Сохраняя вечность

Йен был поражён, какое огромное здание было перед его глазами. Он никогда не был в этой части города. Ему казалось, что его привезут в какой-то маленький участок, где начнёт допрос, как в кино. Но на деле всё было иначе. Перед глазами высился огромный распределительный центр, с множеством этажей.       Когда они вошли в центральный вход, у него начали забирать его вещи, попросили снять куртку, проверили карманы штанов, все мелкие вещицы, такие как телефон, мелочь и прочее, были сложены по пакетикам, который были запечатаны. После этого ему дали бумагу, на которой он увидел список вещей. Йену объяснили, что так он может убедиться, что потом ему вернут все вещи. Молодой человек проверил список и поставил свою подпись.       После процедуры с вещами к ним подошла медсестра. Девушка спросила у него о наличии заболеваний, потом сообщила, что они ещё встретятся для проверки его состояния. Когда все формальности были окончены, его и правда отвели в небольшую комнату, где медсестра померила ему давление, ещё раз спросила про самочувствие. Йен сообщил, что он лишь боится, так как ничего подобного в его жизни ещё не было, но в остальном всё хорошо.       Когда Йен выходил из помещения, ему показалось, что медсестра посмотрела на него с лёгкой грустью в глазах. Но он отогнал эту мысль, так как понимал, что это лишь его фантазия, ведь эта девушка, наверняка, видит сотни таких людей ежедневно.       Йена отвели к лифту, на котором они поднялись на 7 этаж. Там он заметил массу камер, в которых могли размещаться от двух до четырёх человек. Многие из них были заняты одним или двумя людьми. Йена отвели в камеру, где никого не было. Полицейский, который сопровождал его, передал Йену информацию от отца, когда ещё раз проверял, нет ли ничего у Йена в карманах.       Хоть сообщение полицейского немного успокоило Йена, всё же он не мог отогнать мысль о том, что в настоящий момент он не может повлиять на ситуацию, может лишь плыть по течению. В очередной раз это его успокоило, так как он понимал, что нет смысла беспокоиться, если результата это не принесёт, а лишь принесёт ему разочарование. И он бы так и сохранял спокойствие, но тут в голове всплыло воспоминание о фотографиях. Он забыл, что у него дома есть то, что может навести следствие на мысль о его безоговорочной вине в этих событиях.       Пока он был дома и говорил с родителями, пока ехал в полицию, он даже не думал о том, что дома будет обыск, и фотографии найдут. А это будет уликой, которую тяжело будет оспорить, ведь в глупую историю о том, что он просто нашёл их в кармане, никто не поверит. Да и зачем разбираться, подумал Йен, когда можно просто обвинить человека, который сам подставился, пусть он и не виноват. Наученный фильмами и сериалами современности, Йен не верил в правосудие и его торжество. По этой причине он хотел сам найти виновного и, возможно, покарать того.       Он лежал на старом матрасе, смотрел вверх и думал лишь о том, что его ждёт, когда найдут фотографии. Потом в голове всплывала картинка, как он стоит перед судьёй, которая швыряет ему эти фото в лицо. Йен думал о том, начался ли обыск, когда это произойдёт, нашли ли уже фотографии, возможно, за ним уже отправили кого-то.       Прошло несколько часов, прежде чем Йен услышал кого-то рядом с собой. Это был тот же полицейский, а с ним был мужчина в костюме. Как помнилось Йену, это был адвокат, которого собирался прислать отец. Мужчина протянул молодому человеку руку, представился Джозефом Олредом и жестом пригласил пройти за ним.       Когда они покинули камеру, полицейский закрыл её с ужасно громким звуком, что Йен даже вздрогнул от неожиданности. Пока они шли по коридору, мистер Олред объяснил молодому человеку ситуацию, что теперь всё, что будет сказано, записывается и фиксируется. Адвокат попросила Йена не задавать вопросов и ничего не говорить, а только слушать, пока он ему всё не объяснит и не скажет, что можно задавать вопросы. Молодой человек лишь кивал, давая понять, что всё услышал и понял. Олред объяснил, что правила Миранды были оглашены, а это значит, что теперь каждое действие Йена отслеживается, и он об этом был уведомлён.       Йен очень внимательно слушал, так как боялся пропустить что-то важное. Когда ему запретили говорить, то ему стало обидно, так как ему хотелось заявлять о невиновности и сообщить, как несправедливо с ним обходятся. Он не понимал, почему так важно хранить молчание. Но в какой-то момент он понял, после объяснений адвоката, что любые слова могут навредить ему самому. Поэтому он утихомирил свой пыл и надеялся лишь на Олреда. Адвокат внушал доверие даже своим внешним видом. Очки в тонкой и элегантной оправе делали его взгляд каким-то экспертным. Проявляющаяся в каштановой шевелюре седина, показывала возраст, который обозначал опыт. Вопреки общему виду, Йен видел, что Олред отслеживает его, словно сканер, и делал нажимы там, где видит, что парень его не понимает или не принимает сказанное.       За время пока они шли, Адвокат успел предоставить молодому человеку всю ключевую информацию. Они снова спустились на какой-то другой этаж. Тут его завели в комнату, где был большой стол, за который ему было предложено сесть. Олред принёс ещё один стул и сел рядом с Йеном. Молодой человек хотел было задать вопрос, но осёкся, так как вспомнил о том, что адвокат запретил ему это делать. Олред заметил данную ситуацию и объяснил, что они ждут детектива, чтобы тот снова задал ему ключевые вопросы, а ещё сообщил, в связи с чем, он стал обвиняемым.       Вопреки этой информации адвокат видел, что Йен хочет узнать ещё что-то и поэтому спросил сам:       – Ты хочешь спросить что-то по этому делу или узнать о процедурах, которые тебя ждут? Можешь спросить, если ты не понимаешь чего-то из того, что сейчас происходит.       – Спасибо, – выдохнул Йен, – Хочу узнать, что теперь будет, меня отпустят домой?       – Понимаешь, я ещё не знаю, что они нашли, как только ознакомлюсь с тем, почему тебя обвиняют, скажу.       – То есть, меня могут оставить тут? – Йен посмотрел на адвоката со страхом в глазах.       – Дело в том, что тебя обвиняют в уголовном преступлении класса «A», а за такие преступления предусмотрена высшая мера наказания. Это значит, что даже если тебя и отпустят на время разбирательства при недостатке улик, то лишь под большую сумму залога.       – Получается, – голос Йена стал таким тихим, словно он говорил откуда-то изнутри себя, – Я в любом случае останусь тут, пока всё не выяснят.       – Чтобы сказать наверняка, мне необходимо ознакомиться с делом и понять, как ты перешёл в статус убийцы. Они  сообщили о наличии неопровержимых доказательств, но конкретной информации не дали, поэтому, сейчас мы всё узнаем и будет ясно, как нам поступать далее.       – Хорошо, я вас понял, спасибо! – сказал Йен с напускным спокойствием.       Он бодрил себя лишь тем, что у него такой хороший адвокат, который сможет разложить всё по полочкам. Время шло, а они всё так и сидели в ожидании, молча. Прошло ещё минут двадцать, прежде чем в комнату вошёл уже знакомый Йену детектив:       – Всем здравствуйте, ещё раз!       Йену стало как-то не по душе от того, что Джексон такой бодрый. Ему казалось, что детектив питается его безвыходностью в этот момент. Словно кот, который загнал мышку в угол и знает, что сейчас ей уже не сбежать.       Адвокат Йена встал, молодой человек повторил за ним. Олред протянул руку Джексону, чтобы поздороваться и попросил материалы дела, чтобы ознакомиться с ним подробнее.       – Да, конечно, мы всё вам предоставим, и вы сможете обсудить это с мистером Томпсоном, – детектив кинул взгляд на Йена.       – Почему процедура была нарушена? – спросил Олред.       – Извините, вышло недоразумение, мы всё исправим, сейчас сержант принесёт материалы дела и вам предоставят возможность всё обсудить без посторонних глаз.       – Спасибо, детектив, – на этих словах Олреда в комнату вошёл полицейский, в руках которого была папка.       Полицейский положил папку на стол, встал у дверей, но Джексон указал тому на дверь и вышел за ним, сказав Олреду, что у них есть час, чтобы всё обсудить.       Когда Йен и Олред остались вдвоём, то адвокат сразу же бросил взгляд в угол комнаты, где располагалась камера, а потом под стол. Увидев вопросительный взгляд Йена, он пояснил, что хочет убедиться в отключении записи.       – Так, теперь можешь задавать вопросы, но только хорошо подумай, прежде чем это делать, договорились?       Йен кивнул адвокату, но вопросы задавать не торопился, так как чувствовал себя растерянным.       – Вижу, что ты хочешь спросить, но затрудняешься, – заметил Олред, – Давай, я задам пару вопросов, пока ты не определился сам.       Йен снова коротко кивнул и внимательно уставился на Олреда.       – Скажи Йен, есть ли что-то, чего никто не знает, но что может навести полицию на дополнительные подозрения?       Тут молодой человек занервничал и пытался сделать всё, чтобы не выдать себя. Он подумал про фотографии и понимал, что ему необходимо сообщить об этом, но Йен решил скрыть эту информацию. Олред заметил замешательство молодого человека, но потом пропустил это мимо себя и стал ждать ответа. Йен же подумал и сказал:       – Я затрудняюсь сказать, потому что не знаю, что им известно и из-за чего меня подозревают. Есть куча мест, где мы с Алекс бывали лишь вдвоём, у нас были общие секреты, а были те вещи, о которых она говорила лишь мне. Но я не уверен, что из этого может быть важно.       – Так, хорошо, разберёмся, – Олред по-отечески хлопнул Йена по плечу.       Адвокат принялся внимательно изучать материалы дела, периодически вздыхая, кивая, а иногда слегка махая головой в отрицании. Йен не мешал ему, так как ждал, чтобы получить информацию и понять, что происходит, почему его обвиняют.       Сколько точно прошло времени, в такой тишине, молодой человек не знал. Он лишь пытался занять свои мысли хоть чем-нибудь, чтобы ожидание не было столь томительным. Когда адвокат, наконец, поднял на него глаза, Йен всё ещё молчал, ожидая худшего.       – Ну что же, хочу заметить, что дела наши не так плохи, как могло показаться на первый взгляд, –  заметил с умным видом Олред.       – Извините, – непривычно тихим, даже по своим собственным меркам, голосом сказал Йен, – Но что конкретно вы хотите этим сказать, что со мной будет?       – На данном этапе будет совершён запрос, я вынужден инициировать расследование, так как прямых улик и доказательств нет, лишь косвенные, – Олред замолчал,  ещё раз пролистал материалы дела и продолжил, – В обычной ситуации, когда человека обвиняют в столь серьёзном преступлении, то впереди его ожидает лишь камера. Но в нашем случае, мы подадим судье прошение о домашнем аресте, так как у тебя не было приводов, да и при всём прочем, нет никаких доказательств.       – Но если доказательств нет, то к чему всё это? – Йен искренне не понимал смысл происходящего, а внутри снова разгоралось пламя  праведного гнева.       – Такова система, полиция хочет закрыть дело как можно быстрее, иногда это помогает закрывать планы, иногда есть другие причины.       – Неужели, может быть хоть одна причина для того, чтобы отказаться от поиска истинного убийцы, – с гневом произнёс молодой человек, но говорил он это, глядя сквозь адвоката.       – Йен, давай договоримся, что на время расследования ты воздержишься от подобных высказываний и научишься контролировать свои эмоции, – Олред как-то по-отечески посмотрел на парня.       – Да, извините, – Йену стало немного совестно за свою несдержанность, –  Просто, я не понимаю систему, в этом вся проблема.       – Никто не понимает систему, – усмехнулся Олред, – Главное, запомни, наша задача защитить тебя, чтобы расследование продолжилось и правосудие восторжествовало.       Если бы это слышали другие блюстители закона, то они бы усмехнулись от того, как высокопарно это всё звучит. Но сейчас Олред хотел лишь успокоить своего подопечного, чтобы лишние эмоции не могли помешать ходу расследования.       Йен задал ещё несколько вопросов, Олред с терпением ответил, рассказал о деталях, после чего состоялась встреча с детективом. Это имело бы какое-то значение, но вопросы были теми же, а никакой новой информации полиция не сообщала. Итогом этого дня стало то, что встреча с судьёй состоялась и Йену назначили домашний арест, даже без залога.       Когда Йен с адвокатом пришёл домой, то с порога на них налетела мать. Миссис Томпсон больше не рыдала, лишь хотела получить исчерпывающую информацию, но парень не знал, что ответить матери, он осознал, что вообще ничего не знает о происходящем и не понимает, как себя вести. Олред догадался о том, что происходит с его подопечным и попросил Йена принести для него воды. Пока парень возился в кухне, адвокат кратко рассказал всё чете Томпсонов. Миссис Томпсон слегка успокоилась и пошла, помочь сыну, а Олред перекинулся ещё парой фраз с мистером Томпсоном, после чего тот подозвал сына. Йен подошёл к ним, принял указания отца и пошёл в свою комнату вместе с адвокатом.       – О чём ещё вы хотите поговорить? – спросил Йен, как только запер дверь.       – Йен, сейчас нам необходимо договориться о том, как мы будем работать, – Олред сел у окна и продолжил, – Ты не должен скрывать никакую информацию о том, что тебе известно, о своих подозрениях и страхах. Всё это важно для успешной работы, а ещё может помочь расследованию.       – Вы уже говорили об этом, – Йен напрягся, – Не понимаю, почему вы снова поднимаете этот вопрос.       – Молодой человек, – с лёгкой усмешкой в голосе сказал Олред, – Я в этой профессии уже не год и даже не десять лет, я заметил твои сомнения ещё тогда, когда первый раз обозначил условия нашего сотрудничества.       – Я вас не понимаю, – Йен старался придать голосу твёрдости.       – Так дело не пойдёт, – жёстко обозначил адвокат, – Если в какой-то момент всплывут подробности, которые могут дискредитировать тебя в глазах общественности и наткнуть на мысль, о твоей вине, ты подвергнешь риску не только себя, но и мою репутацию.       Наступило молчание. Йен никак не решался рассказать о фото, он не понимал, как можно объяснить их происхождение, откуда они появились, что он вообще может об этом рассказать и безопасно ли это. Олред понял всё по глазам молодого человека и нарушил молчание первым:       – Ты должен доверять мне, вопреки своим сомнениям, только так я смогу помочь.       В голове Йена был рой мыслей о том, что теперь случилось то, чего он боялся, точнее не боялся, а ждал. Но вот почему он ожидал такого развития событий, молодой человек осознать не мог. Ведь он знает, что не виноват, что хочет узнать правду и для него это потеря. Почему же он сам предрекал себе такой исход. Эти мысли никак не покидали Йена, он продолжал молчать. А потом в голове мелькнула светлая мысль о том, что скрывать подобное будет ещё более подозрительно и он направился к шкафу, где стояла шкатулка, замаскированная под книгу. Йен протянул открытую шкатулку адвокату и готовился к тому, чтобы услышать порицание, а после узнать о том, как тот вызывал полицию. Но эти ожидания молодого человека не оправдались, Олред принял шкатулку и принялся внимательно изучать содержимое.       – Йен, я пытаюсь понять, но у меня не получается, может, ты подскажешь, что значат эти фото?       Парень непонимающе и с лёгкой долей злобы посмотрел на Олреда. Он не понимал, почему адвокат заставляет его проходить через подобное снова и ждёт каких-то объяснений, когда всё так очевидно. В этот момент Олред смотрел на своего подопечного и уже догадался, что что-то не так, поэтому спросил:       – Что, по-твоему, ты мне дал?       – Фотографии, – не скрывая омерзения, сказал Йен.       – Хм, действительно, – нахмурился Олред, – А что за фотографии, что они значат?       – Вы издеваетесь! – злобно, почти прорычал Йен.       – Нет, прошу, ответь мне, как бы сложно это не было, мне казалось, мы договорились.       – Ну вы же видите, там Алекс, кровь, там убийство!  – последние слова Йен почти прокричал.       – Прошу, взгляни, – Олред протянул фотографии Йену, – Не нужно так реагировать, посмотри, там нет того, что ты описываешь.       Йен не понимал, к чему адвокат ведёт себя с ним, как с ребёнком, он прекрасно знал, что было в шкатулке, и не хотел смотреть снова. Но потом всё же пересилил себя и взял фотографии, начав рассматривать. Как только он увидел изображение улыбающейся Алекс, то сердце его растаяло, а потом накатило чувство боли. Но эти эмоции быстро смешались с полным бессилием и замешательством. Он же сам убрал туда фотографии убийства. Йен начал судорожно перебирать фотографии, там не было ничего, что могло бы намекнуть на что-то негативное. Более того, фотографии принадлежали Алекс. Он знал, что они висели в её комнате, на пробковой доске. Как они могли тут оказаться, ему не было известно.       – Что-то не так, – нарушил, наконец, Олред тишину.       – Это не те фотографии.       – Я догадался, они не совпадают с описанием, которое ты озвучил, – Олред спросил, – Что тут должно было быть?       И Йен кратко рассказал про свой поход в бар, как проснулся на другой день, как обнаружил фотографии, а потом испугался и спрятал. Парень в ходе рассказа двигался по комнате, словно, помогая себе вспоминать детали того дня, когда спрятал фотографии. Но он никак не мог понять, как в шкатулке оказались другие фотографии.       – Может, это был сон, на фоне увиденного, – предположил адвокат, при этом сам сомневаясь в своём предположении.       – Я бы с вами согласился, но есть важный момент, – прервал предположения Олреда Йен, – Фотографии, которые вы мне дали сейчас, тоже не мои, они висели в комнате Алекс и она мне их не отдавала. Кто-то был здесь, – заключил Йен.       – Скажи, а ты кому-то об этом рассказывал? – сказал обеспокоенно Олред и стал почёсывать подбородок.       – Вы шутите!? – Йен снова сорвался на лёгкий крик, но тут же успокоился, – Я не то, что не говорил, я старался забыть об этом, так меня шокировала находка.       – Хорошо, я тебя понял, – тогда держи меня в курсе событий и о подобном сообщай сразу, – заключил адвокат.       – Естественно, я не хочу прослыть ещё и сумасшедшим.       Они ещё немного поговорили. Йен обозначил свою позицию, в деталях рассказал о своих отношениях с подругой, о ссоре и про всё, что их связывало. Олред дал несколько указаний к тому, как необходимо вести себя во время домашнего ареста. Наказал парню учиться контролировать эмоции и объяснил, почему это важно именно сейчас. Они договорились о новой встрече, и адвокат ушёл, оставив парня наедине со своими мыслями.       Йен не знал, как себя вести, бояться ему или нет, его мучила мысль о том, что кто-то был здесь. Но пугал его не факт присутствия чужого человека на его территории, а то, что человек знал о тайнике. Более того, он знал и о снимках, что были в комнате Алекс, смог забрать их оттуда и принести в дом Йена. Трудно было представить ещё и то, зачем делать подобное, ведь это бы помогло убийце сбить всех со следа и сбросить вину с себя на какого-то постороннего парня.       К удивлению молодого человека, никто из родителей так и не зашёл к нему в комнату, чтобы что-то спросить или обсудить всё произошедшее за день. Он лежал на своей кровати, смотрел в потолок и пытался понять лишь одно, кто мог обо всём знать и сделать что-то подобное. Голову посетила тошнотворная мысль о том, что это кто-то из их близкого окружения, но тут же он отогнал эту мысль, ведь в их компании не было сумасшедших.       Вечер уже давно успел перетечь в ночь, но сна не было ни в одном глазу. Мысли разрывали голову Йена, он не знал, что делать дальше и как себя вести. Помучившись так ещё несколько часов, он всё же заснул.       Дальше дни потекли очень быстро. Разбирательство застряло на месте, а Йен мог лишь сидеть дома, приезжать с полицейскими в участок и ждать, когда же его обвинят. Он не верил в то, что от него в итоге отстанут. Каждый раз, когда в итоге он отправлялся домой, благодаря усилиям Олреда, испытывал облегчение и шок. Йен был уверен, что его заключение под стражу – вопрос времени. Ему казалось, что каждая его поездка к судье может стать последней. Но разбирательство затягивалось максимально, настолько был хорош в своём деле его адвокат.       Казалось бы, в такой ситуации он мог начать чувствовать себя спокойнее или хотя бы увереннее, но подобные чувства были ему теперь не доступны. Йен сознавал всю беспомощность сложившихся обстоятельств. Он не мог выйти, не мог вести собственное расследование, был связан по рукам и ногам. Эти мысли разгоняли его кровь, заставляя злиться. Он всё чаще стал срываться на близких, ощущая тяжёлый груз вины. Но ему хотелось оттолкнуть всех, чтобы остаться одному со своими трудностями. Отчаяние пожирало Йена изнутри.  Олред пытался вразумить Йена, требовал контроля над эмоциями, но парень упирался всё чаще и теперь старался сдерживаться лишь в присутствии адвоката. К нему не могли свободно приходить друзья, он не мог звонить, кому захочет просто так. Только сейчас он понял, как хотел бы пройтись просто по улице и как ужасно быть под домашним арестом. Но нарушать его, он не смел, не готов был делать такое одолжение полиции. Хоть Йен и ожидал своего заключения, маленькая надежда на правосудие теплилась в его сердце. Слова Олреда засели в его мозгу плотно, он выполнял его указания лишь по той причине, что надеялся на правосудие. Йен знал, что пока его не посадят, пока не смогут скинуть всю ответственность на него, расследование будет продолжаться, и полиция может найти реального убийцу и настоящие улики.       Но после каждого посещения слушания, ему казалось, что надежда угасает. Йен всё чаще ловил себя на мысли, что это всё пустая трата времени.       В таких метания Йен прожил около месяца, а может немного больше. Теперь молодой человек ждал лишь приговора. Следующее слушание могло стать последним, теперь уже точно, Йен чувствовал это.