Сохраняя вечность

      День был в самом разгаре. Йен уснул только под утро, поэтому звонков телефона не слышал. Он так и спал бы до самого вечера, если бы в комнату не ворвалась Вики. Она не отличалась излишним чувством такта, поэтому спокойно зашла, удивилась виду друга, который спал на полу. За ночь Йен всё е упал, но вставать было лень, поэтому он просто стянул с кровати одеяло и подложил его под голову. Вики распихивала друга, чтобы тот, наконец, удостоил её своим вниманием.       – Можно было бы и аккуратнее, – хмурился Йен, который ещё не проснулся.       – Можно, если бы кто-то отвечал на звонки и выполнял обещания, – парировала злая на друга Вики.       – Виктория! – Йен уже злился.       – А чего это ты меня полным именем зовёшь, как… – она не успела закончить, Йен перехватил инициативу в разговоре.       – Как твой папа, когда злится на тебя? – он знал, что её это заденет и остановит.       – Ну да, зачем ты так, – Вики надулась, но больше не докапывалась до Йена, а просто села на подоконник.       – Ладно, дай мне минут десять, я приведу себя в порядок, ты ведь всё равно не отстанешь.       Вики ничего на это не сказала, только кивнула головой и улыбнулась. Это значило, что конфликт исчерпан. Йен ушёл с вещами в ванную, чтобы ополоснуться и переодеться в свежую одежду. Когда утренние процедуры были окончены, он вернулся в комнату. Сказать, что он был свеж и бодр было нельзя, но выглядел Йен лучше, чем пятнадцать минут назад.       – Ну и чего ты припёрлась? – Йен всё же злился на тот факт, что его разбудили.       – Я могла бы обидеться, но не буду, – было видно, что она сдерживает эмоции.       – Ладно, прости, – просто я давно не спал так хорошо.       – Понимаю, – лицо Вики в момент стало печальным, словно на неё свалились все горести мира разом.       – Я бы сказал тебе не грузись, но у меня это и у самого получается плохо.       – Я заметила, если уж ты спишь как бомж.       – Ты опять начинаешь? – Йен с укором посмотрел на Вики.       – Нет, прости, пытаюсь разрядить обстановку, – Вики слегка улыбнулась.       Они оба замолчали. Никто из них не решался посмотреть в глаза другому, так как знали, что сейчас там отражаются лишь боль и печаль. Как начать нормальный диалог было не ясно. С одной стороны хотелось рассказать всё, с другой стороны эта тема трогала их и вызывала боль.       – Ладно, ты ведь не пришла, тупо посидеть, – Йен решил взять инициативу в свои руки, – Хочу поговорить, но необходимо найти более удобное место.       Вики кивнула и пошла вслед за Йеном из комнаты. Они спустились вниз, где его мама уже готовила обед.       – О, проснулся, дорогой, – миссис Томпсон сразу услышала, как ребята спускаются по лестнице, – Виктория, ты пообедаешь с нами?       Она не успела ответить, так как Йен снова перехватил инициативу, сказав:       – Да, мы пообедаем и пойдём, хочу сходить на кладбище.       – О, конечно, тогда я накрываю стол, садитесь.       – Миссис Томпсон, – отозвалась Вики, – Давайте, я вам помогу?       – Виктория, милая, конечно, но только, если хочешь, – и миссис Томпсон нежно ей улыбнулась.       Мама Йена и Вики быстро накрыли стол и сели за стол вместе с Йеном. Он помогать не стал, так как знал, что это опять закончится материнскими приливами нежности. Когда они уже перешли к десерту, Йен спросил:       – А где отец?       – О, у него выходной, но у них что-то произошло, и руководство вызвало всех сотрудников.       – Понятно.       Дальше разговаривать никто не стал, они разделались с десертом и Йен предложил матери помочь с посудой. Миссис Томпсон от помощи отказалась, сказав, что им стоит поторопиться, если он хочет купить свежие цветы. Вики попрощалась с мамой друга и они ушли.       День не был жарким, на небе были тучи. В воздухе пахло так, как пахнет перед началом ливня. Йен любил этот аромат раньше, но не теперь. Ему сразу вспоминалось, как они с Алекс спорили на эту тему. Он просто находил в этом аромате что-то приятное, ласковое. Она же всегда смеялась над ним и рассказывала про химический состав и почему этот запах вообще есть.       Вики не заметила, что Йен помрачнел, так как была обеспокоена другим вопросом:       – Мы, правда, пойдём на кладбище?       – Да, тише и спокойнее, чем там, не бывает, да и хочу повидаться с ней.       – Просто мне не нравится атмосфера там, – Вики поёжилась.       – Знаешь, Ви, бояться мёртвых не стоит, – Йен вздохнул и добавил, – Нет зверя хуже, чем живой человек.       – Может, ты и прав, – согласилась Виктория, – Но атмосферу печали там это не отменяет.       – А что, находясь вне кладбища, сейчас, в твоей жизни печали меньше?       – Ты прав, прости, – Вики замолчала и просто следовала за другом, который шёл очень быстро.       Они дошли до лавки с цветами, в которой семья Йена всегда покупала их к праздникам. Зайдя внутрь, он сразу увидел свежие белые розы и купил пятнадцать штук. Продавец спрашивал о том, стоит ли упаковать их в красивую бумагу, но Йен лишь покачал головой в ответ и попросил не оставлять даже ленточку. Человек из лавки отдал цветы и улыбнулся, заметив Вики, к которой подошёл Йен. Он, видимо решил, что они пара. Но всё понял, когда Йен не стал отдавать цветы.       Ребята заказали такси до кладбища и сели на лавочку около цветочного. Они не разговаривали, оба всё ещё не знали, как и что можно сказать. Ожидание было не слишком долгим. Такси приехало минут за десять и они поехали.       Когда они были у входа на кладбище, Виктория вцепилась в локоть Йена. До такой степени девушку пугала атмосфера этого места. И это не было какое-то готическое кладбище, с огромными надгробными плитами и статуями, что выражают скорбь. Простой ковёр зелени, на котором размещалось множество каменных плит.       Они подошли к тому месту, где всего несколько дней назад наблюдали процесс погребения их подруги. Йен опустился на колени и аккуратно положил цветы на могилу. Никто из них не сказал и слова.       Йен сел на траву, Виктория присела рядом. Как-то машинально она провела рукой по плите с выгравированным именем. Виктория сама не понимала, что значит этот её жест, но почему-то ей было важно это сделать. Она тихо заплакала именно в этот момент и сказала сквозь слёзы, почти шёпотом:       – Знаешь, сейчас такое чувство, будто она рядом.       – Я понимаю, мне тоже кажется, что она рядом, как бы глупо это не звучало.       – Слушай, наверное, не самый удачный момент, но мы поговорить хотели, – Вики посмотрела на Йена глазами полными слёз.       – С чего ты взяла, что не время, мне кажется, что говорить про Алекс рядом с ней – самое верное решение.       – Возможно, ты прав, – согласилась Вики, – Но, если честно, я не знаю о чём говорить.       – Не переживай, вопреки твоим ожиданиям, я знаю, – Йен был готов поделиться некоторыми мыслями с подругой.       – Да, ты прав, я была уверена, что мне нужно будет вытягивать всё из тебя, но сама растерялась.       – Удивительный парадокс, – заключил Йен, – Мы поменялись ролями.       Виктория никак не прокомментировала это, лишь кивнула. После этого жеста Йен понял, что можно говорить. Он рассказал про своё мнение о работе полиции, что считает их слежку странной. Поделился тем, что, по мнению Йена, полиция подозревает именно его. Сказал о том, что хотел бы найти настоящего виновника. А на последних словах о своём посещении полицейского участка замолчал и задумался. Он вдруг понял, что пусть и для отмашки у него спросили контакты Виктории, но он сразу возобновил с ней общение, как только сообщил всё. И тут новый виток сомнений появился в его голове, что зря они увиделись, что теперь у полиции подозрений будет ещё больше и помочь в расследовании не выйдет.       – Эй, это всё? – Виктория внимательно наблюдала за другом и уже несколько минут тактично молчала, пока друг был где-то в своих мыслях.       – Прости, я задумался, – Йен вернулся обратно к диалогу, при этом проведя руками по лицу и голове так, словно только проснулся.       – Ты за вчерашний разговор и сегодня извинился столько, что я бы уже прилично заработала, если бы мне давали доллар за каждое «Прости».       Йен слегка улыбнулся, в ответ на растерянную улыбку Виктории. Они опять замолчали, никто из них не знал, что теперь делать. Но через несколько минут уже Вики перехватила инициативу в разговоре:       – Слушай, зря ты думаешь, что подозревать будут тебя, все знают, как вы были близки.       – Поверь, когда нет настоящих виновных, они готовы обвинить кого угодно, – Йен нахмурился.       – Может, ты прав, не знаю, но такую версию они ничем не могут подтвердить, – Вики говорила с твёрдой уверенностью.       – Знаешь, твоя наивность может сыграть с тобой злую шутку, будь аккуратнее, – Йен внимательно посмотрел на Викторию, чтобы получить знак того, что она услышала его.       – Какая наивность!? – возмутилась Виктория, – Я лишь оцениваю имеющиеся факты, – она слегка надула губы.       – Ну ладно, не обижайся, – теперь Йен старался не извиняться.       – Я не обижаюсь, просто мы по-разному видим ситуацию и оцениваем происходящее. – Ну, пожалуй, с этим я спорить не стану, – согласился Йен, – Я всё вижу в негативном свете, и все кажутся врагами.       – Все? – спросила Виктория с обиженным видом, – Даже мы – близкие тебе люди?       – Конечно, я утрирую, – быстро включился Йен, поняв, что он сказал, – Я в целом о ситуации и окружающем мире.       – Но мы тоже часть этого мира, – никак не успокаивалась Вики.       – Так, остановись, – резко прервал подругу Йен, – Не нужно выдумывать то, чего нет.       – Ладно, проехали, – согласилась Виктория, – Ты, правда, как-то фигово подбираешь слова.       Они снова замолчали, выглядело это так, словно, они боятся напугать тишину. Тучи уже заволокли небо. Но были они не зловещими, а скорее печальными. У Йена складывалось ощущение, что погода соответствует настроению. Ребята тихо сидели, тут начал капать дождь. Капли были мелкие и редкие, потому суетиться никто из них не стал. Когда дождик начал набирать обороты, Виктория сказала:       – Думаю, нам пора, если мы не хотим промокнуть.       – Ты права, конечно, но я хочу гулять.       – Йен, ты в своём уме? – негодовала Вики, – Дождь же, мы заболеем.       – Да брось ты, – Йен слега улыбнулся и добавил, – Неужели, ты забыла, как мы вот так гуляли все вместе под дождём?       – Я помню… – лицо её резко стало очень серьёзным, – Потому и хотела поторопить.       – Понял, тогда не стоит тебе переживать, со мной всё нормально.       – В таком случае, – заключила слегка успокоившаяся Виктория, – Идём обратно пешком?       – Конечно, это самое лучшее решение.       Они попрощались с Алекс, причём получилось это как-то хором, им даже не пришлось сговариваться. Когда они вышли за пределы кладбища, дождь уже разгулялся во всю. Ребята не торопились, а тихонько шли по тротуару. Они молчали, каждый копаясь в своих мыслях.       Йен вспоминал те прогулки под дождём, которые были частым явлением. Почему-то ему всегда казалось, что дождь успокаивает и помогает сосредоточиться. Он вспомнил, как Алекс однажды смеялась над ним. Она говорила, что Йен придаёт дождю слишком большое значение и приписывает то, чего нет. Однажды, когда ему нужно было принять очень важно решение, он ждал дождя, но тогда его не было. Йен был в панике, не знал, как может успокоиться. В тот раз Виктория и Алекс предложили ему альтернативу и устроили ему дождь, с помощью поливалки в саду. Хоть они и смеялись над ним, но помочь хотели. Он в тот раз так и не смог вообразить дождь, но попытку друзей помочь оценил.       – Йен, я понимаю, ты там сейчас утопаешь в воспоминаниях, – прервала его поток мыслей Вики, – Но, может, расскажешь, что происходит?       – Я всё рассказал, больше мне добавить нечего.       – Ты хоть и считаешь, будто я наивная, но кое-что заметить могу и я.       – Ну и что ты заметила, – парировал Йен.       – Я вижу, как ты мечешься, не можешь на что-то решиться, – Вики посмотрела на друга, надеясь встретить его взгляд, но тот предусмотрительно отвернулся.       – Прекрати, всё я рассказал, как по мне, этого достаточно.       – Если бы я знала тебя пару дней, согласилась бы, но это не так, – Виктория говорила очень серьёзно и в какой-то момент остановилась, давая понять, что не отстанет.       – Слушай, правда, я сказал всё, что знаю, не рассказал лишь о подробностях того, как нашёл её.       – Йен, заканчивай ломать комедию, ты можешь доверять мне, – Виктория доброжелательно заглянула в его глаза, – Если сомневаешься, лови момент, принимай решение, пока идёт дождь.       – А если я уже принял решение?       – Я бы это поняла, а ты мечешься, но я не знаю почему, по этой причине не могу помочь.       – Ладно, – сдался Йен, – Ты хуже детектива.       – Может быть, но я, действительно, хочу помочь.       – Я уже говорил, что меня смущает тот факт, что полиция за мной следила.       – Тебе кажется, что следила, – поправила его Виктория.       – Так, давай я расскажу, а потом ты будешь влезать со своими правками? – Йен немного злился, он боялся, что не решится поделиться.       – Ладно, прости, продолжай, – кивнула Виктория.       – Так вот, они нашли меня там, где мы любили смотреть на звёзды вместе с Алекс, а туда не ходила даже ты. Я подумал, что это странно и в тот момент сделал вывод, что за мной следят. Но самое страшное, что есть предположение, будто Алекс поймали в том месте и потом доставили в кафе. А если учесть, что про это место знали лишь мы с ней, то подозревать больше некого. Да и моя с тобой встреча играет против меня, так как она состоялась сразу после моего разговора о тебе с детективом. Поэтому я в сомнениях и страхе.       – Вот оно что, – протянула Виктория, – Теперь я понимаю, с чего у тебя появились эти мысли и это совсем не паранойя.       – А ты уже и в психи меня успела записать? – возмутился Йен.       – Нет, – спокойно ответила Вики, – Просто мне казалось, что ты переживаешь слишком сильно и можешь понимать не все свои мысли верно.       – Ладно, проехали, – решил закончить разговор Йен, – Пообещай, что не будешь ни с кем делиться своими умозаключениями?       – Ты ведь знаешь, я никогда не буду рассказывать что-то всем подряд.       – Знаю, но переживаю.       – Слушай, я живу ближе, давай ко мне, – сказала резко Виктория, когда они двинулись дальше по улице.       – Не уверен, что это необходимо, – пытался отделаться от неё Йен.       – Моя мама тоже переживает о тебе, так как слышала, что тебе пришлось пережить от Элис.       – Ладно, ради спокойствия твоей мамы, готов зайти, – согласился Йен, понимая, что это проще, чем дальше спорить.       Они дошли до дома Виктории, разговаривая об их общих воспоминаниях, связанных с Алекс. Вики несколько раз плакала, но лишь от нежности воспоминаний. Йен уже не плакал, а лишь чувствовал боль где-то в груди, когда очередной разговор заставлял его вернуться в прошлое.       Дома их встретила мама Виктории и с порога начала причитать, как же они могли так беспечно отнестись к своему здоровью и гулять по такому дождю. Родители девушки были врачами и очень трепетно относились ко всему, что связано со здоровьем.       – Вы зря переживаете, – старался успокоить её Йен, – Дождь тёплый, мы не замёрзли.       – Ладно уж, вы сейчас и не то скажете, лишь бы от меня отделаться, – парировала мама Виктории.       Именно из-за этого Йен не хотел идти к подруге домой, он знал, чем всё закончится. И все его предположения оправдались. Викторию отправили в комнату, чтобы она погрелась в душе и переоделась. Йена миссис Граас отправила в ванную на первом этаже, скомандовала оставить мокрые вещи за дверью и дала на замену чистую пижаму своего мужа.       Когда ребята ополоснулись и переоделись, то в гостиной их ждал горячий чай с какими-то травами и тёплые пледы. Йен покорно сел в кресло и укутался в плед. Виктория спустилась чуть позже и разлеглась на диване.       – А ты у меня, конечно, хозяйка на все 100%, – пошутила миссис Граас.       – Ой, да ладно, как будто он тут не был, – отмахнулась Виктория, присела и принялась пить чай.       Мать Вики лишь закатила глаза, а потом забеспокоилась:       – Вы, наверное, голодные?       – Если честно, то да, – согласился Йен.       В любом другом доме он бы отказался, но тут знал, живым ему не уйти, замучат разговорами и вопросами. Виктория была очень похожа на мать, всегда искала во всём смысл, допытывалась до самой сути. Находила потаённый смысл даже там, где его не было. При общении с этими дамами контекст рождался в разговорах, в которых не предполагался.       – Вот и чудно, принесу всё сюда, чтобы вы грелись спокойно, – миссис Граас лучезарно улыбнулась, но Йен уловил в этом фальшь.       Он хоть и не хотел лишних разговоров, но это ему не нравилось совсем. Он ощущал себя каким-то умалишённым, когда все вокруг пытались сделать вид, что всё нормально.       – Миссис Граас, извините, – Йен старался подобрать слова, но не смог и добавил – Зачем вы так?       – Ты о чём, Йен? – удивилась женщина, но опять вышло как-то нелепо.       – Ох, перестаньте, я же вас знаю, – спокойно продолжил Йен, – Не нужно зря переживать. Я огорчён - это правда, но всё наладится, говорю это честно и открыто.       – О, прости, – миссис Граас слегка замялась, – Неужели так заметно?       – Очень, – заключил Йен.       – Я просто и сама переживаю, не знаю, как себя вести, – добавила женщина, чтобы сгладить углы.       – Я понимаю вас, как никто другой, поэтому, лучше спрашивайте и выдавайте честные эмоции, я готов к этому, – Йен сказал это с вызовом, чтобы дать понять, что в нём достаточно сил.       – Никогда бы не подумала, что в твоём возрасте можно быть столь мужественным, – искренне удивилась миссис Граас.       Йен смутился от её слов и взгляда, напомнившего материнский, когда та говорила, как он вырос. Теперь он начал краснеть и думал, куда себя деть. Если до этого момента Виктория тактично молчала, то теперь решила прийти на выручку другу и сказала:       – Мам, а где папа?       – А, он поехал в сервис, машина готова.       – Он, наверное, рад, – мечтательно проговорила Вики. Она знала, как её отец обожает автомобиль и ненавидит общественный транспорт.       – Не то слово, милая, мчался так, словно, ему обещали сказочное богатство.       – Представляю, – заключила Вики.       Миссис Граас принесла еду в гостиную, и все принялись есть. Когда они уже заканчивали кушать, в дом вошёл мистер Граас. Увидев Йена, он расцвёл:       – Йен, я рад тебя видеть.       – Мистер Граас, здравствуйте, я тоже очень рад, – смутился Йен.       – Мы очень волновались о тебе, – добавил мужчина.       – Не стоит, все мы сейчас переживаем, – теперь парень не знал, куда себя деть, ему стало совсем неловко. Мысль о том, что все вокруг переживают о нём, сжирала его изнутри.       – Тут ты прав, но твоя участь совсем уж жестока оказалась, – мистер Граас всегда говорил что думает, не сильно задумываясь над контекстом.       – Дорогой, – обратилась миссис Томпсон к мужу, – Ты бы подбирал выражения.       – Ой, прости Йен, – быстро нашёлся тот, – Я не задумался особо.       – Знаете, я вас понимаю, – как-то легко ответил Йен. Только сейчас ему стало ясно, как он выглядит со стороны, почему другие имеют право переживать и сомневаться, что всё у него хорошо.       – Так уж случилось, – продолжал мистер Граас, – Я видел вашу подругу и что с ней сделали.       – Папа, ты мне не говорил! – возмутилась Виктория.       – Я не уверен был, что стоит, так как информация конфиденциальная, – мужчина растерялся, – Йен не даст соврать, всё, что случилось с Алекс, сложно вообразить.       – Так! – резко влезла в разговор миссис Граас, – Немедленно закрыли тему, не позволю!       – Прости, дорогая, – покорился ей муж.       – Зря, наверное, я пришёл, вы из-за меня переживаете только, – Йен откровенно расстроился, что из-за него чуть не назрел конфликт, да и воспоминания, об Алекс в кафе, нахлынули с новой силой.       – Перестань, Йен, – вмешалась Виктория, – Это нам в пору извиняться, что вообще не подумали о тебе.       – Да, наша дочь права, – добавила миссис Граас, – Мы потеряли чувство такта.       – Нет, всё хорошо, спасибо вам, – искренне сказал Йен, – Вы дали мне понять, что я всё же не один.       До этого момента ему казалось, что у него остались лишь родители. Но разговор с семьёй Виктории открыл Йену глаза. Многие люди переживают ту печаль, что переживает он. Просто у каждого она своя, но горе общее.       В гостиной семьи Граас воцарилась тишина. Никто из членов семьи нарушить её не решался. По этой причине Йену пришлось брать ситуацию под свой контроль:       – Вы могли бы отдать мне мои вещи, я пойду домой?       – Ой, а они ещё не высохли , времени же мало прошло, – миссис Граас начала переживать.       – Так, давай я тебя довезу, – как-то по-мальчишески обрадовался мистер Граас, – Мне же машину вернули.       – Я с вами, – сказала Виктория, и уже двинулась к лестнице.       Но её остановила мать:       – Милая, а ты идёшь мыть посуду, – сказала женщина.       – Но, мам, я могу сделать это потом, когда мы вернёмся, – начала канючить Виктория.       – Нет, немедленно в кухню, – тон, которым говорила теперь миссис Граас, обозначал, что разговор окончен.       Йен попрощался с дамами семейства и пошёл в машину. Он сел на переднее пассажирское сиденье и стал ждать отца Виктории. Когда Йен увидел на крыльце мистера и миссис Граас, то заметил, как они бурно что-то обсуждают и даже спорят, как ему показалось. Он решил не придавать этому значения. Через минут пять мистер Граас сел в машину, и они с Йеном поехали.