Угнать сына президента!

      Аллендис дернул плечом, сбрасывая с себя чужую ладонь. Рут никак не прокомментировал это, однако его глаза потемнели.       — Мы возвращаемся домой, — сказал мужчина. — Твои вещи уже перевезли. И да, у меня был пароль от твоего дома.       Аллендис даже бровью не повел на это заявление. Он знал, что его отец не был дураком, поэтому заранее предпринял все необходимое, чтобы контролировать ситуацию. Его даже не волновало то, что с личными вещами обращались, как с собственными. Единственное, что хотел спросить Аллендис: «Это действительно то, что ты хочешь сказать сыну спустя не один месяц разлуки?»       Юноша сложил руки на груди, его взгляд был холодным, а голос спокойным, когда он заговорил:       — Я считаюсь совершеннолетним. А значит, по закону ты не можешь просто взять и утащить меня куда-то только потому, что тебе этого захотелось. Я уехал из дома и с тех пор больше не беспокоил тебя. Советую тебе сделать также.       — Аллексис болен, — сказал Рут. — Сейчас он в больнице. У него повреждена большая часть легких. Его хотят ввести в искусственную кому.       Аллендис кивнул. Он выглядел так, словно услышал прогноз погоды, а не приглашение на чьи-то похороны.       — Это все, конечно, печально, но при чем здесь я?       Рут вздрогнул, широко раскрывая глаза от удивления. Он знал, что отношения братьев не были хорошими, однако совсем не думал, что смерть одного из них другого вообще никак не заденет. Аллендис всегда был отстраненным, но, казалось, что он любит свою семью. После обучения в Лондонской школе бизнеса Аллендис окончил Фицуильям-колледж в Кембридже в области права, после чего помогал отцу в компании, одновременно проходя там стажировку.       Когда он поступил туда, ему было пятнадцать лет…       Когда (через год) он уходил, преподаватели плакали…       В высших кругах не было никого, кто не знал бы его имя. Многие желали заполучить его, но Аллендис всегда отказывался, не принимая во внимания ни одно, даже самое щедрое предложение. Он лишь отвечал, что никогда не пойдет против семьи, и в сердцах людей укоренился его образ почтительного ребенка. Рут и сам верил, что они многое значат для Аллендиса… До этого момента.             — Тебе совсем не жаль его? — Мужчина с трудом дышал от внезапно открывшейся ему правды. — Алексис — твой брат! Твое сердце сделано из камня?!       Аллендис некоторое время молчал, глядя на разозленного отца. У того даже лицо покраснело от гнева, так что казалось, будто он в любой момент может потерять сознание. Когда он закричал, на его лбу вздулись вены.       — О, ты прав, я не сочувствую ни тебе, ни ему. Ты вот-вот потеряешь сына, и это больно, но почему я должен сожалеть вместе с тобой? Ты сказал, что мое сердце черствое, как камень. Что ж, ты прав, но лишь наполовину. Чтобы сердце было камнем, оно хотя бы должно быть. А у меня его уже давно нет. Люди разорвали, как собаки. Мне бы жаловаться, но на это давно нет сил, — Аллендис улыбнулся, спокойно и жутко, отчего даже телохранители его отца усомнились в его нормальности. — А теперь прошу меня простить. У меня еще есть свои дела.       Рут протянул руку, чтобы схватить сына, но его запястье перехватили, не дав коснуться Аллендиса даже кончиком пальцев. Этим кем-то оказался юноша, совершенно ненадежный на вид. Его светлые глаза отражали скрытую угрозу, которую он, тем не менее, не торопился высказывать вслух. Телохранители шагнули было вперед, но тот, кто держал их босса, наконец заговорил:       — Эй, вы слишком шумные, знаете это, да? Если у вас есть проблемы, то советую решать их не на улице. Между прочим, вас прекрасно было слышно. Не очень-то правильно пытаться принуждать людей к чему-то. У вас нет совести? А выглядите вы намного лучше, чем себя ведете.       Карсейн отпустил чужую руку, вставая между Аллендисом и его родителем, как если бы он был щитом. Рут потер ноющее запястье, оценивая силу, с которой его держали. Он признавал, что был слишком импульсивным, но совершенно не думал, что встретится с кем-то, кто бы стал защищать его сына собой в буквальном смысле.       — Кто ты такой? — не стал ходить вокруг да около Рут. — Почему ты и мой сын знакомы? Ты хоть знаешь, что Аллендис…       — Ай, старик, ну хватит тебе, — закатил глаза Карсейн, хватаясь за голову. — Все, что мне нужно знать об этом парне, так это то, что сейчас он в тяжелом положении из-за тебя. Мне жаль твоего ребенка, но у тебя же есть еще один. Думаешь, нормальные родители так с детьми разговаривают? Да кто вообще пойдет с тобой после такого? Ты заявился к нему домой? Перевез его вещи без разрешения? У тебя нет чувства стыда после такого? Он уже взрослый парень. Ты еще ему пальцем пригрози и в угол поставь.       Ласс обернулся, услышав позади себя смешок. Аллендис улыбнулся, но в этот раз он выглядел веселым, а не угрожающим.       — Ты совсем без тормозов, — заметил он. — Разве не видишь этих людей рядом с моим отцом? По-твоему, они не смогут переломать тебе суставы после твоих громких слов?       — Ты меня не жалеешь, да? — заметил Карсейн, однако его взгляд, направленный на юношу, был полон уверенности. — Чтоб ты знал, у меня за плечами два года последовательных побед по смешанным единоборствам между военными учебными заведениями. Когда я выпустился из военного училища сухопутных войск, мне было шестнадцать лет. Ты можешь вообразить себе что-то круче этого?       — Значит ты тупой, но сильный? — заключил Аллендис. — Где находится это твое училище?       — В Китае, — был ему незамедлительный ответ. — Там суровые правила и лучшие бойцы. Было бы глупо пойти учиться у кого-то другого.       Рут нервно дернул глазом. У него создавалось впечатление, что о нем забыли. Внимание этих двоих было сосредоточено исключительно друг на друге… С одной стороны его это раздражало, с другой, он немного узнал об этом парне, что было немаловажно. По его словам можно было сделать вывод, что он был таким же гением, как и его сын, только в другой области. Это также объясняло его крепкую хватку. Парень не казался сильным, но, видимо, такое впечатление о нем складывалось из-за одежды…       — Кхм, прошу прощения, что прерываю, — обратил на себя их внимание Рут. — Но наш вопрос еще не решен.       Аллендис нахмурил брови, в то время как Карсейн подошел к нему ближе. Взяв совершенно не готового к этому парня за руку, он переплел их пальцы, после чего самодовольно улыбнулся.       — Мы же вам оба сказали, что он с вами никуда не пойдет, — сказал Карсейн. — Ты ведь не хочешь этого, правда, Аллен?       При звуке своего сокращенного имени, Аллендиса передернуло. Он смотрел на Ласс как на психа, тем не менее свою конечность отвоевывать не торопился. Каким-то странным образом он уловил ход мыслей этого туповатого, но забавного парня. Тот явно намеревался отвоевывать его честь… путем выбешивания отца. А так как Аллендис не был в хороших отношениях с последним, естественно, он поддержал его энтузиазм.       — Все так, — согласился Аллендис, даже прижимаясь своим плечом к чужому, дабы создать иллюзию их близости. — Дорогой, ты и правда… хорошо меня знаешь.       Услышав такое нежное обращение, Карсейн заметно смутился. Он понимал, что все, что делает этот парень, не более чем спектакль… Но как же он играл! Глядя на Аллендиса можно было сказать, что он действительно глубоко влюблен. Они прижимались к друг другу, держась за руки, и все это в первый же день знакомства! Ласс будет полным дураком, если упустит свой шанс!       Приподняв чужое лицо за подбородок, Карсейн накрыл чужие губы своими. Это был не глубокий поцелуй, но нежный и теплый. Губы Аллендиса на вкус напоминали фруктовую глазурь. Да ведь он же использовал бальзам!       Верита замер, хлопая глазами. Его целовали. Нет, не так. У НЕГО УКРАЛИ ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ!       От мысли, что прямо сейчас на них смотрела целая толпа людей, плюс один из них был его отцом, у парня подкосились ноги. Но прежде, чем он успел упасть, его подхватили за бок. Аллендис смог устоять на месте, пусть и не без чужой помощи.       — Сладко, — заметил Ласс, облизывая свою нижнюю губу. — Зачем ты используешь помаду? Ты же парень.       Верита понадобилось некоторое время, чтобы оцифровать произошедшее. Но в его голове, как говорится, файлы не сходились.       — Аллендис… Мой сын… Боже…       Рут стоял на месте и не шевелился. Единственное, что выдавало его нервное состояние, это дергающееся веко.       При виде такого растерянного и беспокойного родителя, на сердце у Верита стало тяжело. Что уж говорить, пусть и редко, но его мучила совесть. Он ушел из дома, это так, но сделал это не без причины. Аллендис вовсе не собирался провести всю жизнь вдали от дома, и новость о брате, конечно же, причинила ему боль, но он уже так многое сделал на пути к своей цели… Если сдастся сейчас, то все его старания были бессмысленны. Да и как бы он помог ему? Аллендис мало что знал о медицине, у него не было времени интересоваться этим. Единственное, что он мог, так это навестить Алексиса… Вот только стоило ли?       Наконец придя к соглашению с самим собой, Верита твердо встал на землю. Он уже отошел от волнения, вызванного поцелуем. Теперь его мысли крутились в совершенно ином русле.       — Забудь о помаде, — сказал Аллендис, — есть вопрос более сложный. Где мне теперь жить?       — В чем проблема? — указывая на себя, спросил Карсейн. — Ты можешь жить со мной.       — Ты живешь с родителями? — уточнил Верита. — Знаешь, как это будет трудно объяснить?       — Мой брат уехал в Америку на неопределенный срок и оставил здесь квартиру под мой присмотр, — тут же нашелся с ответом Карсейн. — Он не будет против, если я впущу тебя.       — Тогда поехали, — согласился Аллендис. — Но учти, я в долгу не останусь. Как только подыщу себе жилье, тут же съеду. И аренду я сам буду оплачивать.       Ласс кивал на каждое слово Верита, чувствуя, как его душа была готова петь от восторга. Человек, в которого он влюбился, переезжал жить к нему! Это было похоже на сон! Невероятный, счастливый сон, который он бы хотел видеть каждую ночь, если бы мог на это как-то влиять!       Обогнав Аллендиса, Карсейн указал на стоянку. А конкретно на мотоцикл Сузуки, что на фоне бедных, забитых машин смотрелся как конь в сарайнике.       — Машина возит тело, а мотоцикл — душу, — заметил Карсейн. — Жаль только, что прическу испортишь.       — Если у тебя дома найдется расческа, то все поправимо, — ответил Аллендис. — Только… Я никогда раньше не ездил… На чем-то подобном.       Карсейн ободряюще хлопнул парня по плечу, садясь на своего «железного коня». Стоило отдать парню должное, он выглядел очень круто. Аллендису понадобилось некоторое время и моральная поддержка, чтобы сесть позади. Он надел шлем и крепко обнял Карсейна, как если бы от этого зависела его жизнь. А ведь и правда зависела… На это Ласс только улыбнулся. Этот парень, похоже, был амаксофобом. Как только речь заходила о ездовой технике, он тут же становился тихим и немного нервным. Карсейну хотелось верить, что придя сюда, парень пытался перебороть себя.       — Значит, домой? — уточнил Ласс. — Или же…       — Или же, — решил Аллендис. — Навестить брата.       — В округе полно больниц, — заводя мотор, заметил Карсейн. — Как мы найдем его?       — Я знаю, в какой больнице он наблюдался, — просто ответил Верита. — Но сперва надо бы заехать в один магазин…       Ласс согласился. Он открутил газ и резко отпустил сцепление, чтобы сорваться с места.       Рут Верита так и остался стоять там, где его и оставили.