I won't let you die

Бывает, что даже самая обычная дата может стать роковой. Самый спокойный час может огласить ревущий глас медных труб, являя в мир скорбь об ушедшем человеке. Любая, даже светлая и нежная минутка способна погрузить во тьму вечность. Никогда не стоит забывать об этом. На постоялом дворе близ тростниковых островов было как обычно спокойно. Под крышами и навесами, на верхних этажах резвился редкий ветер, принося с собой прекрасные ароматы летней ночи. Один из постоянных клиентов заведения, древнейший адепт, воин, — Сяо, — одиноко наслаждался видами с самой вершины здания. Задумчивость читалась на его лице, ведь непрекращающиеся тягостные мысли, бросающие душу в пропасть воспоминания, муки и горечь не давали ему жить. Они учили выживать. Карабкаться по скалам, чтобы не упасть, сражаться, чтобы защищать. Вот только зачем все это, если он издавна мечтает о смерти? Если не может больше выдерживать сплошной кошмар, длиною во все его существование? За многие годы скитаний, одиночества, боли и невыносимых ран на сердце, Сяо не помнит ни одного раза, когда был свободен. Когда наконец понимал, что все печали позади. Нет. Всегда была потребность лишь выживать, а собственноручно лишать себя жизни он считал глупостью. Он не настолько низок. Может когда-то, очень-очень давно и быстротечно, Сяо мог упиваться этой свободой. Когда никакое проклятие не било раскаленным мечом по измученной сражением коже. Как жаль, что он не ценил это раньше так, как сейчас. Можно считать, он видел мало света. Мало радости. Так мало, что, наверное, нельзя выделить и ста часов. Лишь разок оно засветило. Однажды. *** Его прервало дурное предчувствие. Что-то будто пульсировало в его голове так громко и тревожно, что мысли сами собой путались. Сяо не знал, что было тому предвестником: странный приглушённый шум, темные тучи, наползшие на прекрасное звёздное небо, или же эта самая мысль, что заиграла неугасимым вихрем где-то под коркой. Яркая вспышка снизу, на островах. За ней следует почти неразличимый расстояния грохот. Идёт битва. И судя по всему, серьезная. Сяо бросается по лестнице вниз, прихватив копьё, ловко перепрыгивая так и не отремонтированные дыры. Он не знает, что ведёт его вмешиваться в чужой бой. Что ведёт помочь. Но предчувствие не оставляет. Что-то явно не так. Он слетает с лестниц, чудом не сбивая прохожих постояльцев, бежит вперёд и страх усиливается. Что происходит? Коршун наготове. Силы восстановлены. Он готов полностью. Приближаясь все ближе к месту сражения, он с ужасом замечает знакомый силуэт среди огромной, бесчисленной толпы сильных монстров. Он метается средь них, маневрируя, едва уклоняясь от атак. Его зажимают в угол, атакуют и ранят до криков. Сяо не выдерживает: это Итэр. Сердце падает оглушительным камнем вниз. Тело само рвется вперёд, к монстру, что вот-вот ударит путешественника прямо в спину. Лязг копья. Сяо изо всех сил старается сдержать им подступающих хиличурлов, ловко раскидывая их техникой. На мгновение он замечает, как Итэр удивлённо и радостно вздыхает. Нуждался ведь в помощи. За миг, чуть только крио маг бездны перед путешественником мешкает от неожиданности, острый меч разрубает спустя столько ударов прочный щит. — Я помогу, только впредь, будь осторожней. Итэр кивает. Кивает, и чувствует, как переполняется радостью. Сяо, его грёзы и не озвученные чувства. Сяо, что сейчас выдвинулся к нему на помощь. Сяо же удивляется своей решительности высказать свое беспокойство. Меткое попадание, и ещё один враг отброшен мощной анемо энергией. Ещё один удар, и снова сильная атака. Как вдруг настигает карма. Она что есть силы калечит, вырывает из груди болезненный звериный рык. Раны усугубляются, а огромная толпа монстров не отступает: подкрепление резвых хиличурлов мешает сражению с новым крио магом бездны. Его наглый задорный глас отрезвляет: битва только начинается. Адепт поднимается с колен. Он не может сейчас отступить. Не может все бросить и спасаться самому. Здесь судьба многих, здесь судьба Итэра. Последнее особенно не давало опускать руки. Что это, страж руин? Отчего же так много врагов в одном месте? Выбивающиеся геовишапы в таком количестве, что даже не посчитаешь. И все сильные, все кидаются в бой как по стратегии, все дополняют друг друга. Как только они сработались вместе? Настойчивый, полный решимости взгляд: настоящим соколом Сяо ринулся в бой, игнорируя старые раны. Прорываясь сквозь орду острым копьём, на пределе сил стремясь к победе. На пределе сил осознавая, что проклятие может поглотить его в любую секунду. На пределе сил яростно борясь с этой судьбой, этой преградой. Он знает, он слышит: сзади сражается Итэр. В таком же напряжении, в такой же усталости. Он знает и это ментально придает сил. Ещё одна мощная техника: Сяо собирает вокруг себя почти выдохшихся монстров, пронзая всех разом супер атакой. Быстрее, сильнее, чётче. Ещё, ещё, ещё! Кровь в венах пульсирует электрическими искрами, натягивает сосуды и артерии, разносит по телу жар, силу. Быстрые, невероятно быстрые взмахи коршуном, яркие всполохи воздушных потоков, на максимум вложенные силы в каждый удар, наполненный стиснутым в кулак стремлением. Он победил. Последний решительный выпад — монстров больше нет. На секунду в глазах мелькает радость победы. Как карма накрывает с головой. Сяо падает с ног без сил, едва опираясь о копьё. Шумно дышит и кашляет ужасными кровяными сгустками. Как больно. Алая жидкость капает на колени из осипшего горла, все тело кровоточит и горит. Чёртова напасть. Сяо задумывается: это может быть его концом. Концом, под этим прекрасным ночным небом, окружённым тяжёлым запахом битвы воздухом. Рядом никого, не считая путешественника. Вряд ли он обнаружит адепта здесь, среди пыли, травы и обломков. Их довольно сильно разнесло по разные уголки поля битвы, разве сможет ли уставший сам, Итэр, прийти сюда? Почему-то от этой мысли становится особенно тоскливо. Глаза закрыты. Тишина. Лёгкие порывы ветерка, ласковые, даже теплые. Впервые он так расслаблен, что даже боль не сравнится с этой свободой. Неужели все кончится? Неужели придет конец этому кошмару? В мыслях кружится одно: вспомнит ли его кто-нибудь? Огласит ли кто-нибудь его имя в темное ночное небо, как. сейчас? Какой-то резкий, знакомый голос. Пронзительный и отрезвляющий, он прозвучал ещё раз. Кричали его имя. Сердце пропустил удар. Путешественник. Итэр. Видимо, не оставлял попыток его найти. Что пробудил в нем этот парнишка? Почему Сяо так беспокоился о нем во время всей битвы? Почему спас? — Сяо-о! — голос разрезает воздух. — Сяо! В нем слышится подступающий страх и отчаянье. Такое явное, что адепт не может не заметить свою же боль в душе. Хочется подняться или закричать в ответ, вот только сейчас парень способен был лишь на сиплый шепот и тряску. Черт возьми. Он не знает, как будет лучше: так манит просто попрощаться с путешественником, высказать напоследок свои чувства, чтобы не пожалеть больше никогда. Но сам Итэр. Будет ли он плакать в момент прощания? Будет ли его сердце разрываться? По крайней мере, от сожаления и долга, точно. Значит, все не так важно. Глаза ловят силуэт совсем рядом. Сяо пытается машинально позвать парня, но в горле только булькает кровь. Он заходится сильным кашлем. Итэр резко оборачивается и подбегает. Садится рядом с беспомощным телом, с ужасом и наворачивающимися слезами глядя на раны. Много ран. Это все он виноват, что позволил Сяо защитить себя. — Сяо! Сяо, как ты? — рука приподнимает чужую голову с земли, помогая хотя бы отдышаться от застилающей крови. Брюнет выдыхает, смотря на Итэра с такой горечью. Тот и вправду сожалеет. Почти трясется. Страшно признавать это. — Нет. Это конец, — Итэр различает его тихий шепот среди бушующей в голове действительности. Пугающей так, что отдается шумом в ушах. Неужели, это последний его шанс признаться?.. — Ни за что не говори так! — он осторожно, медленно поднимает Сяо на руки. Кровь с исполосованной атаками спины окрашивает его одежду. От этого сердце в груди бешено колотится. — Мы обязательно доберёмся до Ваншу и там тебе помогут! — казалось бы, постоялый двор недалеко, они успеют, они смогут. Они, нет, он, Итэр, спасётся от этого кошмара. Эта настойчивость поражает адепта. Эта забота о себе задевает самую душу. Это приятно, но зря парень так поступает. Сяо не желал жить. Не желает и до сих пор. Предчувствие. Оно загорается вновь. Адепт внезапно, за долю секунды подскакивает, словно забыв о всей боли. Словно имея вновь силу. В этот миг ему был важен только Итэр. — Берегись! — вырывается из его груди вместе со вскриком. В его полумертвое, израненное тело вонзается пламенная стрела. Путешественник не успевает и глазом моргнуть: почти подлетает к адепту, вновь ловя на руки. Зачем, зачем он опять кинулся на рожон? В таком-то состоянии? — Что же ты творишь… — Итэр не может сдерживать подступающие слезы и отчаянье. О, архонты, лучше бы эта стрела попала в него! — Ты в порядке? — часто-часто колышется его грудь от пронзающей боли и сбитого дыхания. Колени и те дрожат, но Сяо терпит. Сяо знает, скоро он навсегда перестанет страдать. — Позаботься о себе, — путешественник ускоряет шаг, заходя за ближайшую каменную возвышенность. Хиличурл сзади им уже не угроза. — Это конец, — уже через силу усмехается адепт, а у Итэра на душе становится только хуже. — Все будет хорошо, — почти шепчет он, успокаивая, наверное, только самого себя. Потому что больно. Потому что невыносимо. — Ты справишься, обязательно справишься. Из глаз в любой момент готовы потечь слёзы, с трудом сдерживаемые от такой волны эмоций. Так страшно, страшно потерять сейчас ещё одного важного в жизни человека. На этот раз уж точно навсегда. Сяо по прежнему лежит: вслушивается в чужие слова, чувствует пульсирующую в них боль. Собственной душой ощущает глубину той приближающейся скорби. Частью себя он рад, что кому-то его смерть будет не безразлична. Не просто кому-то: именно этому мальчику. Он протягивает дрожащую, отдающую резкой болью руку, не останавливаясь. Сейчас он хочет лишь закончить все. Напоследок. Огрубевшей ладонью касается мягкой щеки, гладит молочную кожу, пальцами подцепляет светлые пряди. Красивые, как и их обладатель. Парень чувствует, чувствует, чувствует все это. Сгорает сам от осознания, что эта нежность может оказаться первой и последней в его жизни. И в жизни Сяо. В его почти что стеклянных глазах читается поддержка, сострадание: Итэр льнет под прикосновения, сжимает теплую ладонь своими, стараясь запомнить. Не сдерживается и плачет, бесконечно горько, отчаянно, вырывая всю боль наружу, но не спасаясь. Она растет все больше, сдавливая грудь, острыми, рвущими на куски шипами врезаясь в несчастное, непривыкшее к страданиям сердце. Хочется верить, что это лишь кошмар, страшный сон, что если не забудется, то хотя бы не окажется реальностью. Но что делать сейчас? Сейчас, когда дорогой человек умирает рядом с ним, не способным ничего для него сделать?! Итэр содрогается, всхлипывая, глотая тяжёлый ком. Сяо вытирает его слёзы большим пальцем, ласково, на прощание. Улыбается, так мягко и грустно, когда парень целует избитые костяшки, изящные пальцы, как бы выражая все своё уважение, всю свою благодарность. И преданность до конца. Любовь, не иначе. Сяо лежит, глубоко, с ужасным трудом вдыхая. И чувствует: прикосновения чужих губ как великое счастье. Грань его желаний, и самый лучший из его представляемых концов. Он думал, что мучительно умрет когда-нибудь от атак сильного противника, от кармы или же какой-то глупости, ошибки. Но никогда не представлял, как будет в последние минуты наслаждаться окутавшим сердце теплом. Даже физическая боль утихала. Путешественника рвало на куски. Надежда угасала с каждой секундой, с каждым проходящим мигом. Так хотелось их остановить. Хотелось кричать, вопрошать судьбу, отчего так случилось? Только вот Сяо был в смятении. — Для меня все уже хорошо. Моя жизнь была испытанием, и смерть — облегчение. До сих пор не могу поверить, что заслужил того. Я знаю, я просто эгоист. Но пойми, я хочу, чтобы ты жил. И буду даже из ада присматривать за тобой. Спасибо, — Сяо без устали глядит в яркие, мерцающие хрустальными слезами глаза, понимая, что больше никогда не сможет. Это конец. Его трагичный конец. Казалось бы, долгожданный конец, он рад ему и сейчас, но леденеет изнутри от мысли, что придется оставить мальчика. Что придется попрощаться. Он наверняка будет очень скучать. — Спасибо за всё, Итэр. Мне будет лучше покинуть этот мир. Я больше так не могу. Прости. — С-сяо, — столько удушающей боли, столько яда растекалось по телу. Путешественник никак не сможет стерпеть эту смерть, никогда не сможет до конца оправиться. Слезы уже будто выедают раскаленной солью щеки, в глазах читается утрата. Ужасная утрата и страх. В любую секунду Сяо не станет. — Иди ко мне, — он слабо распахивает руки. Итэр падает ему на грудь, стараясь не давить своим весом, обнимает, безутешно рыдая, ощущая тусклый стук чужого сердца в последний раз. Никак не может поверить, что это конец. Он ведь так много не успел с этим человеком. — Я рад, что умираю рядом с тобой. — выдыхает где-то ему в макушку адепт. — Люблю.. тебя, — Итэр чувствует неистовый трепет в груди, невольно проглатывая ещё один вздох. Сяо ещё секунду ловит его взгляд, и по щеке его скатывается чужая слеза. Слезы бедного парня, перемешанные с его… А после затихает. Руки спадают с плеч путешественника. Дыхания больше нет. Биения сердца — тоже. Сяо мертв, раз и навсегда его сломила карма. В сердце пустеет. Что-то будто раскалывается с болезненным треском. Рана, словно дырой разрастается в груди. — Я тоже люблю тебя. Слышишь? — обезумевшее от горя сердце рвется на куски ещё пуще, и от осознания, что он так и не смог признаться в лицо, он с дикостью кричит в небеса, кричит, даже не стирая уже новые и новые слезы. Боль, боль и чувство потери наполняют его полностью, давят и убивают. За что же, почему это произошло? Это конец не для адепта. Это конец для него. Там, наверняка, его ждёт лучшая, настоящая жизнь, настоящее счастье. Итэра же мучения. Они будто поменялись ролями. — С-сяо-о, — голос хриплый и будто чужой. Он остывает, и так душа содрогается от пустоты и горя ещё чётче, ещё ужаснее. Если бы тогда он не отвлёкся, если бы был сильнее, он бы ни за что не допустил этого. — Я так надеюсь, что сейчас ты избавился от своего проклятия, — в янтарных глазах нет ничего, кроме неизмеримого одиночества, сожаления, тягости. — Я буду так скучать, Сяо, пожалуйста, где бы ты ни был, — отчаянно, слезы уже не дают говорить, глаза жжет и режет незримое лезвие, — Дождись встречи со мной. Бледные щеки, ещё теплая, почти что живая кожа. Итэр касается ее дрожащими ладонями, отодвигая опавшую челку, стирая оставшуюся влагу. Проходится по сомкнутым векам, навсегда теперь закрывающим прекрасные солнечные глаза. Даже так Сяо прекрасен. Итэр придвигается ближе, пытаясь хотя бы в этот момент сдержать слезы. Для него последующее словно абсолютная норма, ведь горечь сильнее. Это его любимый человек. Это любовь всей его жизни. Его губы мягко ложатся поверх чужих, бездвижных. *** Бывает, что даже самая обычная дата может стать роковой. Самый спокойный час может огласить ревущий глас медных труб, являя в мир скорбь об ушедшем человеке. Любая, даже светлая и нежная минутка способна погрузить во тьму вечность. Никогда не стоит забывать об этом. Особенно, когда уже поздно о чем-то сожалеть, как сейчас.