Сохраняя вечность

      Дорога была не такой дальней, но всё же растянулась. Мистер Граас ехал максимально медленно, чтобы поговорить, но не знал с чего начать и молчал. Йен видел его лицо и понимал, что с ним хотят побеседовать. Вопреки всему, оба молчали и не начинали разговор. От этого обстановка в автомобиле была какой-то грузной и напряжённой. В какой-то момент Йен понял, что ему неловко и стоит самому разговорить своего водителя: – Мистер Граас, вы видели её? – Не очень хочу говорить именно об этом, но да, – ответил мужчина. – Значит, в отличие от остальных, вы понимаете, откуда во мне не только скорбь, но и обида с печалью? – Йен посмотрел на мистера Грааса с какой-то надеждой. – Да, ты прав, понимаю, – ответил мужчина быстро и добавил, – Но хочу заметить, что тебе необходимо научиться сдерживать эмоции. – Я не могу! – Йен сказал это слишком громко. – Об этом я и говорю, – резко оборвал его мистер Граас, – Ты слишком экспрессивен, а это поймут не все и могут начать неверно трактовать твоё поведение. – О чём это вы? – Йен посмотрел на мужчину с недоверием. – Я думаю, ты догадываешься, о чём я говорю, – мистер Граас вздохнул и добавил, – Мне запрещено говорить об этом, но я знаю, что полиция подозревает тебя, пусть и не на официальном уровне. – А вы тоже так думаете? – молодой человек спросил этой с каким-то отчаянием в голосе.       Только что он получил в этой семье чувство спокойствия и поддержки, а теперь боялся наткнуться на стену непонимания и осуждения. – Ты что!? – удивился мистер Граас, – Я же знаю вас всех с детства, мне и в мыслях такое не придёт. Но я за тебя переживаю, ведь ты не чужой для нас человек. – Извините, – Йен почувствовал себя неловко, – Мне сейчас кажется, что все видят врага во мне, но я не знаю почему. – Это нормально, если учесть, как насели на тебя полицейские, – мистер Граас по-отечески усмехнулся. – Пока они просто задают неудобные вопросы и ничего больше, но это злит, – молодой человек погрузился в свои мысли, но продолжил говорить, – Они как будто вынуждают меня говорить и делать то, что удобно им. – Не переживай, – успокоил его мужчина, – Твои родители не позволят выйти им за рамки дозволенного. – Знаете, мне плевать на их прессинг, пусть я и раздражаюсь, – Йен выдохнул, – Меня напрягает, что своими действиями они отдаляются от поиска истинного преступника. – Такое происходит довольно часто, – мистер Граас тоже глубоко вздохнул, – Ты же знаешь, что система не является безупречной, поэтому некоторых преступников ищут десятилетиями. – Это злит ещё больше, – молодой человек говорил это с нажимом и злостью, – Поймите, я просто хочу возмездия, правосудия, чтобы она была спокойна там, где есть сейчас. – Я поддерживаю твой светлый порыв, – мистер Граас снова вернулся к отеческому тону, – Но Йен, ты не поможешь расследованию, если не научишься контролировать эмоции. – А я и так не смогу помочь, – обречено сник Йен, словно потерял все силы. – Ошибаешься, – возразил мужчина, положив руку на плечо молодого человека, – Только ты проводил с Алекс столько времени, что знаешь о ней всё. – Тем более, это лишь даст повод ещё больше меня подозревать, – сказал Йен. – Ошибаешься, ты можешь выстроить оригинальную картину произошедшего, когда она была рядом, – мистер Граас сказал это с нажимом и даже долей воинственности в голосе.       Они уже подъехали к дому семьи Томпсон, но Йен не торопился выходить из автомобиля. Почему-то сейчас он чувствовал всю важность происходящего разговора, будто должен выцепить что-то важное из него. Но вот проблема, ниточка этой ценной мысли ускользала, и он никак не мог уцепиться за неё. – Слушай, Йен, – мистер Граас выдернул молодого человека из его размышлений, – Подумай сам, лишь ты знал, где она бывала, с кем, когда, кто чужой появился в её жизни. – Стоп! – воскликнул Йен, дальше он продолжил говорить уже с собой, – Как я сразу не подумал об этом, это же было так очевидно. – Ты о чём? – мужчина посмотрел на молодого человека с опасением и интересом одновременно. – А, это так, – Йен снова вернулся в диалог, – Спасибо вам! – Йен, не наделай глупостей, – мистер Граас начал переживать. – Нет, ничего такого, – заверил его Йен, – Я понял, как могу помочь полиции в расследовании, что важно рассказать. – Ну хорошо, – мистер Граас успокоился, – Но если нужна поддержка, не забывай о нас. – Спасибо вам, я пойду, – и Йен вышел из автомобиля, направившись к дому.       На подъездной дорожке, возле дома, уже ожидала миссис Томпсон. Увидев сына, она двинулась ему навстречу, засыпая по пути вопросами: – Почему вы так долго стояли? Что-то случилось? Он тебе что-нибудь рассказал? – Стоп, мам, – Йен приподнял руку, с останавливающим жестом, – Как и вы, он просто объяснил мне, что я не один и могу рассчитывать на них. – Он прав, – кивнула миссис Томпсон, когда они с сыном шли к входной двери, – Извини, ты можешь подумать, что я давлю на тебя, но это не так. – Успокойся, – снова прервал Йен свою мать, – Я сам виноват, потому что не научился справляться с эмоциями. – Знаешь, на мой взгляд, ты хорошо справляешься, – она резко замолчала, а потом продолжила мысль, – Я думала о том, как вела бы себя на твоём месте и ничего в голову не пришло. – Мам, я не справляюсь, ты же видишь, но спасибо, что пытаешься подбодрить, – Йен повернулся лицом к матери и слегка улыбнулся. – Зря ты думаешь, что я просто пытаюсь ободрить тебя, ведь я, действительно, так и считаю, – она снова остановилась, а потом добавила, – Хоть я видела в этой жизни многое, но произошедшее не укладывается в моих мыслях. – Спасибо, – эту благодарность Йен выражал матери сидя за столом.       Миссис Томпсон постаралась поймать взгляд сына. Больше всего на свете ей хотелось забрать боль своего сына, которую она ощущала в самом воздухе вокруг Йена. Эта женщина мечтала лишь о том, чтобы подарить возможность жить спокойно своему ребёнку, который так несчастен из-за случившегося. В этих размышлениях миссис Томпсон не заметила, как по щекам её потекли слёзы, а сын грустно смотрел в её глаза. – Мам, ты чего? – Йен был обеспокоен, – Всё хорошо? – Ой, сынок, извини, воспоминания, вот и расчувствовалась, – она утёрла слёзы салфеткой. – Ты уверена, что дело лишь в этом? – сын был обеспокоен состоянием своей матери. – Милый, всё хорошо, извини меня, – женщина начала спешно удаляться на кухню, чтобы сын не видел слёз, но на ходу просто разрыдалась от нахлынувших чувств.       Йен не мог выносить слёзы близких, поэтому проследовал за матерью и обнял, та лишь сильнее зарыдала и сказала: – Какой же ты стал у меня взрослый, не могу с этим смириться. Заметь, я справляюсь хуже.       На последних словах миссис Томпсон слегка улыбнулась своему сыну и направилась к раковине, чтобы умыться. Пока она это делала, в кухне появился отец семейства, который сразу заметил рыдающую супругу: – Что-то случилось, милая?       Зная свою супругу, дожидаться ответа, мужчина не стал, а просто вопросительно посмотрел на Йена, и тот кивком предложил пройти в гостиную. Мистер Томпсон подошёл к супруге, обнял её и протёр слёзы. Миссис Томпсон успокоилась и расплылась в улыбке, а после ушла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Отец же пошёл за сыном, где Йен кратко описал, что случилось, после чего мистер Томпсон мягко улыбнулся и подбодрил сына: – Ты же знаешь, мама у нас чувствительная дама. – Пап, прости, что у вас столько проблем, –парень почувствовал укол совести из-за мысли, что всё происходящее из-за него. – Что за бред, – отец негодующе посмотрел на сына, – Не смей извиняться за это, ведь в этом нет твоей вины, забывать об этом нельзя. – Но посуди сам, мама льет слезы из-за меня, полиция возникла в нашей жизни из-за меня, некоторые друзья отворачиваются от семьи из-за меня! – на последний словах Йен перешёл на крик, это был душевный порыв, который показывал всю его внутреннюю боль. – Глупости, – возразил отец, – Ситуация сложилась так лишь из-за того мерзавца, что лишил нас Алекс, но не по твоей вине. – Я как минимум виноват в том, что меня не было с ней рядом, – теперь Йен перешёл на шепот, так как стыдился сам себя, – Она осталась бы с нами, если бы я не поругался с ней. – Так, послушай, – теперь мистер Томпсон был максимально серьёзен, – Твоей вины тут нет, все люди ссорятся, ты же всегда был для неё хорошим другом, не смей забывать об этом. А касательно того, что этого не произошло бы, то я сильно сомневаюсь, так как очевидно, что преступление было тщательно спланировано.       На последних словах отца у Йена в голове вспыхнули мысли, так ярко и отчётливо. Он понял, что даже не задумался о том, что произошедшее было спланировано. Он же сам получил фото, он видел место, где её никто не мог найти кроме него, он нашёл тело в том виде, в котором Алекс не оставил бы обычный убийца.       Из-за этого вороха мыслей в голове Йена, в гостиной воцарилась тишина, так как отец не хотел мешать отпрыску решать свои моральные дилеммы, как ему показалось. Молодой человек заметил пристальный взгляд отца и вернулся обратно, чтобы успокоить его, он кивнул.       В комнату снова вошла миссис Томпсон, уже спокойная и аккуратная. Только она подошла к мужу с сыном, как в дверь позвонили. Йен решил пойти открыть дверь и не зря, на пороге стоял детектив вместе с другим полицейским: – Добрый день!       Детектив успел только поздороваться лично с молодым человеком, при дальнейшем разговоре отец и мать уже были за спиной сына и кивнув в знак приветствия, не сговариваясь, хором спросили: – В чём дело?       По жесту молодого полицейского, который порывался взяться за наручники, Йен понял, что в этот раз пришли по его душу и не просто поговорить, а с конкретным намерением. Он чувствовал, что теперь всё стало серьёзно, что на ситуацию он повлиять не сможет, а реальный убийца достаточно умён, раз смог пустить полицию по ложному следу. От этой мысли Йен начал злиться, его пугал сам факт, что он допускает хоть какие-то положительные эпитеты в адрес того изверга, что убил его подругу.       Детектив не стал затягивать процедуру, лишь сделал решительный шаг внутрь, спрашивая, может ли он войти чисто для приличия. Никто из членов семьи не посмел возразить, но недовольство читалось в их глазах.       Как только Джексон оказался внутри, он тут же сообщил: – Йен Томпсон, вы обвиняетесь в убийстве мисс Алекс Хаккет, – на этих словах он сделал приглашающий жест, в сторону молодого полицейского, который обозначал необходимость использовать наручники, после чего продолжил, – Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если у вас нет денег на адвоката, он будет предоставлен штатом. Скажите, вам это понятно?       Йен ничего не успел ответить, так тут вступила его мать: – Подождите! – она сорвалась на крик, – Как вы можете обвинять его, у вас же даже доказательств не было, чтобы подозревать, а теперь сразу обвинение?       На последних словах из глаз матери вновь потекли слезы, но вопреки горю, она сорвалась с места и схватила детектива за грудки. Тот не реагировал на этот жест, лишь предупредительно посмотрел на отца семейства, который подошёл к ним и мягко высвободил края рубашки детектива из рук своей жены. Миссис Томпсон вопросительно и с яростью посмотрела на мужа, но тот пресёк разговор одним лишь взглядом, мягко обнял супруг и попросил её успокоиться. – Детектив, простите нас, просто мы не понимаем, как такое возможно, – мистер Томпсон старательно сдерживал злость. – Пожалуйста, не осложняйте нашу работу, – ответил детектив делано мягко, – У нас появились неопровержимые доказательства вины вашего сына. – Значит, вы предоставите ему всю информацию в присутствии адвоката? – мистер Томпсон хотел получить максимум информации, чтобы выстроить план дальнейших действий. – Всё в соответствии с законом, – детектив кивнул, – Вы можете представить своего адвоката, если захотите. – Да, разумеется, я отправлю адвоката к вам, но мы можем приехать с сыном самостоятельно? – Мистер Томпсон, вы же знаете порядок, я обязан сопроводить его до участка, – детектив слегка покачал головой. – Да, разумеется, но я бы хотел вас попросить, давайте, обойдёмся без наручников, он же не убегает от вас.       Сначала детектив хотел возразить, но не стал. Он лишь задумался на момент и кивком согласился. После этого Джексон дал понять второму полицейскому, что тот может вернуться в машину и стал смотреть на Йена с ожиданием.       Парень чувствовал себя неловко, не знал что делать. На помощь снова пришёл отец, который попросил детектива оставить их на пару минут, чтобы он мог успокоить сына и жену. Джексон снова хотел возразить, но не стал, так как проникся ситуацией.       Мистер Томпсон хотел было начать говорить, но Йен наконец смог совладать с собой и сам начал: – Да, всё будет хорошо, я знаю, – он с лаской посмотрел на мать, – Мам, не нужно плакать, мне важно знать, что вы мне верите, а остальное не имеет значения, ведь правду выяснят рано или поздно.       Йен перестал нервничать, он знал, что будет адвокат отца, который поможет ему, он хотел попасть в участок, чтобы увидеть улики, ведь они нужны были и ему самому. Парень обнял родителей и направился к машине полиции. Когда он уже готов был в неё сесть, то услышал душераздирающий крик матери, и тут его сердце не выдержало, он сам заплакал. Йен поднял голову к нему, чтобы слез не было слишком много, вытер лицо рукавом и сел в автомобиль полиции.       Машина уехала, а дверь в дом так и осталась открытой, миссис Томпсон поддалась эмоциям и теперь билась в истерике, отчего её муж не сразу нашёлся, как себя вести. Он отошёл от супруги, чтобы закрыть дверь. После этого он вернулся к жене, сел рядом на пол, где она рыдала, обхватил руками её лицо, чтобы поймать взгляд и твёрдо сказал: – Успокойся! Твой сын стойко выносит это, так наберись храбрости и будь достойна его! Сейчас мы должны тратить силы на то, чтобы помочь ему выпутаться из сложившейся ситуации. Чем быстрее ты успокоишься, тем быстрее я смогу заняться вопросом адвоката.       Из глаз женщины всё ещё лились слёзы, но кричать она перестала. Миссис Томпсон задумалась над словами супруга и поняла, что тратит его время на ерунду в то время, когда её сын где-то там, едет в полицейский участок. – Прости… – это всё, что она смогла сказать, затем встала и скрылась в ванной.       Мистер Томпсон же тут же взялся за телефон, чтобы связаться с адвокатом и направить его в отделение. Когда договориться об условиях удалось, он позвонил своему другу, чтобы тот передал информацию Йену о том, что он не обязан отвечать на вопросы без присутствия адвоката.       В этот момент в гостиную вошла супруга, которая теперь уже не рыдала, но лицо её исказило горе. По этой причине мистер Томпсон мягко взял супругу за талию и проводил к дивану, чтобы усадить её и дать стакан воды. – Я не хочу, со мной всё хорошо, – отрезала она, необычайно твёрдым голосом. – Прости, возможно, я был слишком груб, но нужно был успокоить тебя. – Нет, всё хорошо, ты прав, просто, я злюсь, но не на тебя, а на себя, за свою слабость, – на последних словах её голос снова дрогнул. – Родная, – мистер Томпсон сел рядом с женой и обнял её.       Теперь она уже не могла сдержать слёз, и они снова покатились из глаз огромными горошинами. Мистер Томпсон не стал акцентировать на этом внимание, он хотел позволить супруге сбросить напряжение. Спустя пару минут супруга сама отстранилась и ушла в ванную, со словами, что им нужно ехать, чтобы поддержать сына.       Отец семейства лишь согласно кивнул и начал собираться, походу перекидываясь сообщениями с адвокатом, который уже направлялся в участок.