Спасение утопающих — дело…

Так, ещё немного и я наконец-то смогу отдохнуть. Как же задолбался мотаться по городу, но сейчас, кроме как крутить баранку в такси, ничего подходящего на рынке труда нет. Вот тебе и дипломированный менеджер по гостиничному бизнесу… Когда-то давно у меня была мечта — открыть свой отель. Чтобы на входе портье в камзоле, администраторы на ресепшене в строгих костюмах, консьержи в ливреях и горничные в передниках. И чтобы обязательно самый лучший ресторан в городе. С метрдотелем и шеф-поваром экстра-класса… Глупые детские мечты, порождённые просмотром второй части «Один дома». Откуда же мне тогда было знать, что, чтобы осуществить свою мечту, нужно родиться в семье американских богатеев Хилтонов, Марриоттов, ну или на худой конец Трампов, а не в простой русской семье Смирновых. У которых не то что отелей, квартиры-то своей нет — предки до сих пор в деревне живут. Да, в собственном доме, но ему уж скоро стольник будет. Я с тех пор, как перебрался в город, тоже мотаюсь по съёмным. Чтобы много не тратить на аренду, нашёл хибару в Заречье. Так у нас называют частный сектор на другой стороне реки, вдали от центра города. Здесь пятиэтажные хрущёвки переходят в двухэтажные засыпушки барачного типа, а те и вовсе в частный сектор, мало отличимый от сельской местности. Вот к одному из таких бараков я и направляю свою «ласточку». Ну, так-то не свою, а предоставленную благодетелем в лице «Яндекс.Такси», но это уже мелочи. К прокатной машине, которую, кстати, делил с напарником, отношусь, как к личной — с любовью, можно сказать. Своей-то всё равно нет и не предвидится. Сегодня моя очередь «ночевать» с машиной, так что проехать мост, парочка поворотов и я дома. По пути практически никто не попался. Ну ещё бы, свои, зареченские, давно уже по домам сидят и дрыхнут, а чужие к нам редко заезжают, так как на наших выселках вообще делать нехрен — и так-то живём на отшибе, так ещё и единственная дорога — одно название. А вот и они — мои родные колдобины. Перед мостом сбавил скорость до предела. Как обычно, на мосту горела только парочка тусклых фонарей — остальные давно уже перегорели, а администрация не спешила их менять. Правильно, нафига?.. Но отсутствие хорошего освещения было для меня не помехой — за семь лет, что живу здесь, начиная с первого курса местного университета, досконально выучил каждую выбоину. Неожиданно мой взгляд привлёк парень, стоящий на парапете моста. Он явно был пьян, потому как сильно шатался. Я отвлёкся на него и цепанул днищем по асфальту. Грязно выругавшись в адрес дорожников, притормозил. Вновь глянул в сторону самоубийцы. Его уже не было. «Твою мать! Сука!» — сидел и не понимал, что предпринять. Была крамольная мыслишка — съебаться и сделать вид, что ничего не видел. Может быть, я так и поступил бы, но отчего-то уже стоял около того самого парапета и пялился в темноту. Какой придурок вообще решил убиваться, сигая с Северного моста? Тут, блин, до воды рукой подать. Нет бы с Южного. Там судоходство, так что лететь и лететь, а уж об воду долбанёшься так, что сразу сознание потеряешь. Что называется, концы в воду. Это я как призёр городского чемпионата по прыжкам с трамплина говорю. С нашего моста не то что я без проблем прыгну, с него даже малолетки летом ныряют и ничего. Правда сейчас не лето, а начало октября. Пускай, бабье лето часто балует нас не в пример погожими деньками, но вода-то уже холоднющая. — Ну всё, утоп, — констатировал я, когда так и не смог разглядеть суицидника. Даже стал обратно натягивать толстовку, которую машинально стянул по дороге. Попытался нащупать сотовый, чтобы вызвать спасателей с багром. Точно, он же на торпеде остался. Низкие свинцовые облака сплошняком закрывали небо, поэтому единственным источником света был едва теплившийся жёлтый огонёк на длинной ножке. Глянул ещё раз. Чудом увидел барахтающегося внизу парня. Быстро поскидал с себя верхнюю одежду и обувь и нырнул. На обдумать «Зачем я это делаю? Мне что, больше всех надо?» мне было отведено только время полёта. Дальше я уже не думал, а действовал. Алконавт уже нахлебался воды и чинно-благородно погружался на дно. Нырнул за ним. Кажется, он родился под счастливой звездой, потому что в кромешной тьме мне удалось ухватить его за ворот кожаной куртки. Вытащил на поверхность. Спасённый не стал брыкаться и отплёвываться, жадно хватая воздух ртом. Дело плохо. Изо всех сил поплыл к берегу, таща за собой, по сути, покойника. На нём была одежда, отчего чувствовал ощутимую тяжесть. Да к тому же ещё надо было плыть поперёк течения, которое из-за дальнейшего поворота русла тянуло нас к центральной опоре моста. Едва вылез под мостом, начал реанимировать утопленника. Хорошо, что этому меня научили в школе олимпийского резерва, где занимался с пятого класса. Практически на ощупь перевернул утопленника на живот и полез пальцами в рот, чтобы вызвать рвотный рефлекс и освободить внутренности от воды. Не помогло. Снова перевернул на спину, стал выполнять непрямой массаж сердца и вдувать воздух в лёгкие. Несколько сильных надавливаний на грудину, глубокий вдох и дыхание «рот-в-рот». Смесь речной воды и алкоголя — гадость! Ещё четыре-пять надавливаний… Ещё… Давай же, скотина, я что, просто так прыгал?! При очередном вдохе утопленник подал признаки жизни и выпустил прям мне в рот струю воды. Тьфу ты, мерзость какая. Быстро перевернул парня на бок, давая воде вытечь из желудка и лёгких. Сначала парень булькал, потом его явно стало рвать, а под конец оживший стал натужно кашлять. Из-за окружающей темноты я видел только сотрясающийся в судорогах силуэт. — Ну ты как? — спросил я у спасённого. — За… Зачем?.. К-ха… Ты… Гх… Бля… Ты меня спас? Б-у-у-а… — начало буровить пьяное существо. — Я… х-хотел… умереть, а ты… ты… Козёл… меня спас… Кто тебя просил?.. — Херасе предъявы!!! — Я не особо надеялся на благодарность, но вот это было как-то обидно. — Сейчас поднимемся на мост, можешь прыгать снова. Ваще охуеть… — Меня уже стало потряхивать, и не знай* от чего больше: от пронизывающего ветра или от заявления спасённого. Парень не ответил. Он затих. — Эй! Ты чего? В ответ тишина. «Помер, что ли?» Нащупал пульс. Жив. По ходу, дрыхнет. Ну правильно, искупался — можно и баиньки. Интересно, сколько он выжрал, чтобы допиться до самоубийства? А может, его это... баба бросила, вот он с горя и пошёл топиться. Слабак. Если бы меня баба бросила… Ну ладно, парень. Я всё-таки по мальчикам… Но это уже частности… Меня несколько раз парни бросали, даже тот, с кем я хотел прожить всю оставшуюся жизнь вместе. Было больно… Очень больно, но даже в том случае мне и в голову не пришло выпилиться из жизни. Попытался растолкать алконавта, он лишь что-то бурчал и пытался свернуться клубочком. — Да ёбаный ж ты в рот!!! Мне что, с тобой тут всю ночь нянчиться?! М-да, Санчес, попал ты… Решил бросить эту неблагодарную тварь прям тут. Пусть замёрзнет и скопытится, как, собственно, и хотел. Дошёл до склона. — Санёк, отправляйся домой, а то заболеешь, — увещевал меня дьяволёнок, что сидел на левом плече. — Тебе оно надо? — Александр, ты не можешь оставить человека в беде! — настаивал ангел на правом. — Да пошло оно всё! — заорал я в сердцах и пошёл играть в спасателя дальше. Парень был комплекцией меньше меня, поэтому, прикладывая большие усилия, мне всё-таки удалось дотащить его к машине. Она, бедная, так и стояла посередине моста с открытыми дверьми. Ну, повезло, что не угнали и ничего не умыкнули, потому что именно только этого и не хватало для полного счастья. Но я рано радовался. Наконец выйдя из мрака на свет, смог разглядеть несостоявшегося утопленника. Увидел и охренел. Вот прям по-настоящему. Потому что, оказывается, я спас самого выебонистого мажора из тех, которых когда-либо встречал. Ростислав Быковский. Мелкий белобрысый гадёныш, который доёбывался до меня всё время, что учился с ним в универе. Он хоть и редко удосуживался посещать лекции, но любое его появление означало, что он и возглавляемые им придурки начнут докапываться до меня и ещё до двух ребят, которым «повезло» родиться без серебряной ложки во рту. Всегда старался не обращать внимания на его подколки по поводу моих дешёвых шмоток и незнатного происхождения, тупо продолжал учиться несмотря ни на что. Это, в конечном итоге, позволило мне получить красный диплом. Быковский же вообще не скрывал, что его богатенький папашка платит, чтобы его держали в вузе и даже ставили хорошие оценки. Уверен, захоти Быковский-старший, и сынуля бы тоже получил красную корочку, хоть и уродился тот тупым как пробка. Стены вуза Ростик посещал не для приобретения знаний, а чтобы в очередной раз козырнуть новой итальянской шмоткой, телефоном последней модели, который можно купить только в Штатах, ну и всё в таком духе. Девчонки и парни вились вокруг него, что мухи вокруг свежей кучи дерьма (по-другому об этом белобрысом уебане у меня язык не повернётся сказать): первые велись на его смазливую мордашку, вторые — на связи и дорогую тачку, которую он давал погонять своим дружкам-прихлебателям. И вот теперь, спустя почти три года, мы свиделись. Так мало того, я, рискуя жизнью, спас Быковского. А-а-а! Что за нахер?! Всё же переборол себя и дотащил тело до машины. Хотя идея вернуть это водоплавающее обратно в реку сильно привлекала. Блин, Витёк меня убьёт — всё заднее сиденье в грязи и воде. Ладно, разберусь с ним завтра. Бросил своё сырое шмотьё в багажник, постелил на водительское пакет и поехал домой. Чтобы вытащить белобрысого алконавта, снова пришлось потрудиться. Быковский опять сопротивлялся и отмахивался, даже чуть было глаз мне не выбил. Как хорошо, что живу на первом, — не пришлось долго мучиться с лестницей. Парень ни в какую не хотел переставлять ноги, а я уже и так выбился из сил, таща его на себе из-под моста. Вроде мелкий, а такой тяжёлый. Моя бабушка таких называла «сильно говнистыми», и к Быковскому это определение подходило как нельзя лучше. Сгрузил тело в коридоре и еле-еле смог стащить с него мокрое тряпьё. В благодарность за заботу выслушал о себе много «приятного». Белобрысый алконавт вообще не одуплял происходящего с ним и почему-то был уверен, что я его хочу ограбить. Меня стали запугивать такими людьми, что жить мне осталось после этого не дольше пяти минут. Если бы не ситуация, ржал бы во всю и снимал поведение Быковского на телефон, чтобы сделать его посмешищем всея Интернета, но я устал и замёрз, поэтому, ругая себя за своё же благородство, кое-как разобрался с белобрысым. Дальше отвёл «желанному гостю» единственное спальное место в квартире — на стареньком диване. Он тут же свернулся калачиком и вновь задрых. Я принял горячий душ, пытаясь выгнать из себя холод, жахнул горячего чая с мёдом и тоже завалился спать. Сначала хотел лечь на пол, а потом подумал: «Какого чёрта?! Я как-никак у себя дома и буду спать там, где хочу!». Лежанка давно была сломана и поэтому всегда находилась в разложенном состоянии, загромождая и без того маленькую комнату, но сейчас это было как нельзя кстати.