Я заставлю тебя кончить!

Застонав, он попытался сопротивляться, но тут же сдался. Его язык, проникнув к нему в рот, стал двигаться вперёд и назад, и его язык, встретившись с ним, начал вторить этим движениям. В это время он взял в руки его соски и сдавил их, отчего те мгновенно затвердели. Колени Гарри подогнулись, но он держал его крепко. Его язык и бедра ритмично двигались туда-сюда в извращённой имитации того, чего он так страстно желал. — Ещё! — потребовал Гарри, впившись ногтями в его плоть. Его рука на его шее дрогнула. — Не здесь. Лучше в постели. — Сомневаюсь, что смогу до неё добраться. — Он извивался, тёрся задом о его огромный член. — Это всего лишь за дверью. — Слишком далеко! Он встал на колени и, пристроившись на уровне его ягодиц, принялся их ласкать. Свободной рукой он залез под полотенце и добрался до твёрдого ствола, вырывая животный стон. — Ты такой жаркий, такой влажный, — низким голосом произнёс Реддл. — Я мог бы засадить в твою щёлку сзади, поиметь тебя прямо здесь, именно так, как это нравится тебе. Именно так, как это нравится мне. Его пальцы, имитируя только что описанное им действо, скользнули в него и быстро задвигались туда-сюда. — Да! — Гарри откинул голову Реддлу на плечо, его губы раздвинулись в стремлении принять в себя как можно больше его. Его язык, совершавший беспрестанные лижущие движения, дрожал. — Сделай это! — Я мог бы завалить тебя на столик перед зеркалом и любоваться нашим отражением. Ты бы смотрел, как я тебя трахаю. В его груди зародилось рычание, свидетельствующее о настоящем сексуальном голоде. Этот хриплый голос заставил соски Гарри затвердеть ещё больше, а член дёрнуться. — Том! — воскликнул он. — Но я не стану это делать, Гарри. Сейчас не стану. Сейчас я хочу насладиться тобой, разложив тебя голым на постели. Поскольку вожделение разгорячило его кожу, ноздри его заполнил густой пряный запах. Его рука, соскользнула с шеи. У него подогнулись колени, однако Реддл крепко удерживал Гарри, и все это время обрабатывал его рот дурманящими поступательными движениями языка, в такт которым еще и двигал вперед-назад бедрами, порочно имитируя то, чего на самом деле страстно желал. — Я собираюсь заставить тебя кончить тысячей разных способов, — пообещал он. — И пальцами, и губами, и членом. Я собираюсь довести тебя до полного, окончательного изнеможения. Ты заснешь как убитый… когда я дам тебе заснуть. Гарри застонал. Такого желания, как сейчас, ему не доводилось испытывать никогда в жизни. — Я не могу ждать, — произнес он, и его слова прозвучали мрачной угрозой, возбудившей Гарри еще сильнее. — И не стану. Пойдем к тебе в постель, где мы сможем начать. Я хочу расположиться с удобством, потому что это надолго. — Я… я не могу идти. Отпустив на мгновение, Реддл наклонился и подхватил его на руки: — Открой дверь. Гарри, продолжая покусывать и целовать Тома в шею, протянул руку назад, чтобы нашарить вслепую дверную ручку. — Мы быстрее попадем в постель, если ты посмотришь, — заметил Реддл с теплой усмешкой. — Тогда придется от тебя оторваться. — Ничего, покусать меня ты еще успеешь. Гарри повернул голову ровно настолько, чтобы открыть дверь, и Реддл, издав смешок, попятился в спальню вместе с выплывавшими из ванной клубами пара. Расстояние между ванной и постелью он преодолел всего за несколько широких шагов, а когда опустил его, Гарри, приподнявшись на колени, тут же на него навалился. Этот толчок не сдвинул Тома даже на дюйм. — Горячий мальчик, — сказал Реддл, прижимаясь улыбающимися губами к его виску. — Ты всегда такой рьяный. — Придерживая рукой его спину, Том запустил другую ему между ног. — Пришло время заняться тобой. Гарри застонал, глаза его плотно сжались из-за разлившегося по всему телу жара. Казалось, такого переизбытка чувств ему просто не выдержать. Когда длинный прохладный палец Реддла скользнул внутрь, Гарри глубоко вдохнул и впился ногтями в его предплечья. Пробормотав что-то на незнакомом языке, Том извлек палец, заглушив его протест поцелуем. Обхватив пальцами член, Том начал медленно дрочить парню. Уже подготовленный к оргазму тем, что Реддл проделывал с ним под душем, Гарри кончил с громким криком. Том держал его в объятиях и с нежностью поглаживал до тех пор, пока возбуждение не улеглось и Гарри обессиленно не обмяк. Когда Реддл бережно уложил его поперек кровати, Гарри обнаружил, что думать он не способен вовсе, и хорошо ещё, если ему удастся справиться с дыханием. Грудь вздымалась и опадала в бешеном темпе, в такт отчаянно колотившемуся внутри сердцу. Он мог лишь смотреть из-под налившихся свинцом век, как Том, раздвинув его ноги на краю постели, опустился на колени. — Пожалуйста! — прошептал он, ощутив вновь всколыхнувшееся возбуждение. Его ладони легли на его бедра с внутренней стороны, раздвигая их еще шире. Жар его дыхания, проникавшего сквозь увлажненные завитки волос, заставлял напрячься каждую мышцу. — Господи! Хриплый крик вожделения вырвался у Реддла. — Да ты просто таешь! Спина Гарри выгнулась дугой, когда Том медленно облизал его ствол, налитый кровью и отстранился, чтобы снова посмотреть на него. Потом Том провел языком по набухшим венам, слизав жидкость, выделившуюся при недавнем оргазме, а затем просунул язык в щель. Гарри застонал, руки его вцепились в бледно-голубое одеяло. Реддл забросил его ноги себе на плечи, чтобы проникнуть еще глубже, и, словно смакуя вкуснейший десерт, стал совершать языком быстрые поступательные движения. Рыча от удовольствия, Том убрал его руки и сам стал со знанием дела мять соски, не прекращая при этом вылизывать его, посасывать и подводить таким образом к очередному оргазму. — Да! — прошептал Гарри, подмахивая бедрами навстречу его ритмично движущемуся языку. — Я хочу кончить! Гарри кончил, тихо вскрикнув и выгнувшись вверх. Том, однако, прекратил свою сладкую пытку не сразу, а лишь вняв его мольбе. Отстранившись, с порочной ухмылкой облизал губы. — Ну вот, теперь ты расслабился. Это как раз то, что мне нужно, — проурчал Реддл. У Гарри не было сил даже пошевелиться, а Том поднялся и встал между его раздвинутых ног. Вид Реддла, держащего свой огромный член в руке и направляющего его в его щель, был самым эротичным зрелищем, какое Гарри доводилось когда-либо видеть. Все его движения были столь выверенными, столь сосредоточенными, взор направлен туда, где горячая, гладкая головка его члена вдавливалась в него. Из горла зеленоглазого вырвался нечленораздельный звук, воплощавший безмерное, страстное желание. Огромный член проникал в него. Гарри извивался, старался вобрать его в себя. — Доверься мне, — прошептал Том. Гарри и хотел было возразить, но обнаружил, что не в состоянии. И хотя ему не было известно о Реддле решительно ничего, он все равно пребывал в глубочайшей уверенности относительно того, что он ни при каких обстоятельствах не причинит ему вреда и не подвергнет опасности. Его прикосновения, само его присутствие оказывали на Гарри успокоительное воздействие, как будто он ждал его, ждал его возвращения. Гарри воспринимал его как утраченную, а теперь восполненную часть своей жизни, хотя понятия не имел, как и когда могла произойти эта утрата. — Обещай мне, что запомнишь это. — Голос его звучал хрипло, словно продранный наждаком, руки, державшие Гарри за бедра, дрожали. — Запомнишь, каково бывает, когда мы сливаемся воедино. И будешь вспоминать, когда у нас пойдет разговор о том, почему я здесь. Но Гарри уже помнил. Ощущение того, что они уже делили ложе раньше, было столь сильным, что не могло оказаться простым дежавю. Господи, какой он большой! Гарри застонал. Реддл качнул бедрами и вошел в него так, как, он это знал, делал и мог делать лишь он один. Ощущение было чудесным, просто божественными, когда он склонился над ним, Гарри притянул его ближе, чтобы вобрать его в себя как можно глубже. — Не спеши. —Том куснул его за мочку уха, и мгновенный укол боли заставил Гарри удивленно дернуться. — Я буду бывать в тебе чаще, чем вне тебя. И наяву, и во сне. Но я не хочу причинить тебе вред. — Ты мне нужен. Его ногти впились в плечи Реддла, когда Том, пропихнув еще дальше, принялся массировать толстой головкой своего члена ту чувствительную точку внутри, которая так исстрадалась по нему. Гарри взял его за стройные бедра и потянул на себя, одновременно подавшись вверх, навстречу, так что засадил в себя его член до основания. Его тяжелые яйца шлепнули по стыку его ягодиц. — Гарри, — хрипло выдохнул Том, содрогнувшись, и посмотрел на него темными бездонными глазами. Все в нем дышало ошеломляющей страстью. — Господи… Это… наяву даже лучше!Гарри понятия не имел, о чем он говорит, но это не имело значения. Значение имел только Том, который, сцепившись с ним пальцами, завел его руки ему за голову и с разрывающей сердце нежностью стал целовать. — Гарри. Звучание его имени, было исполнено такого томления, что у него выступили слезы. — Пожалуйста! — взмолился Гарри, самозабвенно целуя его в ответ. Тело его было в огне. И перед глазами плыли прошлые картины. Вот Том имеет его сзади, прижимаясь грудью к его спине, а вот Гарри, сидя сверху, насаживает себя на его член, подгоняя к безумному оргазму. — Пожалуйста! — выдохнул он снова, отчаянно потершись сосками о его бледную, словно мрамор грудь. — Тссс, — прозвучало в ответ, и он точно знал, что уже слышал то же самое при схожих обстоятельствах. Реддл начал двигаться, подаваясь то вперёд, то назад, медленно и размеренно, что ничуть не умаляло пышущей страсти. Зацепившись лодыжками за его задницу, Гарри всячески старался побудить Тома трахать его еще сильнее и быстрее, однако Реддл слишком хорошо владел собой. Когда Гарри облизал его пульсирующий кадык, Том издал громкий стон, но с ритма не сбился. Его бедра совершали размеренные движения вперед и назад. Под икрами Гарри чувствовал, как сжимаются и расслабляются при этих движениях мышцы его упругого зада. Прижавшись губами к уху зеленоглазого, Реддл прошептал: — Ты горячий, жаркий мальчик. Тугой, как кулачок. Но мокренький. Взмокший изнутри. Твой зад создан для меня. — (Гарри задрожал.) — Потом, — чувственно и властно произнес Реддл, — ты встанешь на четвереньки, и я буду трахать тебя так часами. Глубоко засаживать в эту сладкую щелку. Том знал его так хорошо, словно был давним любовником, привыкшим заботиться о его наслаждении. Отпустив его руки, Реддл опёрся локтями о матрас. — Я собираюсь сосать твои соски, пока ты не кончишь. И доведу тебя до того, что ты охрипнешь, выкрикивая моё имя. Спина Гарри выгнулась, всё его тело напряглось в ожидании. — Да… хочу. Выпрямившись, Том подвел руки под его ноги и приподнял его бедра, что позволяло ему входить еще глубже. Его тяжелые яйца ритмично похлопывали его по заду, и звук этот был столь эротичен, что заставлял Гарри сжиматься вокруг него еще туже. Зеленоглазый смотрел на него из-под отяжелевших век, вбирая в себя стиснутые челюсти и упавшую на лоб черную прядь. Его брюшной пресс напрягался и расслаблялся, золотистая кожа поблескивала от пота. — Ты прекрасен! — прохрипел Том и выдал этим, с каким трудом ему удаётся сдерживать себя. Его похвала оказалась той последней малостью, которой Гарри не хватало до нового оргазма. Зеленоглазый охнул, отчаянно глотая воздух, все его тело напряглось. Реддл, зарычав, принялся засаживать в его содрогающееся в спазмах тело с ещё большей силой, так что их тела хлопались при соприкосновении, доведя дело до того, что он уже и сам чуть не лишился дыхания. Гарри чувствовал, как его член становится ещё больше и твердеет ещё сильнее. И наконец Реддл проревел: — Гарри… Том загнал в него член, насколько смог, и его семя изверглось в самые его глубины. Реддл кончил, но при этом не издал ни звука. Тело его содрогалось, челюсти были сжаты, синие глаза прожигали Гарри насквозь. Он ощущал все: подергивание его члена, излияние густого жаркого семени и отдававшиеся глубоко в нём биение его сердца. Его глаза увлажнились, зрение затуманилось. Опустошив себя в него, Реддл со свистом втянул между зубов воздух. Охнув, он завалился на Гарри, обхватил ладонями его лицо и, утерев тонкими, красивыми пальцами слёзы, покрыл щеки поцелуями. Его восхитительный голос нашептывал какие-то неведомые слова, из которых понятно было лишь его имя. Повторявшееся снова, снова и снова. Потом он приподнял Гарри, так что его голова оказалась под его подбородком, и перекатился. Они лежали вплотную, их расслабленные тела так и оставались соединенными. — Не могу поверить, — прошептал Реддл, пылко прижимаясь губами к мокрой макушке зеленоглазого, — что я здесь, с тобой, в тебе — наяву. — Может быть, это сон, — пробормотал Гарри, подумав, что, возможно, он просто умер и угодил на небеса. — Исключено, — решительно заявил Том, обняв Гарри ещё крепче. — Поверь мне, ни один сон не может быть так прекрасен.