I won't let you die

Жизнь дана на то, чтобы поставить себе цель. Чтобы идти к ней год за годом, совершенствуясь, становясь лучше и сильней. Жизнь дана не всем, по крайней мере, зачастую она обрывается слишком рано. Такое даже жизнью-то не назовешь. Чтобы по-настоящему жить, всегда требуется главное — смысл. Каждый однажды задавался вопросом: «Для чего же существую я?» Иногда это определяется происхождением, порядками твоей семьи или поколения. «Каждый мужчина нашего семейства в течении х лет становился чиновником по наследству». «Хочешь ты или нет, но тебе придется вырасти и содержать наш бизнес. Такова твоя цель». Не все могут следовать таким, казалось бы иногда, абсурдным порядкам, когда ещё задолго до рождения, за тебя все раз и навсегда решили. Поэтому приятно самому выбирать свою дорогу: открывать свои горизонты, широко распахнув двери в захватывающее будущее. У Сяо был такой выбор, не смотря ни на что. И он выбирал: сторонясь людей, сражаться лишь ради защиты других, быть воином и хранителем человечества близ Ли Юэ. Хоть он и Якша, и это входит в его обязанности, судьбу и некоторые ее ответвления он построил самостоятельно. Только лишь на горизонте зажигалась вспышка элементальных техник, крики монстров и их оглушительные атаки, он превращался в бойца. Или же сам следовал по миру, дабы зачистить угрозу. — Как ты здесь оказался? — Трудно было не заметить сражение. Сяо снова объявляется. Застаёт какого-то искателя приключений, окружённого хиличурлами. Проще простого. Выпад, ещё один. Удар, ещё несколько ударов. Пользоваться анемо он не желает. Карма настигнет снова. Крутой разворот — и человек в безопасности. Тот, как и все, благодарит его за помощь, почти слёзно начиная тираду о возможной своей гибели. Адепт кивает и уходит. На просьбу назвать имя никак не реагирует. Казалось бы, работа здесь также закончена. Он отправляется дальше, пересекая реку и двигаясь меж гор. Где-то здесь, он слышал, образовалась серьезная проблема. Вслед его шагам по темной глади воды скользят незамысловатые круги, над головой сияют тысячи звёзд. На красоту природы Сяо всегда обращал внимание. Подолгу мог засматриваться на причудливые узоры вьюги на ветру, на небо, полное своеобразных красок каждый час, на мудрые деревья и величественные горы, наконец, на сверкающие реки и озера. В этом он видел жизнь, зависимость совсем разных представителей флоры и фауны друг от друга. Это воистину поражало. Как на зло, посреди мирной, казалось бы, дороги, выскакивает геовишап. Небольшой, но сильный и проворный. Сяо кидается на него, пытаясь атаковать — промах. Больше скорости, больше силы — больше кармы подрывает его тело. Больше проблем и ближе поражение. Четко выждав нужного момента, лишь анемо помогает ему быстро справиться с преградой. Только вот, проклятие действует беспощадно. Монстр рассыпается почти в прах. Сяо немного расслабляется. Возможно, уже пора возвращаться. Истощённый на энергию, он с ужасом слышит подозрительные голоса. Чувствует даже сюда доходящие потоки ветра. За скалой сражение с… анемо стихией? Возможно, с обладателем глаза бога. Но точно ли все это? Долг зовёт. Зовёт его смысл жизни. Он просто обязан помочь и одолеть врагов. А заодно спасти того храбреца, что ринулся с ними всеми в бой. Сердце наполняется былой отвагой. Он бежит на звук, на всполохи стихий. Недалеко и правда бой. Судя по звукам, нападение Фатуи. Ещё немного и вот, вот они. Сяо вглядывается в бойца, что должен биться против Фатуи. И почти застывает на месте. Итэр. Тот самый, тот единственный, кто смог снять с адепта почти что добрую половину страданий. Тот, кто подарил ему какую-то силу и надежду. Сяо замечает: он не лидирует в сражении. Наносит все новые и новые удары взмахами острого меча, использует ударные волны ветряной стихией. Но один он тут умрет. Эта мысль так сильно колотится вместе с какой-то радостью встречи. Адепт наконец увидел его, а ведь даже скучал. Мелькнувшей на секунду птицей он вмешивается в бой, захватывая на себя несколько противников. Итэр замечает его и будто не верит глазам. Тот самый. Враг совсем близко. Сяо атакует анемо элементом, пытается пробить защиту четкими ударами копья. Силы на пределе. «Карма, помнить о карме», — твердит он, стискивая зубы. Градом осыпающиеся удары. Ещё, и ещё. Зачастую атаки противника сильно калечат и оставляют раны, лишают и так нуждающихся в восполнении сил. Путешественник помогает: в паре метрах отбивается от почти половины врагов. Где-то в стороне готовится напасть один из сильных застрельщиков. Итэр, не успевший даже отдышаться, явно не отбежит. — Берегись! — Сяо выпаливает это быстрее, чем путешественник успевает заметить его силуэт. Бросается вперёд, под удар, прикрывая его техникой и принимая жёсткий удар на себя. Адепт врезается прямо в скалу, едва чувствуя спину. Боли прибавляет и подступающая карма. Итэр в это время до конца уничтожает врагов. Время, что выиграл для него Сяо. Измотанный и раненый, он хватается за руку. Резкая боль пронзает каждый порез, каждую рану, самую середину, где разрез самый большой. Благо, все жизненно важные вены целы. В голову приходит мысль, что где-то здесь ещё находится адепт. — С-сяо? — парень оглядывается, пытаясь отыскать адепта. Пыль, поднятая с троп и каменных плит заслоняла обзор, но через лёгкие крупицы виднелся силуэт. Лежащий на земле, почти не двигающийся, беспомощный. — Сяо! — вскрикивает он, и несмотря на все раны подбегает к брюнету. Иссякшие силы и усталость валят с ног, и только лишь силой воли, неведомым порывом получается двигаться. Испуганный вздох срывается с губ путешественника, только он замечает пугающую картину. Сяо дышит тяжело, так хрипло, несколько раз почти давится и свежая кровь темными сгустками вырывается наземь. Все его тело дрожит, горит адским пламенем, что руки невольно подкашиваются. Не упасть вперёд помогает лишь вовремя поставивший руки Итэр. И только подумайте, с каким ужасом он удерживает истощённое обмякшее тело. Тот холодный и могучий, сильный и смелый Сяо, выглядит настоящим олицетворением героя, отдающего себя без остатка, жертвующим жизнью ради других. Ради другого. Парень удерживает его совсем только над травой, что редкая, опалённая сражением зелень касалась острых скул. Тело дрожит, руки не могут опереться и поднять своего хозяина. Израненные, израненные предплечья и ладони. Пыль смешивается со стекающей кровью, проникает в рваные раны. Это очень опасно. Итэр, собрав силы в кулак, метнулся и подхватил тело у груди. Такое лёгкое, обессиленное. Сяо сейчас вполне мог умереть, по крайней мере, получить какую-нибудь серьезную инфекцию. Покачиваясь, адепт с чужой помощью встаёт, снова почти падая от резкой боли. Путешественник глядит на его живот — зияет страшная рана. Кровь запеклась по краям и не текла даже с середины. Но смотреть было чересчур невыносимо. — Осторожнее, тебе нельзя двигаться самому, — Итэр тараторит от волнения, стискивая зубы как только получается. Сейчас важно не допустить ошибку. Он аккуратно подставляет свое плечо, безмолвно подхватывает Сяо, подставляясь как живой костыль. Так они смогут хотя бы добраться до безопасной пещеры. Небо затягивается плотными тучами. Они медленно, длинным потоком плывут, закрывая все серостью и мраком. Будет дождь, и судя по всему, гроза. Где-то вдалеке раздается гром, и первые капли орошают землю. Трава омывается бьющей росой. Теперь ходить совсем непросто. Они успевают добраться до плотного укрытия почти моментально. Намокнуть сейчас — замёрзнуть и обезсилеть потом. Угольный запах вперемешку с подступающим, азотным, казался непривычно тяжёлым и гнетущим. Молнии вбивались в землю, сверкали в самых отдаленных уголках опустившегося небосвода, ударяли в иссохшие пни, зажигая из ярким пламенем. Даже ливень не мог до конца спасти деревья от костра. Итэр почти волоком, на подключившихся ногах затаскивает его под каменную завесу, осторожно укладывает на так удачно лежащий там ворох сухой примятой травы и тряпок. Наблюдает, чтобы тому было как можно удобнее, чтобы боль не так сильно ощущалась. В пещере на удивление спокойно, хоть и осознание их положения не говорит ни о чем хорошем. Остаётся только ценить, что не придется мокнуть под рьяным дождем. Надо планировать следующий шаг: в этот раз с собой были необходимые медикаменты. И не угасающая надежда на спасение или подмогу. Итэр не отступает: помогает, бинтуя и обрабатывая раны. Хлопочет как может, изредка задавая вопросы. Потому что волнуется. Потому что боится потерять. — Все нормально, тебе тоже нужен отдых, — сквозь ужасный хрип голос кажется предвестником траура. Ну уж нет, такие мысли следовало отогнать. — Побеспокойся о себе, пожалуйста, — Итэр умоляюще пытается пристыдить парня, что так наплевательски он относится к своей жизни. — Я почти не получил никаких ран, и очень скоро восстановлюсь совсем. — А твои раны на руке? — Сяо явно не собирался отступать. В нем тоже играло волнение. — Все правда хорошо, — Итэр улыбается самой искренней своей улыбкой, желая хоть так угомонить адепта. Темноволосый остаётся глубоко этим поражен. Нежные черты лица сейчас казались особенными: особенно прекрасными, особенно гладкими, несмотря на пыль и царапины. Особенно притягивающими. Да что там, невероятно родными. — Дай мне свою руку. — тон смягчается, но в нем слышится доля настойчивой просьбы. Итэр протягивает правую, уже не настаивая. Тот ведь тоже беспокоится. И если что, его можно будет угомонить. Заодно Сяо подхватывает с рюкзака бинт прямо лёжа, иногда корчась от собственной боли. Итэр бы рад ему попрепятствовать, но тихо подчиняется. Помогает жестами обмотать свою рану толстой повязкой, внимательно следит, чтобы и темноволосый не испытывал лишнего дискомфорта. — Спасибо, — говорит он, когда Сяо напоследок умудряется завязать милый бантик. Аккуратный и маленький, белоснежный. Итэр даже любуется на него, а потом переводит взгляд на товарища. Тот улыбается еле заметно, отводя золотые глаза в сторону. Теперь передвигаться и делать что-либо стало в разы проще. По крайней мере, исчез риск вскрыть порез, а значит в движениях было больше свободы. — Холодно? — интересуется Итэр, разряжая эту хоть и ненавязчивую, но явно нежелательную паузу. К тому же, сам он явно ощущал прохладу и решил побеспокоиться о друге. — А тебе? Сяо впервые чувствовал такую заботу о себе. Такой трепет, такое волнение. Это было приятно, но немного неуютно. Ощущение себя обузой не малость озадачивало. Отчего-то и ему тоже захотелось проявить редкую для себя проницательность. — Не стану врать, немного. — Мне тоже. Подойди, — Сяо дожидается, пока путешественник пододвинется чуть вперёд и осторожно тянет на себя. Укладывает его рядом, к тёплому, уцелевшему боку, а голову мягко склоняет на свое плечо. Приобнимает одной рукой и тычется носом в светлую макушку. — Так лучше? Пару секунд Итэр не может подобрать слов. — Да, конечно, — он отвечает запинаясь, краснея, чувствуя, как смущение заливает лицо и уши. Все тело сладко млеет от приятных рук адепта, от едва заметных поглаживаний. Что он творит? Сяо не думает о неловкости: блаженно льнет к путешественнику, глубоко дышит, так аккуратно сжимает в почти что горячих руках все его расслабленное тело. — Что ты делаешь? — путешественник плавится от этого тепла, от этих рук, что иногда медленно блуждают по его коже. — Ты, вероятно, устал. Просто засыпай, — ладонь скользит к выше, мягко оглаживая порозовевшую скулу. Святые архонты, что же происходит? Итэр послушно закрывает глаза. Думает обо всем случившемся перед тем, как погрузиться в как никогда спокойный, крепкий сон. Не догадываясь, что все это время адепт целовал его умиротворенное лицо. Сяо размышляет долго. И смотрит тоже. Неотрывно, долго, с удовольствием и радостью. Желание смерти и страдания будто улетучиваются рядом с ним. Сяо рад, что подоспел вовремя. Справился бы Итэр один? Остался бы в живых единственный его свет? Сяо не знает, как мальчик стал кем-то особенным для него. Может, из-за стремления? Может, это все его сила? Он не предполагал даже. Не догадывался. Но определенно, путешественник теперь тот, кого Сяо будет оберегать больше всех. Всю жизнь. До последнего вздоха. Это — ещё один смысл его жизни.