присел рядом. По губам поползла улыбка. Безумная какая-то улыбка. Нездоровая. Меня пробил холодный пот. — Где я? — спросил, испуганно всматриваясь в его глаза. — Нигде! — он вдруг зашёлся смехом. — Ты нигде! Этого места не существует. Ни в пространстве, ни во времени. Его просто нет! Его нет, а я есть. И я застрял здесь! Застрял из-за своего не в меру талантливого ученика, который решил, что сдохнуть молодым весело! Ну и дох бы! Так нет же! Он нахмурился, вскинул руку и с размаху залепил мне пощёчину. От удара меня откинуло в сторону. Перед глазами полыхнуло. Я попытался отползти от него. Но он угадал моё движение, схватил за локоть, потянул к себе и свободной рукой ударил снова. Наотмашь, раскрытой ладонью прошелся по щеке и губам. — Просто сдохнуть вам было мало! — заорал. — Мало! Вы и нас потащили с собой! Нахуя? Нахуя, я тебя спрашиваю? Он снова схватил меня за плечи и тряхнул изо всей силы. — Щенки! Ёбаные недоноски! Кем вы себя возомнили? Богами? Хуёвые из вас вышли боги! — Я не понимаю, о чём ты, правда, не понимаю, — прошептал я заплетающимся языком. Голова кружилась, во рту пересохло. — Не понимаешь? Ах ты тварь! Убью! — он сжал кулаки. Я думал ударит снова, но он лишь толкнул меня в грудь, а потом сгорбился, закрыл лицо руками и всхлипнул. — Я вечность, целую вечность долблюсь в твоё сознание, Дэй, в своё сознание, Дэй, в сознание Пейна, и ни до кого, ни до кого не могу достучаться. Плечи затряслись. Мне показалось, что он заплакал. — И всё это время, всё это время, я, слепой и глухой, брожу по засранным улицам Ньютауна, ничего о себе не помня, ничего про себя не зная, ничего из того, что умел, не умея. И все мы так. Все мы. Из-за вашей ёбаной любви. Из-за вашего недотраха. Ненавижу вас! Ненавижу вас обоих, Дэй! Ненавижу! Он захлебнулся, закашлялся гулко и мокро. — Вы создали этот мир, Дэй, но вы им не управляете. Ни ты, ни он. Может, найди вы друг друга раньше, всё было бы по-другому. Но теперь уже поздно. Вы им не управляете. И не сможете управлять. Он давно живёт по своим законам. И он опасен. Опасен для всех нас. Если мы не вспомним, кто мы, он нас сожрёт. Потому что мы не вписываемся в его схемы. Мы как баг в его программе. Как вирус. Он поднял голову. Посмотрел на меня опухшими от слёз глазами несчастного ребёнка. — Прости, что ударил тебя. Дважды. Я никогда так не делал. Никогда тебя не бил. Хотя стоило бы. Стоило бы, Дэй. Но… я слишком любил тебя, чтобы бить. Это впервые. Да и то от отчаяния. Потому что даже сейчас, сидя передо мной здесь, в этой комнате, где ты провел десятки, сотни часов, ты не помнишь меня. И его тоже не помнишь. Раньше бы я обрадовался, что ты вот так, напрочь, выбросил его из головы. Орал бы от восторга. Прыгал. А сейчас... Я хочу, чтобы ты его вспомнил. И нашёл. И чтобы он вспомнил тоже. Потому что никто из нас не вспомнит сам. Без вас мы бессильны... а вы... вы... Он снова всхлипнул. — Я что, сплю? — вдруг догадался я. Он дёрнулся всем телом. — Блять! Да ты же проснёшься! Проснёшься и решишь, что это сон! Он схватился за голову. А я вдохнул так глубоко, как мог. Это сон, а значит, я могу проснуться. И избавиться от этого придурка. Комната снова поплыла перед глазами. Я почувствовал, как по рукам и ногам разливается спасительная тяжесть, как медленно опускаются веки. Просыпайся, просыпайся, Дэй, ты сможешь! — А ну не смей! — его голос вырвал меня из подступающей темноты. — Я ещё не всё сказал! — Да похуй, — отозвался я, с улыбкой закрывая глаза, — похуй. И тут он вцепился зубами в мое плечо. Сжал челюсти так, что я услышал треск собственной кожи. Я рванулся из его цепкой хватки и вскочил в постели. В окна било горячее дневное солнце. Плечо жгло. Но я был дома. В своей квартире. И в своей кровати.

***

Я выдохнул и упал на спину. Раскинул руки по сторонам. Если все сны такие, то впредь я отказываюсь их видеть. Просто отказываюсь. Жил без них 19 лет, проживу ещё больше. Вот только… Какого демона у меня так болит плечо? Я скатился с кровати и бросился к зеркалу. Уставился на своё отражение. По спине пополз озноб. На правом плече алым оскалом отпечатались следы чьих-то зубов. По рваным краям кожи мелким бисером сверкали тёмно-красные капли. Я провёл по ним пальцем. Поморщился от боли. Поднёс палец к губам и осторожно лизнул. Кровь. Блять, это была кровь! Настоящая кровь. Я отшатнулся от своего отражения и заорал. Стукнулся спиной об стену, ноги подкосились. Медленно сполз на пол. Обхватил себя руками. Так не бывает! Сон — это то, что происходит с твоим мозгом, Дэй. Не с телом. Во сне тебя могут не только укусить, но и убить. И ты проснёшься живым, целым и невредимым. Но я-то, я-то проснулся не целым! У меня на плече рана! С кровью! Может, я сам себя укусил? Мог я сам себя укусить? Наверняка мог. Иначе как это объяснить? Как, блять, это объяснить? Я взвыл. Что он там нёс, этот придурок из моего сна? О какой любви говорил? Я никогда ни в кого не влюблялся. Даже в детстве ни одну девчонку за косичку не дёрнул. Я не знаю, что такое любовь! Не знаю! Но… я сжимал в руке его волосы… Волосы того парня с перекрёстка. Я касался языком его шеи. Там, где бьётся пульс. Я хотел прокусить эту жилку и захлебнуться его кровью, я хотел захлебнуться его кровью и боялся сделать ему больно. Он пах дымом догорающего костра, горькой полынью и железом. Он чуть не убил меня однажды, но во всём огромном подлунном мире я хотел только его. Всегда хотел. И сейчас, прямо сейчас хочу. Хочу, чтобы он снова запустил руку мне в волосы, хочу, чтобы коснулся прохладными пальцами каждого моего позвонка и языком — губ. Как тогда, в лесу… перед тем, как я… «Всё из-за вашего недотраха», — сказал псих в моём сне. Надо позвонить Тоби. Он как-то рассказывал про какую-то крышесносную порноигру, про то что там всё даже круче, чем в реальности. Надо попросить у него эту игрушку. Может, виртуальный секс — моё единственное спасение, последний шанс сохранить рассудок. О чём ты думаешь, Дэй? И о чём ты только думаешь, блять! Я застонал. Кажется, меня можно поздравить. Теперь я знаю, как сходят с ума. Очень полезное знание, просто незаменимое в нашем безумном мире. Мне надо встать. Выйти из дома. Забрать смартфон из мастерской. Увидеть живых людей. Поговорить с кем-нибудь. С кем? С кем мне говорить? У меня же нет никого! Ни одного друга, ни одной подруги! Тоби не считается. Почему я никогда не пытался ни с кем сблизиться? Почему никого к себе не подпускал? Что со мной не так? И почему я хотел умереть тогда? Умереть и убить его брата… Брата? У него есть брат? Я сжал руками виски. Ещё секунда и мой мозг разлетится на миллиард мелких осколков. Он не выдержит того, что со мной происходит, он просто не сможет вместить в себя эти странные чужие воспоминания. Для них там не хватит места. Я что, умру? Мне всего 19, какая, нахуй, смерть! Я с силой ударился затылком об стену. Перед глазами рассыпались искры. Кровь прилила к щекам. Я почувствовал, как загнанно бьётся в груди сердце. Всё в порядке, Дэй. Всё хорошо. Ты здесь. Ты дома. Ты ещё никогда не умирал. И сейчас не умрёшь. Ты просто встанешь, оденешься и пойдешь на улицу. Давай, вставай. Я потянулся, упёрся в стену ладонью, толкнул себя вверх. Поднялся на ноги. Бросил взгляд в зеркало. Равнодушно заметил залитые кровью губы и подбородок. У меня было носовое кровотечение. Но я его не чувствовал. Я вообще ничего не чувствовал, кроме его ладони на своей спине. Кроме его колена, раздвигающего мне ноги. Держась рукой за стену, я медленно двинулся в сторону ванной. Повернул кран, сунул лицо под ледяную струю, остранённо наблюдая, как розовая вода стекает по краям раковины. Придурок из моего сна сказал, что я должен всё вспомнить. Я послал его нахуй. Правильно сделал. Я не собираюсь вспоминать то, чего никогда не было. Тем более такой ценой. Не хватало ещё, чтобы я совсем чокнулся, сидя на полу перед зеркалом. Хорошенькую картину увидит Тоби, когда взломает дверь в квартиру. Пускающий слюни Дэй, несущий полный бред про какого-то парня в расстёгнутом чёрном плаще с узором из красных облаков. Чёрт, как же мне нравилась эта его привычка носить плащ так — левая рука в рукаве, правая свешивается в вырезе на груди. Расслабленные тонкие пальцы с фиолетовыми ногтями… наклониться и целовать… Я вздрогнул и зарядил себе пощёчину. Тут же отвернул кран сильнее. Тугая струя больно хлестнула в висок. Хорошо! Так тебе и надо, Дэй. Так тебе и надо! Постоял ещё чуть-чуть, стараясь ни о чём не думать. Потом закрыл кран. Не глядя подхватил полотенце с вешалки, прижал к лицу. Вдохнул запах стирального порошка. Плечо болело. Надо найти пластырь. Я порылся в аптечке. Вытащил мятую упаковку с надписью «НАНО». НАНО? Когда НАНО начали делать пластыри? Что ещё они делают, кроме компьютерной техники и программ? Почему я раньше не задумывался об этом? Мне вдруг стало тревожно. «Этот мир опасен, он давно живёт по своим законам, и он сожрёт нас всех», — что-то такое сказал псих в моём сне. Что если он говорил про НАНО? Надо будет расспросить Тоби. И про пластыри, и про то, чем ещё занимается его обожаемая корпорация. Мне казалось, что это важно. Хотя я и не понимал, почему. В всяком случае думать о НАНО было легче, чем о несуществующем парне с фиолетовыми ногтями. Так что я сосредоточился на идее мирового заговора и пошёл одеваться. *** Ньютаун плавился от жары. Подошвы кроссовок прилипали к раскалённому асфальту, солнце безжалостно обжигало плечи. Мне надо было пройти через перекрёсток, где я столкнулся с ним. Я решил сделать крюк. Подумал, вдруг рухну там, прямо под светофором, и забьюсь в конвульсиях. От меня теперь всего можно было ожидать. Лучше не рисковать понапрасну. Поэтому я пошёл через парк, самым его краем. На небольшой зеленой лужайке, под раскидистым дубом, заметил стайку подростков в цветных футболках. Человек восемь в виртуальных очках, в странных, словно надломленных позах, сидели на траве. Не шевелились и даже не дышали. Вообще. Я остановился и внимательно присмотрелся к ним. Где они зависали? Во что играли? И играли ли? Захотелось подойти вплотную и сорвать с них очки. Разбудить, вернуть в реальность. Но я, конечно, этого не сделал. Постоял немного и пошёл дальше. Но картинка засела в голове. Об этом тоже стоило поговорить с Тоби. В мастерской было прохладно. Работал кондиционер. Парень с зелёным ирокезом на голове, что чинил мой смартфон, расплылся в улыбке. — А, Дейдара, я уж думал ты не придёшь сегодня. — Сделал? — холодно поинтересовался я. Этот тоже был непрочь пофлиртовать со мной. Я ещё в прошлый раз заметил его жадный взгляд на своей шее. — Ещё бы! Стекло заменил, кое-что поправил внутри, в общем, он как новый теперь. Протянул мне гаджет. Я коснулся экрана указательным пальцем. Перед глазами поплыли знакомые иконки. — Я только не понял, — парень потёр переносицу. — У тебя вроде хорошая защита, но вот приложения… Вся переписка в «Сфере». Почему? — А где ещё? — удивился я. — «Сфера» — лучший мессенджер. — «Сфера» — мессенджер НАНО. Они же вскроют тебя при желании. К тому же она чем только не напичкана, «Сфера». Это же и способ отследить тебя в городе, и средство держать под контролем. Ты бессмертный что ли? Я поморщился. — А где ещё общаться? Любой мессенджер сделан НАНО. Только большинство из них с глюками, а «Сфера» — чистая. — Так «Вирт» же. Все нормальные люди в «Вирте». Я думал, ты тоже… нормальный. Я коротко рассмеялся. — Что ещё за «Вирт»? Парень присвистнул. — Ну ты даёшь. «Вирт» сделали ребята из восточного Ньютауна. Он зашифрован, защищён и неприступен. НАНО и взломать его пытались, и заблокировать, чего только не пробовали. Но «Вирт» стоит как стоял. Ни хера ему не делается. Он оторвал бумажный стикер и что-то на нём написал. — Вот. Зайдёшь сюда через прокси, заберёшь и установишь. А «Сферу» снеси нахуй. И забеги ко мне ещё раз. Я убью её следы. Во всяком случае попробую убить. Он подмигнул. Я кивнул в ответ. — Ладно. Как скажешь. — Только обязательно забеги ещё раз, Дэй! — услышал я, закрывая за собой дверь. Может, и забегу, подумалось вдруг. Сегодня у меня был выходной. Идти было некуда, поэтому я набрал Тоби. — Здорово, — откликнулся он недовольным голосом. Я ухмыльнулся. Кажется, товарищ был мне не рад. — Я смартфон починил, так что на связи. — Слушай, я не могу с тобой сейчас говорить, — буркнул Тоби. — Ебучий сосед припёрся за вещами. Ну тот, который тебе бы понравился. Мы срёмся. Я перезвоню, когда эта сука съебётся. — Оке, — согласился я и сбросил звонок. Не больно-то и хотелось с ним разговаривать. Да и вряд ли он мог бы ответить на мои вопросы. Не такой уж он и продвинутый НАНО-программист. Так, мелкая сошка. Я задумался. Можно было пойти в парк и наконец-то порисовать. Есть у меня вдохновение сегодня? Кажется, нет. Но вдохновение — штука такая. Оно приходит в процессе. Надо просто раскрыть блокнот и сделать два-три первых штриха. Два-три первых и ещё один, совсем маленький. Может, я нарисую что-то важное. Что-то, что поможет мне прийти в норму. Перестать разваливаться на части. Завершиться уже наконец. Без всякого виртуального порно. С этой утешающей мыслью я двинулся в сторону густых деревьев.