A little self-indulgence

      Возможность курировать вечеринку в поместье самой зажиточной семьи города — занятие не для слабонервных оболтусов. К счастью, Клайд Донован себя к таким и не причислял, поэтому принял на себя предложенные Токеном обязательства по организации торжества с большим энтузиазмом.       Гостиная, вторая гостиная, зал, лаундж-зона и прочие комнаты первого этажа, тонко отличающиеся друг от друга по предназначению, он решил оставить в свободном пользовании гостей. Кухню же в этот перечень Клайд отказался включать наотрез. Кухня — вспомогательная локация, и вход туда, по его мнению, должен был быть только для избранных.       — Если посетитель сам заходит за барную стойку и шаманит себе коктейли, то у нас плохой бар, — подумалось Клайду еще несколько недель назад, на этапе задумки вечеринки, когда Токен только узнал о грядущем отъезде родителей из города. — Пускай это и не бар вовсе, а дом. Поместье. Да пофиг.       С учетом что все ценные и хрупкие вещи парни перетащили именно на кухню (не решившись надрывать спины и поднимать груз на чердак второго этажа) вместе с катастрофически огромными запасами алкоголя, впускать туда кого-попало точно не следовало.       К несчастью Клайда, то ли он придумал дурацкий план, то ли исполнение его подвело, но табличка «НЕ ВХОДИТЬ», нарисованная красным маркером на листке A4 и приклеенная к кухонной двери на двусторонний скотч, сдерживала гостей от прорыва крайне недолго. Люди понеслись в запретную зону наполнять свои опустевшие стаканчики, стоило только в зале иссякнуть последней пачке яблочного сока. Клайд впоследствии еще долго удивлялся тому, какие люди привереды, когда заметил, что прямо посреди зала у всех под носом лежала нетронутая кассетница апельсинового сока весом на 15 литров, к которой не захотела притронуться ни одна живая душа.       Первой на кухню вторглась некая парочка подростков, так активно выяснявших отношения друг с другом, что протестующие возгласы Клайда за спинами они проигнорировали, словно жужжание назойливой мухи. Их имена быстро затерялись в истории, но поданный ими пример крайне вдохновил остальных гостей на освоение новых территорий. Небольшими разношерстными группками люди начали активно перемещаться на кухню, уже спустя четверть часа вскрыв все купленные Клайдом на деньги Токена ящики пива и хранившиеся в холодильнике пачки сока и газировки. Под нагромождением опустевших упаковок вскоре закапалась не только урна, не рассчитанная на подобные объемы, но и мраморная столешница протяженностью в пару метров.       Клайд, конечно, не был доволен таким раскладом и первое время активно надзирал за потоком людей, совершая волевые попытки изгнания тех, кто шкодил больше остальных и проливал что-нибудь или разбивал. Но его мягкого повелительного тона не хватало даже на одного человека, не то что на целое оппозиционное объединение. Коллективное бессознательное заставляло гостей игнорировать парня и бросать возмущенные комментарии о том, что они, вообще-то, заплатили за вход, так что имели право здесь находиться. Альтернативу пойти курить, болтать и заниматься прочими «кухонными делами» во дворе они также упрямо отклоняли, ссылаясь на то, что проникновение туда затруднено из-за странного замка на входной двери.       С каждым разом, слушая про чертову дверь, Клайд вздыхал все глубже и тяжелее. Замок на ней и впрямь был мудреным, а для пьяных людей вообще представлял из себя нерешаемую шараду. Клайд, исходя из здравой логики, всегда оставлял дверь открытой, подпирая стулом, чтобы другим не приходилось ломать над ней головы ― но бесполезно: рано или поздно находился какой-нибудь недоумок, который ею хлопал, автоматически запирая обратно.       Немного пораздумав и пересмотрев свои ценности, Клайд решил, что в его планы не входило начинать строить карьеру привратника, постоянно помогающего всем открывать дверь. В итоге он согласился сдаться под всеобщим натиском и возвратился в зал запивать свою маленькую неудачу брошенным на подоконнике вскрытым бутилированным пивом. Его тихое завывание от несправедливости мира утонуло в шуме громкой музыки и чужих разговоров, когда он нашел на старом месте только зияющую пустоту, покрытую тонким слоем пыли.       Со временем, по мере того как запасы на кухне все больше опустошались, заинтересованность гостей в ней падала. Теперь многие выходили покурить варварским, но крайне незамысловатым методом ― прыгая через окно первого этажа ― а добыть воду и так всегда было можно из питьевого кулера в зале. Кухня превратилась в весьма укромное место для «разговоров по душам» или просто отдыха от шума. Здесь стены практически не вибрировали от басов, а люди переговаривались спокойно и тихо, будто в библиотеке. К тому же по проценту насыщенности кислородом она явно выигрывала другие помещения.       Лишь одно явление на кухне вызывало у гостей смешанные чувства: над мраморной столешницей неизменно, словно коршун, возвышался Кайл Брофловски. По-хозяйски облокачиваясь о ее заляпанную поверхность, он игнорировал всех вокруг и упорно продолжал занимать драгоценное пространство своим неподвижным телом. Иногда он лениво передвигался вдоль ее гладкого закругленного края, позволяя приблизившимся наивным желторотикам выискивать на столешнице предположительно существующие остатки хоть чего-то безалкогольного. Кайл не утруждался и не предупреждал их о предстоящей неудаче, только окидывал их сосредоточенные на поиске лица скептичным взглядом и снова уставлялся в никуда, ожидая прихода новых.       Но так было не всегда. Первое время Кайл пытался строить из себя мистера дружелюбие, подходил к кому попало: одиночкам, компаниям друзей, парочкам, — стремясь получить хоть крупицу внимания в этом одиноком уголке поместья. Довольно многих гостей он узнавал как учащихся старшей школы Южного Парка, поэтому рассчитывал на хоть какое-то продвижение беседы. Тем не менее спрос на его компанию оставался статично на нуле. Никто так и не смог предложить ему ничего лучше, чем скупое приветствие, пробубненное ради приличия, с совершенно лишенной участия физиономией. Кайл предполагал, что в поисках компании ему стоило переместиться в зал, но почему-то по итогу идея притворяться очередной статуей Блэков понравилась ему больше, так что именно этим он теперь и занимался, больше не питая надежд на веселое времяпровождение.       Кайл опустил голову и посмотрел на свою руку, уверенный, что со стороны выглядел крайне непрезентабельно, а то и жалко. Опустевший фужер выскальзывал из пальцев, по стеклянному дну разъезжали недопитые капельки. Выстукивать их вверх дном не хотелось, но и фужер он от чего-то не отставлял. Смотреть на него и представлять, что это не посудина, а какой-нибудь его личный скипетр, было интереснее, чем прожигать глазами дыры в людях вокруг и стене напротив.       Кайл пофантазировал о том, как от одного неловкого движения фужер выпадает из его рук и разлетается по плитке вдребезги. Такая картинка показалось ему странно успокаивающей и в каком-то смысле даже правильной. Будто бы ему давно так и стоило поступить. Но такое развлечение звучало дороговато. Все-таки это посуда из поместья Блэков. Кайл прекратил испытывать судьбу и отставил фужер на с трудом найденное свободное пространство столешницы, подальше от края.       Вот так, повиновавшись докучливому голосу разума, он лишил себя последнего объекта внимания и очень скоро почувствовал, как уныние захватило его целиком. Неприветливые лица, которые раньше расстраивали, теперь раздражали. Обстановка так и подбивала поддаться примеру не так давно покинувшего вечеринку Стэнли Марша и махнуть на поместье рукой. Но Кайлу не хотелось уходить, просто потому что он остался без Стэна. Система ценностей протестующе кричала от одной только мысли о том, чтобы так сделать.       Подумав с минуту, парень решил, что для начала просто попробует выйти во двор. Быть столовым коршуном ему точно надоело. А подышать пару-тройку минут и вернуться в самую гущу вечеринки в былом непринужденном душевном ритме звучало как вполне здравая идея.       Забитый битком дом мгновенно воспротивился порыву Кайла. Разобраться, как пройти через толпу в зале, которую колбасит под светомузыкой стробоскопов, оказалось нетривиальной задачей. Ни один попадавшийся на пути человек не уступал ему ни дюйма места. Приходилось извиваться, подобно змее, чтобы обходить бесконечные по количеству и размеру чужие тела. Чьи-то конечности оплетали его, вызывая с усилием подавляемую брезгливость и до смешного несуразные мысли о микробах. Какая-то девушка и вовсе попыталась навалиться ему на плечо, видимо, изголодавшись по обнимашкам, но упорно продолжающийся шаг Кайла не оставил ей шансов. Внимание к его персоне в зале было определенно повышенно, но теперь незаинтересованной стороной являлся он.       Парень отпихивал людей от себя, находя робкую вежливость неуместной, пока наконец не настиг маленького пустующего участка пола, представлявшего из себя прихожую. Преодолев короткое темное пространство вплоть до конца стены и начала гладкой дубовой поверхности, он на ощупь нашел кругловатую ручку и повернул. Дверь почему-то совершенно не поддавалась. Но и заперта на ключ она явно быть не могла — это бы имело мало смысла на таком-то активном празднике жизни, где всем постоянно нужно ходить туда-обратно. Взаимодействуя с замком и так и сяк, Кайл начал понимать, каково приходится устрицам, брошенным на раскаленный противень наживую. Каким-то образом он умудрился перенапрячься, просто дергая ручку двери. Стало необычайно душно и жарко. Мысленные маты, которыми он красочно описывал дверь в своей голове, быстро обратились в вербальные.       В голове у Кайла начала зреть мысль бросить неподдающуюся дверь и попробовать одно из окон совсем неподалеку, особо соблазнительное по причине того, что около него никто не ошивался и даже не блевал. Оно располагалось низко над землей, и спуск с него точно не составил бы большого труда. Парень уже было сделал первый шаг на пути к своей цели, как тут же остановился, заметив чуть в сторонке, в скоплении людей, неявное, но сопротивляющееся шевеление. Это был Клайд Донован. Видимо, его наметанный глаз быстро обнаружил намечающийся неправомерный побег через окно. Он спешно пробирался к прихожей, лавируя по краю толпы без грубости к окружающим, как Кайл, но стремительно и безапелляционно.       — Говорил же не захлопывать дверь… по-любому это гребанный Марш, — приблизившись, пробрюзжал тот. Несмотря на явное неудовольствие в его тоне, Кайлу показалось, что он заметил на чужом лице нечто, напоминающее усмешку.       Клайд сотворил проход на улицу за пару ловких махинаций, разглядеть которые не смогли ни один, ни второй — все исключительно на ощупь.       — Кстать, решишь возвращаться — снова платить не надо. У тебя же с собой билетик?       — Да с собой, — пробубнил Кайл вместо благодарности и ступил через порог наружу. — Будто ты меня не вспомнишь.       — Не вспомню, ха-ха. Наши двери всегда открыты, — бросил Клайд, так же скалясь, и удалился обратно в дом, напоследок небрежно грохнув стулом перед дверью.       То ли эта ситуация раздражала Клайда, то ли забавляла — Кайл так и не понял. Он едва удержался от того, чтобы нащупать в кармане своих шорт билет-пропуск и заставить этого хохотуна его проглотить. Такой легкий предмет все равно бы далеко не улетел, а лишь позорно попарил в воздухе в паре десятков сантиметров от точки броска и плюхнулся наземь.        Жадно втягивая свежий воздух, Кайл начал осматриваться во дворике. В зеленых зонах росли аккуратного вида кусты с различными цветочками — жара стояла уже неделю, предоставляя растениям идеальные условия для цветения. Музыка из дома по-прежнему доходила до ушей, но теперь басы хотя бы не стучали по мозгам, отдаваясь пульсацией где-то в области сердца и печени. Даже можно было расслышать рокот сверчков среди кустов. Относительная тишина и свежесть помогли немного расслабиться, хотя и не смогли полностью выдворить из тела неприятных ощущений, вызванных месивом на вечеринке. И со спокойствием выдохнуть в жаркой ночи никак не получалось, будто бы в атмосфере не доставало воздуха.       Пока что все планы Кайла крутились вокруг бессмысленного стояния под дверью. Вид на благоухающие кусты, кажется, вполне мог настроить его на позитив, если чуть-чуть постараться. Убедиться, что он сегодня уже обращал на них внимание, он смог издали, поэтому не стал приближаться к ним впритык, дабы рассмотреть получше. Его память сама начала перебирать различные варианты названия этих растений, но все было не то. Если несколько часов назад он точно помнил, как назывались те примечательные голубые цветы около ворот, то теперь это совершенно вылетело из головы.       Кайл отошел подальше от входа, чтобы кто-нибудь, кому в голову вдруг, как и ему, придет идея вырваться на свободу, внезапно не влетел ему в спину, и попутно рассматривал запримеченные кусты. Мысли его теперь занимало сегодняшнее озадаченное лицо Хайди, впервые за всю жизнь увидевшей хваленую флору двора Токена. Кайлу довелось за ней наблюдать в этот момент, так как по чистой, но приятной ему случайности за несколько минут до достижения поместья они пересеклись и зашли на территорию вместе. Как истинный ботанический ценитель, девушка была не впечатлена и могла рассматривать двор «достойным», но далеко не таким вычурным, каким его нарисовал ее ум и каким она его иногда описывала странно смотрящему на нее во время таких мечтательных рассказов Кайлу. По его скромному мнению, даже если бы кому-нибудь из Блэков и было большое дело до их садика, климат Колорадо не особо позволял им разойтись на всякие цветочки.       Впрочем, даже если Кайл не всегда понимал мышление девушки, слушать ее обезличенные рассказы, даже будь они о растениях и о земле, он был готов бесконечно. Он бы хоть сейчас вернулся в дом, оттащил ее от подруг, чтобы, как это иногда бывало в школе, просто постоять рядом, пока она повествует всякие интересные вещи, в которых он совершенно не разбирался. Странная аура безопасности окружала ее мягкие и слегка печальные черты еще со времен младшей школы, доставляя Кайлу чувство мало с чем сопоставимого комфорта. Хотя по сути она не делала ничего особенного и даже не была ему подругой. Стэн бы такие отношения назвал «пере-знакомые/недодрузья».       Возвращаться обратно теперь совершенно не хотелось. Одна мысль об этом заставляла что-то внутри Кайла так волноваться, что он думал: даже если войдет, тут же повернет в сторону двери, так что нечего было и пытаться. Пересекаться с Клайдом, если дверь вновь кто-то захлопнет, было бы то еще удовольствие. Да и нахождение в поместье без каких-либо друзей, в роли брошенки, сделалась невыносимым.       Возможно, конечно, что Кайл плохо себя чувствовал из-за алкоголя. Сначала пиво, затем импровизированный коктейль, набодяженный Стэном из не пойми чего. Для непьющего Кайла сегодняшний вечер стал испытанием на прочность. Впрочем употреблял он крайне сдержанно и размеренно. Двух бутылок пива и одного несчастного коктейльчика в фужере на 200 грамм явно не хватало для оправдания плохого самочувствия. Стоило признать — ему просто было морально плохо.       С каждым шагом по просторному двору Блэков Кайл убеждался, что останавливаться не хотел наотрез. Он проследил, как под ногами закончилась брусчатая тропинка и начался обычный асфальт. Калитка решетчатых ворот осталась позади вместе с поместьем, прямо под носом распростерлась проезжая часть. Теперь оставалось либо поворачивать назад, либо двигаться вдоль и ступать до своего дома пешком. Затекшие от стояния на одном месте ноги решили все за хозяина сами, поведя его дальше в глубокую ночь. Прогулка предстояла скучная и одинокая, но Кайла это не напрягало. Теперь ему просто хотелось попасть домой и поскорее забыть этот день, растворившись во сне.       Спустя с десяток минут пристанище Блэков окончательно пропало за спиной. Улица, изначально казавшаяся более-менее освежающей, по прошествии времени растеряла свою прелесть и тоже стала походить на внутренность бочки: темная, пустая, жаркая, вызывающая желание раздолбать ее по щепкам и выбраться за ее пределы — но куда уж дальше?       Кайл опустил нос, уткнулся им в свою зеленую футболку, чтобы сравнить ощущения при обычном дыхании и при затрудненном. Прошибающая мозг кардинальная разница, которую он ожидал почувствовать, так и не случилась. Как будто бы одно и то же. Может быть, он вообще никогда не дышал? Дыхание это миф? Нет, наверное, ему просто жарко в футболке. Раньше она носилась легко и не вызывала никаких претензий — теперь же сжимала тело по швам, служила каким-то невидимым барьером между ним и кислородом, раззадоривая желание снять ее прямо посреди улицы. Даже принт на ткани немного треснул, будто свидетельствуя, что одежонка стала мала.       На дворе стояли невероятные двадцать девять градусов посреди ночи, редкие фонарные столбы практически не перебивали потемок, а все адекватные люди давно спали. Кайл немного поколебался, потому что считал не особо приличным снимать верх в непредназначенных для этого местах, но все-таки поставил свой комфорт на первое место и стянул с себя одежонку через верх. Едва ощутимый поток теплого ветерка тут же приятно врезался в грудь. Щеки, вспыхнувшие еще в доме, начали потихоньку приобретать прежнюю бледность. Контраст ощущений почему-то не успокоил, а, наоборот, еще больше растормошил и без того возбужденное состояние. Кайл закинул футболку себе на плечо, используя самого себя как вешалку, и побрел дальше, надеясь не встретить на пути никаких прохожих.       Сейчас, в конце дня, когда череда сменяющих друг друга событий наконец закончилась, а туман из мыслей в голове прояснился, Кайл пришел к выводу, что ему вообще не стоило приходить на эту вечеринку. Даже на чуть-чуть, на безопасный первый час, когда никто еще не успел напиться и начать буянить и все вели себя достаточно прилично.       Изначально вечеринка декларировалась как комфортная посиделка для «своих»: просторное поместье, знакомые лица, приятная музыка и алкоголь как вишенка на торте (без которой впрочем никто бы наверное и не пришел). Первое время ожидания даже вполне соответствовали реальности. Но это было затишьем перед бурей. Все прояснилось для Кайла, когда он занял очередь в туалет и обнаружил, что перед ним выстроена целая шеренга из ожидающих гостей. Откуда такой спрос при двух уборных? Осмотрев комнаты посвежевшим взглядом, Кайл заметил, что людей в целом стало подозрительно много. Кто-то привел своего друга, кто-то — свою вторую половинку, и так далее по списку, пока самое респектабельное здание в городе не превратилось в содом и гоморру.       По мере того как участники этого прекрасного сборища все вместе напивались, дом стремительно погружался в хаос. Куда бы Кайл ни пытался присесть, там обязательно оказывался чей-нибудь стаканчик с выпивкой. Спрашивать разрешение подвинуть напиток в другое место ему надоело на четвертый раз, поэтому впоследствии он предпочел проводить время стоя, либо гуляя по дому. На полу приходилось перешагивать через пустые бутылки, разбросанные упаковки от еды и личные вещи гостей. Вдобавок повсюду почему-то лежали фальшивые банкноты из взорванных мани-ганов. Видимо, людям захотелось постебать богатство Токена.       Кайл не понимал, как мог заплатить за этот бред десять баксов да еще и выпить при этом всего пару бутылок пива общей стоимостью раза в два раза меньше (коктейль, приготовленный Стэном, в счет не брался в связи с его неизвестным происхождением). Развели Изю — так бы сказал Эрик Картман, и именно по этой причине Кайл не позвонил ему и не нажаловался, когда ночная темень и одиночество вдруг навеяли ему такое желание. Эрик и так уже третью неделю наслаждался жизнью, колеся по штатам, и ни к чему было предоставлять ему лишних удовольствий.       Все равно Кайл отдавал себе отчет — он пришел на вечеринку не для того, чтобы пойти вразнос и повеселиться без последствий. Слухи о намечающемся кутеже у Токена долго штурмовали соцсети и общие конференции школьников, но никоим образом его не привлекали. Его интровертная сущность мало нуждалась в таком, когда дома ждала библиотека видеоигр, книги и куча свободного времени после сданных экзаменов.       Мнение пришлось поменять сегодня, в районе полдника, когда чат со Стэном, в последнее время еще менее активный, чем диалог с троюродной тетей из Израиля, внезапно загорелся сообщением. Оно не приветствовало, не приглашало, но коротко и сдержанно интересовалось: «Пойдешь к Токену?» Невероятно, как эти несколько слов заставили Кайла мгновенно забыть о его намерении перепроходить «The Witcher 3» до тех пор, пока глаза не откажут. Он набрал ответ почти сразу, даже не выждал несколько минут, как порой делал со Стэном, чтобы сымитировать незаинтересованность. Реакции в голове в тот момент протекали молниеносно. Невысказанное «а почему нет?», повисшее в застоявшемся воздухе его спальни тяжким грузом, заставило реагировать как можно быстрее. Будто бы в ином случае эта возможность мигом проскочила в какую-нибудь щелку его окна и навеки улетучилась.       За прошедший учебный год Кайл и Стэн видели друг друга не особенно часто. С начала старшей школы им стало сложно состыковываться друг с другом: разное расписание уроков и подготовка к сдаче экзаменов съедали время, подобно прожорливым зверям, не говоря о репетиторах и дополнительных секциях. Никаких больше спонтанных «пошли гулять», воскликнутых под окнами, как в детстве — Кайл с грустью осознавал, что упустил момент, когда эта беззаботная эпоха вдруг закончилась. Теперь встречи приходилось планировать и согласовывать, прямо как ответственным, занятым взрослым людям.       В целом у них это получалось до текущего года. Не прогуляться в сорокаградусный мороз — так посидеть у кого-нибудь дома. Хотя бы раз в неделю у друзей не было проблемы увидеться во внешкольное время. Но стоило ко всем сложностям присоединиться переезду Стэна за город, так чаша весов вдруг с всплеском переполнилась и опрокинулась. Примерно с той осенней поры его лицо стало мелькать на виду у Кайла все реже и становиться все неприметнее, а эмоции — с каждым днем терять выразительность, будто бы потихоньку отмирая за ненадобностью. Их встречи обратились в рудиментарную, начавшую обоим надоедать формальность, а затем, ближе к лету, и в таком виде прекратились. Даже в видеоигры они вместе больше не играли — Кайл уже подумывал убрать Стэна из семейной библиотеки.       За июнь им довелось увидеться несколько раз, но только по случайному совпадению. В таком маленьком поселении, как Южный Парк, сложно было по-настоящему выкинуть из жизни человека, с которым прежде много общался, если только кто-нибудь из вас не съезжал в другой город. Случайные встречи знакомых были делом житейским, даже если они проживали относительно далеко друг от друга. Поэтому, пожалуй, в Южном Парке люди не имели привычки при ссорах или расставаниях сжигать все мосты до единого — потом ведь все равно придется стоять в одной очереди в Уолмарте и неловко терпеть компанию друг друга.       Таким образом, переселение Стэнли на ферму по сути мало на что должно было повлиять. Он продолжал учиться в прежней школе и ошиваться в черте городе, в тех же местах, что и раньше. Но почему-то влияние все равно случилось. Именно после переезда его общение с Кайлом стало каким-то утомительным и вымученным, словно что один, что второй разговаривали друг с другом по привычке, а не из искреннего желания. Когда бы Кайл ни встретил Стэнли — у последнего всегда была кислая мина, и никакая оказываемая поддержка не могла приподнять уголки его губ ни на йоту.       За текущий июнь Кайл чаще всего заставал друга в людных переулках, играющим на электрогитаре, в компании Баттерса Стотча и Кенни Маккормика. Обычно это происходило во время вылазок в магазин за энергетиками — ужасное пристрастие, которое Кайлу не так давно привил Эрик Картман и которое он ежедневно обещал себе вот-вот бросить, да никак не получалось.       Дабы не отвлекать музыкантов от игры, Кайл молча кивал им, а при будущих походах в магазин даже стал носить с собой наличные, чтобы подкидывать сдачу в гитарный чехол, который представлял из себя довольно печальное зрелище — всегда практически пустой. В первый раз компания музыкантов восприняла его поощрение с некоторым конфузом — мол, ты-то зачем нам подначку делаешь, однокашник? Кайл, оглядев их недоуменные лица, лишь пожал плечами — а почему нет? Красиво ведь играли. Позабавленный их реакцией, он даже временами думал остановиться около них, включить фонарик на телефоне и начать плавно водить им над головой, чтобы постебаться над ними, но фантазию предпочел не воплощать. Посреди бела дня эффект получился бы не тот, как если бы он сделал это в вечерних потемках. Хотя, с другой стороны, так вышло бы даже еще курьезнее.       После череды таких случайных столкновений Стэн остановил Кайла, направлявшегося в магазин, с просьбой на этот раз вместо раздаривания мелочи купить ему энергетик — заметил, что на обратной дороге тот всегда возвращался с ним. Кайл тогда окончательно понял, что играли парни явно больше для души, чем для денег. Он согласился и принес напиток со вкусом апельсина, но вместо благодарности получил в свою сторону только взгляд как на кретина и просьбу о сдаче, если она осталась.       Кайл иногда подумывал, не нарочно ли Стэн подбирал точки именно на его маршруте, но понимал, что рассуждать таким образом — как-то уж слишком самовлюбленно. Скорее всего, локации подбирались элементарно по принципу людности и банального удобства. Кенни и Баттерс жили не так далеко от мест, где останавливались для игры на инструментах. Видимо, им попросту не хотелось таскать свою тяжеленную аппаратуру дальше, чем это необходимо.       Помимо встреч на улице один раз Кайл и Стэн умудрились пересечься в доме семьи Стотчей. По случайности это спровоцировал еще не уехавший на тот момент Эрик Картман. Сколь бы он, гордый представитель среднего класса Америки, ни отрицал вслух громогласно — но его мать-одиночка, накопленные алименты и скромные заработки с работы в общепите были не в состоянии полностью покрыть расходы на затеянное им путешествие по близлежащим штатам. Поэтому он решил попытать счастья навымогать денег у Баттерса для дополнительного финансирования. Кайл, пришедший тогда с товарищем на пару (не чтобы участвовать в этой непонятной ссуде, но чтобы просто молча поглазеть и пойти гулять с Картманом дальше), застал Стэна в комнате наверху раскладывающим какую-то гиковскую настолку. Особо они за те несколько минут, что находились рядом, не поговорили. Стэн был довольно увлечен этим делом, и Кайлу казалось, что мешать его мысленным расчетам не стоило. А вот слушать чертыхающегося Картмана, у которого не вышло наколоть Баттерса, оказалось впоследствии довольно-таки забавно — сразу показалось, что зашли не зря.       Кайл и Стэн назывались лучшими друзьями уже больше десяти лет, и их укоренившийся статус закадычных компаньонов был нерушимой аксиомой для всех. Когда Стэнли пропускал занятия в школе, в первую очередь вопросы всегда задавались Кайлу, причем что одноклассниками, что преподавателями. Звонки родителям начинались только после его профессиональной консультации. Так продолжалось с самой начальной школы, но именно в этом году Кайлу непривычно часто приходилось отчеканивать «я не знаю». Неподдельное удивление на лицах людей от каждого такого ответа откровенно раздражало, поэтому он назло всем приучил себя говорить так всегда. Даже если вдруг был в курсе, в чем причина чужого отсутствия — все равно произносил свое полюбившееся «не знаю», лишь бы все наконец поняли его отрешенную позицию и отстали. Та же самая ситуация была и у Стэна. Он сам поставил друга в известность, пожаловавшись об этой надоевшей привычке окружающих напрямую после того, как Кайл в первом полугодии просидел на больничном полторы невыносимых недели.       Если бы люди однажды осознали, насколько у них все плохо — это бы обсуждалось покруче расставания главной звездной пары в школе.       Эта безрадостная мысль поглощала Кайла всю ту минуту, что он перечитывал поступившее к нему сообщение с де-факто приглашением напиться. Перед глазами его встало кривящееся от вида оранжевой баночки лицо Стэна, его сосредоточенный на перебирании настольных карточек взгляд. И давление этих до ужаса нейтральных, бесцветных воспоминаний сыграло не последнюю роль в том, с какой резвостью пальцы Кайла напечатали на клавиатуре: «Пошли».       Невзирая на то, что Стэн выдвинул инициативу посетить попойку, на самом деле он, как и Кайл, не был фанатом таких времяпровождений. Если в чем парни и остались солидарны друг с другом по прошествии долгих лет дружбы, так это в неприязни к сомнительным подростковым мероприятиям с толпами малознакомых пьяниц. Кайл согласился, размышляя от обратного: если уж даже Стэн сделал ему столь непривлекательное предложение, от которого сам по идее должен был отказаться — то наверняка это было что-то особенное и стоило пойти попробовать. В чем именно заключалась особенность, Кайл, правда, так и не выпытал из друга — спрашивал, но тот ему выдавал только какую-то бессмыслицу вроде «празднования начала летних каникул» (учитывая, что один их месяц уже, считай, миновал). Это наталкивало на мысль, что к такому не напряженному интеллектом поводу собраться приложил руку великий пиарщик Клайд Донован.       Теперь Кайл корил себя за то, что все-таки не допытался, для чего это все вообще было, ибо его расхлябанная летним бездельем недальновидность возымела свои плоды. Он ведь совсем забыл о проблемах друга с алкоголем.       Пускай у Стэна действительно была упорная нелюбовь к впискам, злоупотреблять выпивкой она ему, увы, абсолютно не мешала. В этом году он догнал своих ровесников в знакомстве с культурой потребления и начал периодически выпивать в узком кругу приятелей. А вскоре приспособился делать это и в одиночку. Окружающих это смущало — Кайл вот, к примеру, вообще не понимал, в чем радость такого времяпровождения. Он в целом относился к алкоголю скептично и очень редко его себе позволял, хотя возможностей попадалось на удивление много, с учетом что он был несовершеннолетний. Сам же Стэнли относился к своей новообретенной привычке с философским безразличием, и кличем «алкоголик!» смутить этого человека было бы трудно. На все лекции про вред для здоровья он пожимал плечами, проговаривая: «Да я и так знаю».       Ближе к лету парень все-таки решил уйти в завязку. Спровоцировано это было, конечно, вовсе не духовным развитием его личности и внезапным умственным просветлением. Насколько Кайлу было известно со слов Картмана (который в свою очередь выпытал информацию из Кенни), мать Стэнли, миссис Марш, прекрасно знала о проблемах своего сына и попыталась взять его под контроль, разрешая пить исключительно под своим надзором. Ей показалось, что раз «сухой закон» в их доме не работает, то нужно пробовать более щадящие методы.       — Однако пить со своей матерью Стэну почему-то не понравилось, — сказал тогда Эрик, заставив Кайла внезапно прыснуть от смеха.       — Интересно ПОЧЕМУ, — ответил он Картману, кое-как усмирив себя, но продолжая пыхтеть от желания смеяться дальше.       Стэнли, пресыщенный такой практикой в течение двух недель подряд, настолько вышел из себя, что решил съехать от родителей. Сам он называл это «каникулами у дяди», но ежу понятно, что больше это смахивало на «побег из Шоушенка». С божьей помощью (и дядиной) парень умудрился оживить старую колымагу их семьи, пылившуюся около амбара. Родители изначально планировали сдать ее на металлолом, но руки сына успели дотянуться до нее быстрее. На ней он и уехал жить в город к Джимбо. Миссис и мистеру Марш не оставалось ничего, кроме как сычевать на загородной ферме в обществе самих себя в ожидании, когда их отпрыск выдохнет и вернется обратно. Их нервы разве что немного успокоил приезд старшей дочери Шелли из другого конца страны на каникулы.       Кайл ожидал, что теперь-то его лучший друг детства точно сопьется. Какие могли быть шансы у подростка со склонностью к аддикциям, когда контроль за ним способен осуществлять только простодушный дядя, который и сам вполне не прочь угостить племянника банкой пива? Но на удивление, случилось ровно противоположное. Что-то в голове Стэнли переклинило, и он ушел в уверенную завязку. Как сегодня услышал от него сам Кайл, ситуация складывалась хорошо: за весь месяц ни капли алкоголя, до сегодняшнего дня.       Именно в тот момент, когда тема их разговора на вечеринке дошла до этого, Кайл начал чувствовать смутный конфуз. Он определенно поддерживал стремление Стэна изменить свой образ жизни и был рад за него. Но довольно странно рассказывать о своих успехах в преодолении алкоголизма, находясь на попойке кучи школьников, верно?       Кайл, словно мазохист, начал задавать неудобные вопросы и самому себе. Следовало ли ему так легко соглашаться на предложение пойти на эту вечеринку? Это ведь объективно последнее место, в котором Стэну стоило находиться. Может, это был такой клич о помощи, который Кайл не распознал? Не то чтобы он считал себя виноватым: Стэн — взрослый мальчик, и отвечать за свои выборы мог только он сам. Но постфактум Кайлу казалось, что ему стоило отнестись к ситуации более внимательно. Если бы Стэн самостоятельно не заговорил про свой алкоголизм, Кайл бы, наверное, даже не задумался о своей потенциальной роли в этом.       В общем-то он не удивился, что они поссорились, стоило их разговору выйти за рамки очередной светской беседы на три минуты. Кайл в какой-то степени даже был своеобразно рад тому, что это случилось. Конечно, никакого удовольствия от ссоры с лучшим другом он не получил в помине, но по крайней мере они вышли из подвешенного статуса, в котором пребывали весь этот год. Теперь для них все действительно потеряно, и осведомлены об этом оба. В этом нет ничего хорошего, но зато все точки над «i» расставлены.       Свежие воспоминания о разыгранной ими в поместье Блэков сцене заставляли Кайла распаляться от изъедающих его противоречивых чувств еще больше. Каждое слово, каждая эмоция, каждое телодвижение — Кайлу казалось, он запомнил абсолютно все. Мог бы даже воспроизвести эту сцену в каком-нибудь школьном спектакле, только актеров дайте.       Он помнил, с какой невозмутимой задумчивостью Стэн первые часы их совместного времяпровождения задавал ему вопросы о его планах на будущее. Ни одного малейшего признака недовольства ответами. Лишь чистое, спрессованное любопытство. Внешне спокойная обстановка создала чувство ложной безопасности и ловко довела Кайла до откровенностей.

— Значит, уехать, выучиться и найти хорошую работу?

      Кайлу казалось, его заставили выступать с докладом об объяснении самых очевидных истин на планете Земля. Приходилось рассказывать целые тирады о том, что он считал не требующим столь емких объяснений: отчего так рвался уехать, будет ли скучать по младшему брату Айку, почему то, зачем се. К тому времени, как они оказались на пустующей кухне, он впал от чужого допроса в конфуз, учуяв в нем некую подоплеку. Но даже тогда он не догадывался, что же у него столь завуалированно и упорно выведывали.

— Ну да, мне тут тоже скучно.

      Кайл не хотел ни рыпаться, ни возбуждать в друге лишних смятений, поэтому продолжал тупо поддерживать разговор. Разгадка всплывет сама собой, когда вереница чужих вопросов закончится — так ему казалось, потому что это было логично. Но, отметив, что Стэн в конце концов тупо проглотил все рассказанное, а сам не подал никакой значительной реакции, Кайл стал сам ненастырно выуживать из него различного рода информацию, надеясь, что к чему-то это да приведет.

— Ха-ха, все и так стремно. Не хватало еще о будущем думать.

      Стэн в свою очередь объяснялся коротко и неконкретно, и его вызывающе стагнационный, безразличный к самому себе настрой по ряду тем озадачил Кайла, которому раньше не замечалось, чтобы его друг находился в таком упадке нравов. У него, как и у всех людей на свете, были разные периоды в жизни, но образ полноценно сломленного, опустошенного человека он никогда не демонстрировал.

— Да нет, не плохо. Просто не гадаю наперед.

      Кайл никогда не воспринимал себя как оптимиста, но на фоне Стэна начал ощущать себя таковым на все сто процентов. Эта разница между ними, как ему показалось, и была причиной, почему Стэн в итоге устал держать маску уравновешенности и совсем потерял настроение. Углы беседы начали искусственно сглаживаться, их в кои-то веки раскрутившийся разговор друг о друге скукожился, в агонии умоляя наконец прикончить его. Все поступающие вопросы он едва ли не игнорировал, на жидкость в фужере смотрел раза в три больше, чем на собеседника. В какой-то момент Кайл заметил, как стекляшка в чужой руке дрогнула, а содержимое едва не вылилось наружу. На секунду показалось, что сейчас Стэн швырнет ее об стену, но бесконтрольное проявление гнева было его слабой частью. Неотчуждаемое благоразумие не позволило бы так поступить. Впрочем лишних слова он все еще умел наговорить много, когда терял самообладание.

— Да я тебя умоляю! Ты же все равно, блять, не слышишь, что я говорю! Нет, нахуй это.

      Кайлу показалось, что Стэна коротнуло, как проводок, что он сломался. Стало очевидно, что все это время он был несговорчив, потому что удерживал внутри себя этот неведомый порыв болезненной ярости. Теперь же, выдав себя с потрохами, Стэн уже не видел смысла стесняться в выражениях и будто нарочно провоцировал собеседника взорваться вместе с ним.       Кайл честно постарался перед самим собой: не обидеться и не воспринимать близко к сердцу. Все-таки истерия допустима со стороны любого человека в трудные для него моменты. Уж тем более когда речь шла о лучшем друге. Если выпустить эмоции, станет легче, а это хорошо. У Кайла даже получалось какое-то время держаться… Целых секунд десять.       Проблема в том, что так здраво и отрешенно рассуждать у него получалось только в спокойной обстановке: лежа дома на кровати и внезапно задумавшись над смыслом бытия, слушая подкаст во время вечерней прогулки. Но не когда ему в лицо без стеснений высказывают все, что о нем думают. Если на него нападают, он не ждет и не терпит — он контратакует так, чтобы нападающий пожалел о том, что родился на свет. Потому что то, что делал Стэн, было крайне несправедливо. Кайл откровенно не понимал, чем именно он все это заслужил, да и чем вызвал — тоже не понимал.       Стэн ему совершенно не помогал со своими мутными формулировками, избегающими прямых претензий и в то же время каким-то образом их предъявляющими. Так что они просто начали поливать друг друга на чем свет стоит.       Заставая разгоряченную перепалку, гости, едва занося обувь над порогом кухни, тут же делали поворот на 180 градусов, стремясь поскорее ретироваться с опасной зоны. Кайлу и Стэну оставалось только начать кидаться друг в друга тарелками, чтобы соблюсти все пункты чек-листа классической супружеской ссоры.       Передававшаяся между ними энергия порождала бурный поток матерщины в сторону всего, что только попадало на их беспардонные языки. Они произвели некий циклический процесс, в ходе которого нескончаемо ругались друг на друга, но ни придти хоть к чему-то общему, ни даже уловить позиции друг друга дальше грани «свой»/«чужой» не могли. Как минимум, Кайл не мог: Стэн ему ничего не объяснял даже после прямых, хоть и некультурных просьб, а в конечном итоге так вообще замолчал и, поставив фужер на столешницу прямо у собеседника под локтем, отвернулся, пока последний гадал, ему мысленно пожелали подавиться или его дражайший спорщик просто эмоционально обессилел.       — Я заебался слушать про светлое будущее. Пиздуй в него без меня.       Наконец, Кайл вспомнил, какой сутулой выглядела спина Стэна, плетущегося с кухни в завершение их разговора. На этом поток воспоминаний иссяк. Кайл теперь тоже волочился подобным образом, злой и на него, и на себя, но вновь утомившийся от того, что мысленно пережил произошедшее заново. Он рвано выдохнул, а потом, чтобы окончательно себя доконать и согнать с тела все семь потов подростковой ненависти, заглянул в более дальние уголки своей памяти.       Перед ним снова стоял Стэн. На этот раз отдающий ему воздушный билет в эротическое трехбуквенное турне.       Да, они ведь вовсе не первый раз ссорились. До таких масштабов им раньше было далеко, но скромные попытки дорасти до них они уже точно совершали.       Поворот, и Кайл смотрит в диаметрально противоположную от него точку. Все до того размыто, что даже очертания предметов неразличимы. Словно на непрогруженной локации. Он идет в нее без энтузиазма, не видя ничего перед собой, но другого пути ему не предоставлено, так что этот вариант априори наименее худший, таково турне. Или нет. Его уши навостряются и улавливают донесшееся из-за спины признание в любви. Кайл поворачивается на месте тотчас и шагает обратно к Стэну, наблюдая перед собой его задумчивый взгляд. Что же он хочет выразить: только что озвученное или нечто противоположное?       Загадка, в которой ты при любом ответе пойдешь нахуй.       Решив усидеть на двух стульях, Стэн снова чертыхается на Кайла. Последний вновь проявляет чудеса человеческой реакции и мигом меняет траекторию своего движения обратно, на противоположную. Позади снова доносится голос, полный противоречивых интонаций, и речь, содержащая несовместимые друг с другом суждения, но Кайл уже не слушает, направляя свои усилия на то, чтобы прогрузить новую локацию, лучший вариант из имеющихся.       Парень вздрогнул, но не понял почему, проанализировав свои ощущения и убедившись, что не чувствует даже отголосков мороза по коже. Лишь прежний давящий жар. Надевать футболку обратно точно не стоило.       Кайл остановился посреди пустой, темной улицы в состоянии тупняка. Сознание прояснилось, когда он понял, что под боком у него раздается вибрация, за которой незамедлительно зазвенел рингтон, отвлекая от неприятностей и отсыпая небольшую порцию успокоения. Потом, правда, Кайл вновь засомневался, насколько это хорошо. Не мама ли интересовалась его местонахождением? Хотя та была заранее поставлена в известность, что сынок решил прогуляться, и уже должна была давно спать, отдыхая от одного рабочего дня перед следующим.       — Да, — поднял он трубку, удовлетворенный тем, что подозрения не оправдались, но удивленный, что вдруг понадобился Баттерсу Стотчу. Сколь бы Кайл ни старался выветрить из своей головы укоренившиеся в ней с самой младшей школы стереотипы о Баттерсе, он не мог не подумать с сарказмом, что детское время уже давным-давно прошло.       — О, Кайл, ну хоть ты ответил! Я тебя тут нигде не нашел, так и знал, что ты со Стэном уехал. Тогда все же нормально? Вас кто-то подвез, наверное? Или ты не пил и сам повел? Блин, если ты рулишь, извини, я же мешаю!       — Э-э… — протянул Кайл, потерявшись в энергично протараторенном потоке вопросов. С секунду помолчав, он решил начать разбираться, что от него хотели, с самых низов по возрастающей: — Погоди, ты сам у Токена, что ли?       — Естественно, я там был, меня Клайд лично позвал! Но сейчас я уже у оружейки, тут идти недолго, — выдал Баттерс быстро, как само собой разумеющееся, и продолжил: — Ну так вот, я разволновался, потому что мне Стэн часа пол назад сказал, что собирается домой, а потом вдруг пропал! — Кайл терпеливо молчал, пытаясь уловить, что же в этой истории должно его напугать. — Я имею в виду, в перерывах между вашими разговорами о каких-то странных вещах он иногда подходил ко мне и по триста раз грозился уйти, а в итоге ни разу не уходил. Так что когда он действительно ушел — это было неожиданно!       — Даже представить трудно, — Кайл не пытался скрыть сарказма в голосе, особенно не обрадованный открытием, что его ненаглядный друг всю эту ночь, ссылаясь на перекур или желание отлить, на самом деле ускользал втихую жаловаться на него чистой и невинной душе вроде Баттерса Стотча.       Хотя, может, конечно, Стэн на самом деле и не жаловался, ведь Баттерс насчет этого и словом не обмолвился. Но воображение Кайла уже начало иллюстрировать перед его глазами изображения, идеально вписывающиеся в его фантазию. Черные и белые, жирные мазки гуаши, стереть которые простым ластиком рассудительности представлялось очень сложной и травматичной для картины задачей.       Баттерс, не изменяя обычному себе, не обратил на едкую интонацию собеседника и крупицы внимания, продолжив свое пресыщенное на вид ненужными подробностями повествование. Вместо того, чтобы тараторить, пытаясь упихнуть все и сразу в несколько предложений, он мог бы говорить содержательнее и медленнее, с расстановкой, но Кайл снисходительно не находил здравым требовать от него что-то подобное.       — Ну и до меня это так поздно дошло, пришлось еще весь дом обойти и в толпе порыскать, чтобы убедиться, что его нет, на звонки же ему в лом, блядь, ответить, — работай сейчас эмпатия Кайла как надо, он бы пожалел Баттерса, так как тут же представил его тело, покрытое синяками и боевыми шрамами, с вывернутыми в неправильную сторону суставами, после столь обильной встрепки в доме Блэков. Но среди всего разнообразия человеческих чувств Кайл нашел в себе лишь граммульку удивления проявлению такой грубости в речи Баттерса. — Этот его телефонный игнор и пустующее место у оружейки конечно напрягли. Но вы же вместе сейчас, верно?       — Да с чего бы? Я вообще ушел позже него, — резко ответил Кайл и затем спросил уже более равнодушно: — Он что, сам домой добраться не может?       На его взгляд, беспокойство Баттерса было таким же безосновательным и в каком-то роде омерзительным, как подозрения самого Кайла в том, что Стэн говорил о нем за спиной скверные вещи.       — Еперный театр, конечно не может! — голос Баттерса, прежде сбивчивый и озабоченный, вдруг зазвенел, словно свисток, в который дунули с полной воздуха грудью. — Да кто вообще сам доедет за город, не убившись, в его состоянии!       — Что? — теперь Кайл совершенно перестал понимать, что нес его взволнованный собеседник. В голову сама собой закралась грубая мысль сбросить звонок, потому что ему наотрез не хотелось воспринимать к сведению глупости, судя по всему, не в своем уме пребывавшего Баттерса. Но Кайл спешить не стал и дал тому мысленную пару попыток изъяснить ситуацию внятным языком.       — Капец, блин, я-то уже подумал, вы вместе… — терялся тем временем Баттерс.       — В чем дело, объясни мне уже.       — Слушай, он захотел домой! — Кайл приподнял бровь, не найдя такое намерение опасным ни в коем разу, но молча продолжил впитывать поступающую информацию. — Он это сто раз сказал мне за ночь, но так неточно, что я не сразу понял — но он все это время хотел поехать к себе, на ферму. И даже если не на ферму, а к Джимбо, в любом случае это фигово, он же залит!       — Так, окей, чувак, слишком много говоришь… — Кайл приложился к переносице, будучи уверенным, что все эти опасения бредовы. — С-с чего ты вообще взял, что он поехал? Он бы точно не стал водить пьяным.       — Да с того, что его машины нет около оружейки!       — Чего? Магазин ружей? А, бля, точно, да, — Кайл только опустил руку, как тут же приложил ее обратно к лицу, наконец, вспомнив, что у Джимбо, дяди Стэна, и впрямь имелся такой магазин. Все предыдущие разы, когда Баттерс упоминал это место, он пропускал мимо ушей. — И что? Разве там была его машина?       — Да! Сегодня же среда!       — И?..       — По средам, понедельникам и пятницам Стэн подвозит Джимбо до магазина и помогает ему там почти до вечера. А сегодня он после работы сразу к Токену повалил.       — Так, ладно, вездесведущая задница, — Кайл непонятно с чего разозлился. — Что, ты хочешь сказать, что он поехал? Может, это Джимбо уехал на ней?       — Неа, Джимбо не водит.       — Ты серьезно? Он продает ружья и не умеет водить?       — Кайл, тебе правда хочется послушать про то, как он пережил авари…       — Ладно-ладно! Мать твою, откуда ты все это знаешь. Слушай… Может, это не Стэн поехал все-таки? Ну, кто-то другой? Может, его подвозят?       — Ты предлагаешь мне сейчас вздохнуть с облегчением от этого выдуманного с нихера объяснения и пойти домой спать?       Кайл сглотнул. Еще никогда на него не кричал Баттерс. Но упрекнуть его в этом не получалось — правда была на его стороне, как ни крути. Единственная проблема этой правды состояла только в том, что она допускала вероятность того, что Стэн сел за руль наклюкавшимся, что Кайл все еще находил невозможным ни в одной из реальностей. Или он так много упустил, что теперь совсем не знал, на что Стэн действительно способен? Неужто последние остатки разума умерли в его лучшем друге за этот год, а он и не заметил? Неужто Стэн сейчас мог подвергать свою жизнь и спокойствие окружающих большой опасности по такой откровенной, раньше никогда не свойственной себе глупости? Неужто внезапным побегом от родителей его сумасшествие не ограничивалось?       — Так мне искать его труп на обочине по пути к дому Джимбо? — задал вопрос Кайл с нечитаемым лицом. Какое-то время его глаза едва не выпадали из орбит. Теперь же шок прокрался куда-то в самую потаенную глубь его существа, настолько темную и далекую от внешнего мира, что мимические эмоции находились вне ее юрисдикции.       — Кайл! — Баттерс выразился в очередной раз чересчур громко, и окрикнутый Кайл, жмурясь одним глазом, отринул от себя телефон. — Если где и искать, то по пути к ферме!       — Что ему сейчас делать на ферме, чувак? Ну серьезно?       — Он постоянно говорил, что хочет «домой», и ни словечка про Джимбо абсолютно ни разу. Он вообще дом Джимбо своим домом никогда, по-моему, не называет.       — Это какая-то тупость.       — Ты просто с ним не общаешься, вот и не понимаешь! — всполошился Баттерс.       В глазах у Кайла на секунду потемнело от такого заявления.       Конечно, в целом можно сказать, что он не общался со Стэном. Это утверждение вполне соответствовало понятию правды. Но какого черта Баттерс позволил себе такое сказать?       Кайл опустил глаза в пол, вздохнув от неприязни к себе. Он что, только что обиделся на очевидный факт, озвученный вслух? Всякие левые люди, конечно, не следили за развитием отношений Кайла со Стэном, но одноклассники из разряда Баттерса, Кенни и Картмана, естественно, давно все заметили и наверняка дружненько перемусолили. Они же не слепые.       Кайл понял, что слишком закопался в свои мысли, когда прислушался к звукам, раздающимся из телефонного динамика: Баттерс все это время о чем-то ему говорил.        — …к тому же Стэн дофига говорил про уборку, а у него срач только на ферме. Я пару раз видел. У Джимбо все почему-то нормально и чисто.       — Ага, — Кайл даже кивнул, пытаясь убедить собеседника в том, что уследил за мыслью.       — Вообще ощущение, что Стэн поехал убираться на ферме.       Кайлу показалось, что он пришел в школу, пропустив семестр обучения. Ни черта не понятно.       — Баттерс, он сегодня вообще странно себя ведет. Может, у него вьетнамские флешбеки о жизни на ферме, не знаю, просто какой-то пьяный бред. Потому что он бы точно никогда не стал…       — Это ты пьяный бред! Все, Стэну хана… — Кайлу послышались нотки отчаяния в чужом голосе, а следом за ними и короткой тишиной отчетливое пошмыгивание.       Эти странные, неприятные мозгам звуки мгновенно его отрезвили. Больше никакой усталости, никакого опьянения, никакого желания спать.       До тех пор пока обстоятельства располагали к тому, что Стэн может оказаться чертовым безрассудным маньяком-водилой, это нельзя было отрицать со стопроцентной уверенностью, этим нельзя было пренебрегать, это нельзя было проигнорировать, словно пустую болтовню. Сколь бы Кайл ни был уверен в обратном, спорить с сухими обстоятельствами он для себя считал чем-то сродни нарушению закона. Все, что ему оставалось в столь нелицеприятном положении дел, это попытаться поспорить с жизнью на ее языке — используя другие обстоятельства. Нужно доказать фактическую невозможность того, что Стэн больше не тот, кем Кайл его когда-то считал? Хорошо. Он это сделает. Отнекиваться уж точно не станет. Все равно идти домой сейчас бессмысленно — с таким ворохом мыслей Кайл попросту не уснет, пока не узнает, что же случилось на самом деле.       — Ты точно уверен, что он туда поехал? Что он… мог туда поехать? — спросил парень под воздействием последних остатков надежды, ударивших в мозг и образовавших смутное предположение, что это мог быть какой-нибудь очень-очень глупый пранк или несостыковка, которую Баттерс, порывшись в тоннах ненужной информации, хранящейся в его мозгах, сейчас же осознает и скажет, что на самом деле все хорошо и Стэн не долбанутый идиот, рискующий отправиться в небытие разовым билетом…       — Я не уверен, что он вообще не мог так поступить, — ответили в трубке. После некоторой тишины Баттерс тихо добавил: — Мне страшно за него.       Кайл то ли вздохнул, то ли простонал от досады.       — Так. Окей. Хорошо. Нет, не хорошо. Я еду на вашу ебучую травко-ферму, все.       — Но ты тоже пьяный! — едва не завопил Баттерс. Он явно был на взводе от этой ситуации.       — Я и водить не умею, придурок. Такси закажу.       — Я тогда тоже пойду к Джимбо его искать, на всякий случай! Господи, хоть бы все с ним было нормально и он не разбился, — выдохнул Баттерс, после чего, резко сменившись в тоне, добавил: — И сам ты придурок…       — Баттерс, ну заткнись, не нервируй меня! — душераздирающе попросил Кайл. — И пока, — и сбросил.       Снова оставленный в одиночестве, он продолжил копаться в телефоне, шустро нашел номер такси и позвонил, порадовавшись функции копирования-вставки и тому, что ему не пришлось вручную перепечатывать цифры на память заплетавшимися пальцами.       Единственная десятка, которая была прихвачена с ним этим вечером, уже лежала где-нибудь в кармане у Клайда на одну половину и на вторую в подвале Токена с горами золота, поэтому за поездку расплатиться у Кайла получится, разве что высадившись у собственного дома. Да, недальновидно было брать с собой настолько мало денег. И совсем не брать банковскую карточку тоже было недальновидно. Но Кайл слишком опасался потерять ее, понимая, что закрытое пространство с кучей пьяных людей — очень плохое место для ношения денег в шортах. Впрочем, об этом он, слушая планомерные, выводящие из себя гудки, думать пока не мог, озабоченный нуждой немедленно езжать.       Наконец, спустя миллион лет другом конце провода ответили и попросили ожидать в течение еще миллиона лет.       — Семь минут! — воскликнул парень в тишине, закрывая лицо руками. — Ну что за пидрила! — добавил он, чувствуя, как в какой-то уголок в его мозге, отвечающий за навязанную политкорректность, содрогнулся от такого слова. — Выживет — сам его прибью, — а вот от этих слов ему почему-то стало душевно легче, и ни один отдел мозга не запротестовал: сплошная благодать да согласие.       Кайл потянулся было к плечу, чтобы стянуть с него и надеть на себя футболку, но обнаружил ту безжизненно распластанной на тротуаре у себя под ногами, подобно половой тряпке. Во время разговора он иногда метался из стороны в сторону, так что совершенно не удивился такой картине. Парень поднял футболку, нервно оттряхнул, уверенный, что это абсолютно не спасло ситуацию, и напялил на себя. Затем облокотился о забор дома очередного знакомого из школы, имя которого ему было лень вспоминать. Оставалось только рассматривать газоны, поребрики, столбы, проезжую часть и стойко ожидать, когда же все это озарится светом подъезжающих фар и сотрясется от грохота ведра, наверняка соревновавшегося по возрасту с маршевским. Сверкающие созвездия раздражали, и парень с удовольствием отключил бы их, поставил уровень отображения на минимальный, но это была не игра, а он — не компьютер, и он утешался тем, что мог вытянуть любую яркость и любую сложность жизни, пока сам того хотел.       В подъехавшее такси Кайл прыгнул, словно в пропасть, и, почти не шевеля губами, проговорил «ферма Маршей», даже не уточняя адрес, потому что эта локация хоть и находилась юридически вне города, была, наверное, одним из немногих мест, в которое местные работники транспорта стопроцентно могли доехать без подмоги виртуального помощника. Чернокожая таксистка с отдаленно знакомым, как и у всех жителей Южного Парка, лицом, такая же кучерявая, как пассажир, только вдвое старше, присвистнула и сказала, что это во сколько-то там обойдется. Кайл не воспринял ни этого, ни ее дальнейшей речи, и только бесцеремонно прервал ее посреди очередного предложения, чтобы попросить ехать побыстрее по возможности. В ответ ему донеслось что-то про афтерпати — после мир снова сокрылся за завесой глухоты.       Кайл сосредоточенно глядел в стекло, ограждавшее его от остальной вселенной, в которой где-то заплутал его потерявшийся, очень давно потерявшийся друг. Пускай неслись по пустой трассе они весьма быстро, тупое сидение в пассажирском кресле крайне напрягало парня, создавая ощущение, как будто бы он ничего не делал. Очень вскоре у него включилась паранойя, что фары светили недостаточно хорошо, что он моргал слишком часто и долго, из-за чего мог упустить какую-нибудь важную зацепку. Безуспешные звонки Стэну следовали один за другим, и, хотя уши Кайла настолько привыкли к бесконечным, однообразным гудкам, что перестали их воспринимать, он понимал, что звук знакомого голоса мигом вернул бы его в реальность. Раз этого не происходило, — значит, тот просто не заговорил, не ответил и набирать следовало заново.       Кайл удивился, почувствовав, как быстро они остановились. То ли он за наблюдением не заметил, сколько времени прошло, то ли не учел, что ферма была не так уж далеко от города. Сама она выглядывала из-за окна, окруженная таинственной тьмой и внушающая неприязнь, словно дом, в котором его поджидал клоун Пеннивайз со своими дурацкими шариками.       — Ты выходить будешь?       Пассажир уставился на водительницу и глухо попросил подождать его несколько минут. Та кивнула, замечая его беспокойство, но не влезая то ли из равнодушия, то ли из тактичности. Кайл хлопнул дверцей авто, мимолетно ощутив, как случайно провел рукой по грязной поверхности корпуса, собрав с него всю пыль. Настроив темп заплетающимися ногами, он зашагал по грунтовой тропе, рассекающей бесконечные поля конопли, в сторону непосредственно дома. Попутно он высматривал по окрестностям маршевскую машину и тем, что нигде ее не замечал, взвинчивал себя только еще больше. Поблизости амбара находился лишь хозяйственный трактор, своей оранжевой раскраской упорно старавшийся выделиться под рассеянным, тусклым светом фонарного столба. Впрочем искать Кайлу нужно было не столько машину, сколько ее владельца, поэтому он забил на эти излишние зрительные манипуляции.       Добравшись до веранды дома, который не был примечателен ни одним горящим окном, парень вдруг вспомнил о стоявшей ночи, а заодно о том, что на самом деле до сих пор несколько пьян, и о том, что завтрашний день будет обычным рабочим четвергом, и о том, что родителей Стэна он не видел который месяц, — все это заставило его стучать поначалу потише, соблюдая некую этику, насколько это было возможно при текущих обстоятельствах. Руки его тряслись все сильнее с каждым безответным биением, и контроль над ними терялся уже от одного осознания собственной нервозности. За вычетом звука столкновения своих костяшек с грубой древесной поверхностью вокруг, казалось, царило полное безмолвие. Тишина в ушах Кайла стояла такая, что ему начинало казаться, у нее появился собственный голос. Оркестра из сверчков очень не хватало; почему-то на этой ферме от них было ни слуху ни духу, хотя, казалось бы, есть ли для них на свете место лучше, чем это громадное скопление зарослей? Биение сердца ускорилось, как и тарабание кулака по двери. Очень вскоре это постукивание обрело твердость — и далее столь насильственный тон, словно дверь была виновата во всех несчастьях в жизни всех людей планеты и расплачивалась за них прямо сейчас.       Никто так и не открыл. Даже малейшего шевеления не происходило в стенах этого дома. Казалось, все умерли. Но скорее, до спален на втором этаже просто не могли дойти звуки снаружи, какими бы грубыми и громкими они ни были. Все окна были закрыты — как странно, при такой-то жаре. Наверное, логика в том, чтобы не впускать в дом горячий воздух. Кайл тряхнул головой — да какая разница, почему семья Маршей предпочитала держать окна закрытыми? Важнее другой вопрос — Стэн тоже спал среди них? Или его там вообще не было? Может, он все-таки поехал к Джимбо? А если повезло, так вообще двинулся пешкодрапом! Ведь нужно было учитывать буквально любой расклад в этом безумно хаотичном наборе событий, по ощущениям не имевших никакой рациональной связи друг с другом.       Кайл на минуту отстранился от двери и потянулся в карман за телефоном, который так часто вытаскивал и убирал обратно за эту ночь, что уже забывал его актуальное положение. Он хотел позвонить Баттерсу и спросить, как у него обстояли дела, но оказался опережен сообщением четырехминутной давности. Баттерс 1:33 У Джимбо нет. Он сказал, что позвонит миссис Марш, если Стэн скоро не объявится. Ты ведь уже доехал и нашел его, да?       Не нашел. Кайл никого не нашел. Телефон начал выпадать из онемевших рук, но те, зарядившись от последнего, изматывающего приступа ярости на все живое, убрали его в карман и, сложившись в кулаки, на страстях еще раз стукнули по двери.       — Да еп твою мать! — Кайл быстро исчерпал себя и, безвольно свесив руки, приложился лбом к деревянной поверхности, на месте трения с которой его кожа вскоре покраснела.       Дом на его маленький психованный протест, как и все разы до этого, промолчал. Глаза у парня покрылись тонкой влажной пленкой, и он механично утерся, хотя вытирать ему было и нечего. Память вновь подбросила картинки, как всегда, вовремя. Стэн, не отвлекающийся от перебирания струн на своей гитаре. Стэн, не пьющий предложенный ему задаром энергетик. Стэн, не поднимающий взгляд от своих одинаковых красных карточек.       Кайл решил ответить Баттерсу с предложением подключать к поискам Джимбо. Последовательность мыслей пошла иным путем: раз Стэна найти не вышло, теперь оставалось только известить его родителей о пропаже и попросить их помочь. Больше ничем Кайл не руководствовался, кроме как мизерной надеждой на повышение шансов находки пропащего, пусть даже тому в теоретическом будущем и прилетит за его проделки так, что мама не горюй.       Но планам сбыться суждено не было — дом внезапно решил показать себя. Дверь двинулась на без задней мысли облокотившегося на нее парня и с размаху проехалась по его лицу, оставив за собой след из тут же запульсировавшего ушиба и кучи продолговатых ссадин. Боль в месте удара поднялась отвратительная: Кайлу тотчас захотелось вырвать из своего тела кусок кожи, нервов, кости и вообще всего, что обеспечивало ему это ощущение. По инерции он отлетел назад на пару шагов, к своему счастью, не достигнув края веранды, за которым рисковал полететь вниз по ступенькам прямо в грязь. Парень был так морально вымотан, что хоть как-нибудь среагировать на ранение как будто бы забыл: ни вскрика, ни шипения, ни обхватывания так же попавшего под удар плеча, ни прикладывания к лицу, — словно тряпочную куклу отбросило. В мертвости с ним могло посоревноваться только угрюмое, с постоянным выражением гораздо более старого, чем он есть на самом деле, человека, лицо Стэна, в одночасье возникшее на пороге будто бы из воздуха. Ему было достаточно сделать пару шагов назад, чтобы сокрыться в темноте своего дома, легкий белый свет его фигуре обеспечивал лишь придомный ночной фонарик.       Раненой жертвой аварии он не выглядел. Его психическую адекватность оценить было сложнее в силу относительности и субъективности оценивания этой характеристики, но пока что никаких поводов для беспокойства Кайл в том, что видел перед собой на расстоянии пары футов, не находил. Прострация заставляла его молчать, не разевая рот ни на секунду. Смесь радости и муки все никак не могли перебить друг друга, наполняя взгляд удивлением и в то же время опустошая его от всяких эмоций.       Стэн в свою очередь, видимо, если и потерялся, то сам об этом даже особо не подозревал, пока весь сценарий этой ночи не оказался сыгран без его участия.       — И зачем было у двери стоять, — выдавил он вместо извинений, хотя уже успел исказиться жалостью к тому, что вытворил с лицом внезапного гостя.       Кайл разомкнул губы, но боль вкупе с наступившим онемением не позволили ему воспользоваться ртом по его прямому назначению. Он не стал терять времени и за те несколько секунд, что в его глазу все-таки сформировалась и стекла по щеке длинная, крупная слеза, дрожащими пальцами написал Баттерсу благодарность за проницательность и обозначил, что Стэн действительно на ферме. Баттерс тут же что-то ответил, что-то лаконичное и содержательное, то ли с вопросом, то ли с утверждением, — Кайл на всякий случай дописал, что Стэн в порядке, и на этом убрал телефон в карман, не способный и не желающий читать и вникать во что-либо.       — Почему ты здесь? — спросил Стэн, со скрещенными руками облокотившись лбом о косяк. Долго он в таком положении не продержался, потому что тот был острый и быстро заставил его отставить голову.       Это он еще не пробовал приложиться о такую штуку лицом со всей дури.       — Баттерс волновался, — Кайлу хотелось добавить: «Я тоже», но голос у него только-только прорезался и сильно себя мучать не было сил.       Его осмотрели с ног до головы, безмолвно спрашивая, какого же дьявола тот заявился в этот дом, еще и столь грандиозным способом. Кайл понимал шаткость своего положения, но теперь не чувствовал никакого раскаяния и даже малейшей неловкости за доставленное своими действиями беспокойство, ибо, подумав об ответе на предполагаемо задаваемые Стэном вопросы, ощутил еще один порыв бесконтрольной ярости, приток сил, подступивший к его сдавленному, словно под натяжением веревки, горлу.       — Ты ехал пьяный? — потребовал Кайл мрачно. Такая эмоция вкупе с его размозженной половиной лица не отпугнула Стэна только благодаря приглушенному освещению, в котором они видели друг друга весьма смутно.       Но все же последний так разлепил глаза, реагируя на сие обвинение, что Кайл тут же убедился — нет. История была изощреннее, и какой-то элемент в ней они с Баттерсом не учли или вообще не знали о его существовании. Так или иначе парень за те доли секунды, что пришел к данному умозаключению, почувствовал успокаивающую радость — ведь его друг, оказывается, не такой уж идиот и прямо сейчас выдаст ему неопровержимое тому доказательство. Он даже фужерчик на страстях разбить не сумел, куда уж ему такие выходки! Кайл с удовольствием выслушал интонации в чужом ответе: скептичные, недоверчивые, уверенные в себе, и это едва не растянуло его губы в болезненную от зияющего ушиба, но довольную ухмылку.       — Меня подвез Кенни. И он был трезвый.       — А твоя машина? — спросил Кайл, но тут ему бибикнула таксистка, на что он по взращенному в нем приличию не мог не обернуть головы, и обратился к Стэну: — Прокричи ей, что мне нужна минута. Пожалуйста.       — У тебя голос сел, — впервые на лице Стэна проступило искреннее удивление за их разговор. — Ты что, пел?       Кайл даже не нашелся, что ответить на такое крайне странное предположение. Из всех вещей в мире, которыми мог заняться Кайл, чтобы посадить свой голос, по мнению Стэна, он горланил в каком-то караоке, да?       Стэн, должно быть, заметив возмущение на чужом лице, поспешил выполнить озвученную просьбу. Его твердый выкрик на секунду оглушил Кайла, но в то же время почему-то успокоил. Он благодарно моргнул и продолжил:       — Так где она?       — Я попросил Кенни не парковаться на виду. О моем приезде никто не знает. Или не знал до тех пор, пока ты не начал пытаться выбить ебучую дверь.       — Кенни, — понимающе повторил Кайл и опустил под упорным взглядом Стэна голову вниз.       — Совершенно трезвый, — выразительно подчеркнул Стэн.       — Клево, — Кайл облокотился руками о колени, своим положением в пространстве все больше создавая впечатление, что хотел повалиться на пол. — А что с твоим телефоном?       — Ну, — тут Стэн ответил не столь динамично. — Музыка громкая была.       Кайл резко поднял на него взгляд исподлобья. Ему стоило только выровняться, и Стэн станет ниже него на несколько сантиметров.       — Я серьезно. Я не услышал.       — Вибрация.       — Он лежал в кармане двери, я ее не чувствовал, — утвердительно покачал головой Стэн.       — Окей. Значит, ты жив, — бессмысленно уточнил Кайл.       Он чувствовал радость, но сил на ее выражение не имел. Теперь, когда все закончилось благополучно, ему хотелось приехать домой, победно воздев руки вверх, омыть лицо от кровавых пятен и увалиться им прямо в подушку как минимум до полудня.       Стэн оценивающе огляделся вниз, на самого себя, и пробормотал: «Похоже на то».       — Кенни привет, — попрощался Кайл, отвернулся от друга и вяло ступил вниз с крыльца.       Стэн последовал за ним на автопилоте, не дав ему совершить и нескольких шагов, и одернул за плечо. От болезненного импульса, хлынувшего прямо в мозг, губы Кайла поджались сами собой, сдерживая ругательства: увы, касание пришлось именно на плечо, попавшее под удар двери.       — Как тебе вообще пришло в голову, что я мог поехать пьяным? — недоуменно спросил Стэн, продолжая удерживать Кайла, словно тот грозился сбежать, стоит его отпустить. Касание было крайне мягким, но все равно болезненным.       — Будь так добр, ты по нему проехался и мне больно, — прошипел Кайл, дернув плечом, чтобы скинуть с себя Стэна. Последний, расширив глаза, мгновенно отдернул руку как можно дальше, словно расстояние имело какое-то значение.       Кайл вдохнул, уже собираясь объяснить, как он дошел до жизни такой, но Стэн заговорил первым.       — Баттерс, — отчеканил он понимающе. — И ты из-за него сюда приехал.       — …Да, — подтвердил Кайл, всего за несколько секунд успев удивиться тому, как Стэн столь точно догадался, а затем быстро смириться с этим.       Очевидно же, что Кайл сам бы до такого сценария, как и до того чтобы поехать на ферму Маршей, не додумался, так что главная кандидатура на его место — именно Баттерс.       — Вообще, ты извини, что я… — начал было Кайл, но мысли в его голове растеклись в неразборчивую массу, из которой стало невозможно вычленить адекватный набор слов, поэтому он быстро сдался и бросил это дело. — Я, короче, пойду. Заебался уже.       — И ты поедешь вот так? — недоуменно спросил Стэн, красноречиво оглядывая друга с ног до головы.       Кайл, с тех пор как покинул поместье Блэков, не имел возможности посмотреться в зеркало, так что ему оставалось только гадать, насколько ужасно он выглядел. Однако что ужасно — точно мог постановить даже без зеркала. Он успел вспотеть в душном доме, извалять свою футболку в грязи и вдобавок разбить половину лица об дверь. У него, кстати, сегодня вообще не ладилось с дверьми, что в доме Маршей, что Блэков — кажется, лучше было держаться от них подальше.       — Рекомендую отсидеться у меня, — добавил Стэн и, не дожидаясь ответа, удалился, скрывшись в глубинах дома за дверным проемом.       Да уж, апогей уверенности в себе. Кайл ведь мог спокойно развернуться и уехать, не восприняв его предложение. Впрочем он на самом деле он был не против. На совершение еще одной долгой поездки его уже откровенно не хватало. И возможность воспользоваться душом и антисептиком прямо здесь и сейчас казалась крайне притягательной.       Возможно, его мать немного повыеживается, но зато он ляжет спать раньше — разве это не достойно ее похвалы?       На четверти пути к машине парень прогнал в сознании, как бы покорректнее выразиться перед таксисткой, и вспомнил, что если вежливостью он и горазд был разбрасываться, то деньгами — нет от слова совсем.       Кайл тут же развернулся обратно в сторону дома.       — Стэ-эн, — протянул Кайл тихо, но настойчиво, и проскользнул внутрь здания, поняв, что его снаружи было совсем не слышно даже при открытой двери.       В холле он в первую очередь наткнулся на Кенни, бредшего к нему со стороны туалета. Его сонное лицо быстро преобразилось при виде знакомого. Кайл поздоровался, но просить денег у того находил бессмысленным, а задерживать таксистку еще дольше совсем не хотел, так что последовал за своей первоначальной целью дальше, миновав риск растянуть разговор. Кенни сконфуженно проводил взглядом Кайла, прошмыгнувшего мимо него вглубь дома с явным нетерпением.       Стэнли нашелся на кухне, уже что-то жующий и попутно что-то разыскивающий. Вникнув в ситуацию, он отвлекся от своего занятия и быстро достал несколько купюр, загадочно добавив, что скорее всего, это повлечет проблемы. Кайл не захотел разбираться — времени уже не было — и счел сказанное за шутливую угрозу.       Таксистка, оказавшаяся на удивление терпеливой, сидела в машине, дожидаясь своего копотливого пассажира. Прежде чем принять протянутую ей через окно сумму, она удивленно спросила:       — Ох ты, что это с тобой? Вы с этим мальчиком не дружите?       — Дружим, — опроверг Кайл, хотя сам больше не был в этом уверен. Но погружать таксистку в подробности своих личных отношений он посчитал неуместным. — Это я просто у двери стоял близко.       — Хм, вот как, — ее голос прозвучал заинтересованнее. — Дело вот какое: я могу подарить тебе эту поездку бесплатно, если твой друг даст мне немножко их продукта.       Парень задумался над этим — Стэн бы явно предпочел избежать уплаты наличкой, если бы ему попалась такая возможность. С другой стороны, он был последним любителем травки на планете и способствовать ее распространению явно не желал. Кайл даже не был уверен, что ему стоило выбрать из этих двух зол.       — Давайте лучше классическим способом рассчитаемся, — все-таки решил он и сунул купюры в руки женщине.       Таксистка с гробовым молчанием отсчитала ему сдачу. Прощанием Кайлу послужило лишь трение колес о грунт. Его фигура на несколько мгновений визуально растворилась в поднявшемся облаке пыли. Ему уже даже было все равно: он давно достиг той планки загрязнения, после которой от новых пятен уже ни холодно ни жарко. Только разве что в куче помета ему сегодня не довелось изваляться.       Кайл вернулся к дому Маршей и, прежде чем пройти внутрь, постучал перед порогом обувью, чтобы хоть немного стряхнуть с себя пыль. Хлопнув за собой злободневной дверью, он начал осматриваться вокруг. Ему доводилось побывать на ферме пару раз по воле случая, но досконально она не запечатлелась в его сознании, как, к примеру, соседский к нему дом, какие-то пару лет назад обживавшийся семьей Стэна. Это здание находилось в пригороде, поэтому отличалось от однотипных домов, которыми был заставлен Южный Парк. Интуитивно не понять, что где находилось, и приходилось включать своего внутреннего исследователя, вспоминая опыт предыдущих посещений.       Долго Кайл этим не смог заниматься, так как напоролся на девушку, неприступно возвышавшуюся над ним с высоты трех лестничных ступенек. Он быстро узнал в ней Шелли, родную сестру Стэна, съехавшую из Южного Парка три года назад, сразу после окончания двенадцатого класса, и чуток попятился. Она была не только взрослее, но и практически с Кайла ростом, к его собственному удивлению, и иллюзия, создаваемая ступеньками, была тут не причем. Он бы не назвал Шелли красивой, но выглядеть она стала определенно аккуратнее, чем в подростковом возрасте, когда носила бесформенную одежду, не умела нормально расчесывать волосы и ходила в брекетах, знатно портивших звучание ее речи. Она осталась такой же понурой и свои теперь наверняка идеальной формы зубы прятала за плотно сжатыми губами.       Стэн, внезапно материализовавшийся из ниоткуда, вздрогнул и встал посреди комнаты истуканом, заметив сестру, внимательно наблюдавшую за ним с высоты лестницы. Он окинул ее ответным взглядом и воздел голову вверх, приглушая неудовлетворенный выдох.       — Вот блин, — с досадой, тихо прокомментировал он.       — Вот да, — согласилась Шелли с такой оценкой ситуации.       После такого тарантиновского диалога на какое-то время между ними повисла тишина. Кайл и Кенни наблюдали за домочадцами со стороны, придерживаясь строгой политики невмешательства. Шелли рассматривал брата с пристальностью хищной птицы, он же отводил от нее глаза куда-то в потолок, явно мечтая о том, чтобы провалиться под землю прямо здесь и сейчас.       — Мне правда нужно, чтобы ты об этом молчала, — попросил Стэн, наконец снова посмотрев обратно на сестру.       — Двадцатку, — не растерявшись, выставила условие Шелли.       — Издеваешься!       — Издевательство начнется, если я поднимусь наверх к маме. Ты вообще в курсе, как она выела мне весь мозг из-за тебя?       Стэн, не желая, чтобы угроза претворилась в реальность, подошел к Кайлу и бесцеремонно забрал из его рук всю оставшуюся после оплаты такси сдачу. Не утрудив себя пересчитыванием, парень приблизился к началу лестницы и протянул руку вверх к сестре.       — Тут тринадцать, — приняв купюры с монетками, сказала она кисло, но все равно спрятала деньги в карман спальных шорт.       — Ты работаешь. Не грабь младшего братика.       — Ты живешь на ферме травки, у тебя денег явно больше, — запротестовала Шелли, потирая кулаком правый глаз. Настаивать на своем она не стала. Должно быть, она только проснулась и явно была не в ресурсе, чтобы устраивать скандал.       Из-за того, как легко она смирилась с более низкой суммой, чем хотела изначально, Кайлу подумалось, что Шелли была заинтересована не столько в выжимании из брата денег, сколько в том, чтобы хоть как-то проучить его за принесенные неудобства.        — Будьте потише, особенно наверху, — добавила девушка уже гораздо более спокойным голосом. — Вам повезло, что мама под мелатонином крепко спит, а отец… Ну, он как обычно, — неопределенно объяснила она. — Спальня предков в самом конце коридора и звукоизоляция здесь хорошая, но вас это не спасет, если будете хором голосить, — Шелли оглянула троих парней поочередно, обращаясь одновременно ко всем. — И на утро мне никто не поверит, если я скажу, что издавала все эти звуки сама.       Закончив, она развернулась на ступеньках и в несколько шагов преодолела лестницу до самого верха. Толкнув ладонью плотный люк, служивший дверью между этажами, девушка скрылась, мягко опустив его за собой вниз.       На этом и закончилась первая встреча сиблингов Маршей за долгий учебный год. Теперь Кайл понял, что именно Стэн имел в виду под «проблемами», которые могла вызвать оплата такси. Похоже, что изначально он приберегал деньги именно для сестры, понимая, что вероятность столкнуться с ней в доме будет достаточно высокой.       Задумавшись над этим, Кайл поразился тому, насколько у него, оказывается, были благополучные отношения с Айком на фоне этих двоих. Подобной динамики во взаимодействии с родным братом он бы точно не выдержал.       Стэн тем временем облегченно выдохнул и поплелся на кухню, стоило сестре пропасть из виду — похоже, он считал, что вполне легко отделался. С кем-то из родителей, особенно с матерью, у него бы не получилось так полюбовно уладить этот конфликт.       Кайл обратил внимание на Кенни, который все это время стоял неподалеку от него в качестве такого же молчаливого зрителя развернувшейся сцены.       — Э-эм. Спасибо, что довез Стэна, — решил поблагодарить Кайл.       Кенни повернул на него голову с поползшими вверх бровями.       — Да без проблем, — он пожал плечами, явно не понимая, за что его нужно было благодарить. — Хотя это было не то чтобы задаром.       У Кайла от этих слов на ум пришла ровно одна гипотеза. Он решил не спрашивать напрямую и не гадать самостоятельно — все равно скоро все подтвердится само собой, либо опровергнется.       Пока Стэнли продолжал шерудить на кухне, Кайл и Кенни еще какое-то время простояли в коридоре. Наступившее молчание между ними не ощущалось тяжелым: ребята лишь давали своим мозгам небольшую передышку, чтобы переварить насыщенный событиями день и собраться с мыслями. Время было крайне позднее, и функционирование в штатном режиме давалось им с трудом.       Когда вокруг на минуту стало тихо и спокойно, Кайл ощутил пульсацию где-то во внутренних слоях кожи своего лица, на месте ушиба. Все это время она грызла его в фоновом режиме и вот наконец прорезалась и привлекла к себе его внимание.       — Это же из-за тебя он такой? — вдруг поинтересовался Кенни, отвлекая Кайла от своих ощущений.       — Ты о чем?       — Он изрядно психанул, пока мы ехали, — Кенни многозначительно склонил голову в сторону кухни. — Он, типа, не любитель давать мне свою ласточку, а тут на те — вези меня срочно.       — Я слышу, как вы обо мне переговариваетесь, просто к слову, — вклинился Стэнли, что все еще сновал по кухне, доставая отовсюду какие-то продукты, словно готовился мигрировать нелегальным беженцем, а затем убирая ненадобное обратно.       — Я тоже отлично слышал, как ты ненавидишь Джимми Пейджа, — вдогонку ответил ему Кенни.       — Это были слова песни, — спокойно защитился Стэн.       Кайл слушал их диалог, но не мог похвастаться его пониманием. Они слушали музыку о том, как кто-то ненавидит другую музыку? Но за что можно ненавидеть гитариста «Led Zeppelin»? Вполне ведь хорошая классическая группа.       — Кайл, если хочешь есть, заглядывай и бери, что надо, — обратился к нему Стэн, вдруг вспомнив о правилах гостеприимности.       Окликнутый кивнул в знак благодарности. Ощутив умеренную громкость маршевского голоса, он задумался над тем, как спокойно они общались и расхаживали по дому, невзирая на то, что вроде как хотели скрыть свое присутствие от до сих пор спящих взрослых. Насколько Кайл понял по словам Шелли, спали те крепко, но это не особо обнадеживало. Привыкший к картонным городским домам, он предпочел бы перестраховаться и вести себя тише.       Парень приблизился к холодильнику, поверх которого лежала пачка салфеток с маркой «Tegridy Farms». Внутри были обнаружены конопляное молоко, конопляное масло, конопляное пиво… Ничего интересного, кроме вскрытой плитки темного шоколада, так что Кайл отломил ее кусочек на пробу. Во рту сразу стало вязко и горько. Жажда, что преследовала его все это время, стала ощущаться еще явственнее. Возникло ощущение, что даже шоколад на этой ферме был собственного производства.       — А нас здесь вообще не слышно, я так понимаю? — спросил Кайл, разыскивая кружку, чтобы запить неприятный привкус, отбивший у него всякий аппетит, и напоролся на пакетик с ватой.       — Да! Можем даже снова Mindless Self Indulgence включить, — Кенни покачался из стороны в сторону, пританцовывая беззвучной мелодии, всплывшей в его собственной голове.       — Нет, это перебор, — проворчал Стэн и подошел к Кенни, сунув откуда-то взявшуюся самокрутку ему в рот. — Только свали к окну.       — Да пожалуйста, — Кенни немедленно приступил к исполнению просьбы, тихо напевая под нос непонятное «yeah-yeah-yeah-yeah-yeah». Его фигура быстро скрылась за тем же люком, ведущим на второй этаж, через который недавно ушла Шелли.       Вот гипотеза Кайла и подтвердилась. Даже нарочно выведывать ничего не пришлось.       Может быть, он сделал неправильный выбор и расплатиться с таксисткой и впрямь стоило с помощью самокруток?       — Так это он у вас солист? — усмехнулся Кайл, наконец выискав среди обилия посуды на вид чистую кружечку. По его памяти, никто из их музыкальной группы, если это скромное любительское объединение вообще можно было так назвать, не пел. По крайней мере на улицах они всегда лишь играли инструментал.       — Только когда это не нужно, — донеслось от Стэна.       — Кстати, а как же запах? — спросил Кайл, вдруг смутившись тому, как легкомысленно его друг позволил Кенни курить прямо в доме, пускай и около окошка.       — Да здесь всегда так пахнет, никто и не удивится, — беззаботно рассудил Стэн, обратив внимание на то, как Кайл всклень наполнил кружку водой из-под родникового крана. — Боже, можешь включить чайник, если хочешь. Тише надо быть только наверху, там нас слышно гораздо лучше. Кстати, надо это Кенни сказать, а то его сейчас разъебет, — парень взял со столешницы тарелку новоизготовленных брускетт и пошел вместе с ней в сторону лестницы.       Кайл напоследок оправдался:       — Да я просто пить хочу. Напился твоей жижи.       — М. Ну хоть зря не пропала.       На сей ноте Стэн пропал из поля зрения, а Кайл сумрачно стал рассматривать пол, ища на нем непонятно что. Пропала вполне себе зря. Коктейль сделал Стэн, и допить его должен был Стэн. А уходить, оставив их конфликт открытым, не должен был. Потому что Кайл должен был… Что же он должен был сделать? Быть понятливее? Не начинать огрызаться на претензии? Терпеть молча в тряпочку? А что он должен был делать сейчас?       На ум от всех этих вопросов пришел Картман. Он, в отличие от Кайла, был замечен за использованием этой риторики исключительно в корыстных целях, чтобы заставить собеседника сомневаться в себе. Хотя, может, они оба этим помышляли, просто Кайл врал сам себе?       Только один человек мог ответить ему на эти вопросы. Кайл достал из кармана телефон и зашел в мессенджер, подозревая, что ему в такое позднее время все же не ответят. Однако наверху его не ждали: Кенни явно скоро почувствует себя превосходно и ему будет не до мирских забот, а Стэн, очевидно, просто не хотел его видеть; поэтому любые способы повременить с приходом туда пускались в ход по полной программе.       Один из чатов — странно сформулированной, до пошлости утрированной подписи которого было отроду всего несколько недель, так как Кайл и Карман постоянно придумывали новые способы друг друга оскорблять даже посредством имен в контактах — все-таки, как оказалось, горел непрочитанным с двух ночи сообщением. То была смешная картинка без каких-либо комментариев, как обычно. Картман все таким образом отправлял: новости, видео, мемы, без разницы. Просто скидывал, не давая никакой личной оценки — высказывал ее, если повезет, только в ходе дальнейших переписок. Вы 1:54 Что-то не вижу фото с Лас-Вегас-Стрип. Ощущение, что ты из Парка и не сваливал.       Настрочив ответ, Кайл огляделся по сторонам и уселся боком за кухонный стол, положив локоть на дубовую поверхность. Поперек стола висела клетчатая скатерть, оставляя по бокам от себя пустое пространство — довольно неэффективный способ ее разместить, на взгляд парня. С минуту он бездумно изучал ее узор. Черные и белые клетки плыли перед глазами и сливались в серые. Хотя нет, горизонтальное чередование и впрямь шло через серые и черные. Вертикальное же включало серые и белые. А белые с черными никогда не встречались бок о бок и задевали друг друга только уголками. Как грустно…       Помимо прекраснейшей скатерти, на столе лежала уже замеченная раннее упаковка ватки, а рядом с ней нарисовался и бутыль перекиси водорода. Кайл вскинул брови, уставившись в точку между этими двумя предметами. По его мнению, лучше бы уж Стэн ничего не оставлял, чем просто бросил медикаменты тут и ушел, будто не он размозжил пришедшему гостю пол-лица так, что перед матерью на следующий день не объясниться. Кайл сначала думал гордо проигнорировать этот жест помощи, но все-таки понял, насколько его порыв был по-детски глуп, поэтому взял бутыль с ватой и поволочился в ванную, чтобы использовать их по назначению.       Кайл промыл ранки, любуясь на кожу, начинавшую постепенно заливаться всеми цветами радуги. Мысли его были полны фраз вроде: «О да, теперь первый красавец на районе», и ему казалось, скоро он захлебнется в собственном сарказме. Наконец он приложился комком ваты, облитым перекисью, к месту скопления ссадин и вскоре наблюдал в зеркале собственную перекосившуюся от щиплющих ощущений мину.       «Просто Аполлон».       Кайл смыл использованную ватку в унитазе и, держа в одной руке перекись, другой достал телефон, чтобы проверить, не соизволили ли ему ответить за это время. Пока чат пустовал, так что парень, усевшись на край ванны, решил посмотреть, что за сообщение Баттерса он недавно проигнорировал. Баттерс 1:35 УРАААА Я СКАЗАЛ ДЖИМБО ТЕПЕРЬ ОН НИЧЕГО НЕ РАССКАЖЕТ И СТЭНА НЕ УБЬЮТ!!!! Ну и он не умер сам, тоже круто! Ты уже отчитал его?       Кайл еле слышно усмехнулся. Ликование Баттерса было в какой-то степени даже очаровательно. Вы 2:01 Да его ведь не за что отчитывать? Стэн не вел, его подвез Кенни, как оказалось. Правда, у него нет прав, но это уже другой вопрос.       Ответ ожидаемо пришел сразу же. Баттерс 2:01 Ухты еще лучше! Кенни кстати отлично водит. Но как он обычно говорит, он "не привык иметь права". Ну и ему не хватит на курсы(       Телефон пискнул от еще одного уведомления. Каково везение — каким-то макаром Картман до сих пор был на связи в такой поздний час. Кайл со странной радостью на душе зашел в чат, обнаружив там еще одно никак не подписанное вложение. Фотография вывески «Добро пожаловать в сказочный Лас-Вегас», подсвечивающейся красно-оранжевым неоном на фоне двух рядов пальм. Поразительно! Но он все же не мог отнестись к этому без щепотки соли. Вы 2:02 Я тоже умею гуглить. Король-ЖИРОБАС-Волшебник 2:03 ну и сиди гугли пока я содрогаю землю ебаного Лас-Вегаса! Вы 2:03 В том, что содрогаешь, я даже не сомневаюсь. Только не снеси копию Эйфелевой башни, я жду ее фоток. Король-ЖИРОБАС-Волшебник 3:03 да нахер она мне нужна. или ты скрывал что французик? Вы 2:03 Да почему нет? Она круто выглядит. Король-ЖИРОБАС-Волшебник 3:04 просто груда металла и огней Вы 2:04 Как и эта вывеска? Король-ЖИРОБАС-Волшебник 3:04 как твоя мамка       Кайл счел эту ассоциацию столь нелепой и натянутой, что даже не обиделся, а лишь тихонько прыснул. Он решил перевести тему, раз Картману было настолько нечего ему ответить. Вы 2:04 Ты чего не спишь? Король-ЖИРОБАС-Волшебник 2:05 бухаю       Кайл чуть слышно хмыкнул. Какое совпадение, учитывая, что Картман не особо часто промышлял алкоголем. Сейчас это было только на руку. С ним всегда было проще откровенничать, если он подшофе. Вы 2:05 Мы тоже. Пили со Стэном где-то два часа назад и сейчас сидим у него с Кенни.       Сообщение было прочитано мгновенно, однако ответ не приходил секунд сорок и Картман ничего не набирал. Все это время он потратил на голосовое с весьма некультурным содержанием. Вой ветра на фоне старательно перебивал половину его слов, но Кайл все равно умудрился разобрать общий посыл. Если кратко, все сводилось к куче упреков за то, что он впервые за долгое время собрался с братвой без четвертого ее неотъемлемого члена. Вы 2:06 Ты сам свалил от нас. Ну так кайфуй теперь!       Следующее сообщение так же было голосовым, покороче, но все еще недовольным и полным оскорблений. Кайл уже начинал злиться от того, что Картман злился. Вы 2:06 Я не устраиваю революцию против тебя, идиот! Когда у нас вообще был лидер, которого можно свергнуть? И хули это ты?       Давить на эго самого эгоцентричного человека в Южном Парке было непредусмотрительно. Но Кайлу повезло: в следующем голосовом сообщении настрой Эрика не обрел ожидаемой воинственности, а даже смягчился. Правда, не от внезапно стукнувшего в голову благоразумия. Картману просто стало смешно: какое-то время он нарочито серьезным тоном разъяснял, что похоже, что их руководителем все это время был депрессивный хиппи, а затем расхохотался.       Кайл решил в упор проигнорировать поток чужого постироничного бреда. Вы 2:07 Где ты вообще шарахаешься? Тебя нихрена не слышно. Король-ЖИРОБАС-Волшебник 2:07 тебе не похуй? на крышу выбрался. рассказывай че у вас там за месиво Вы 2:07 С чего ты взял?       Кайл знал, что у Картмана рабочая интуиция, но чтобы настолько — не подозревал. А теперь даже малость побаивался. Король-ЖИРОБАС-Волшебник 2:08 а с чего бы нет? у вас весь год все хуево а тут вы вдруг решили потусить друг с другом. сразу напрашиваются два варианта: либо вы трахнете друг друга, либо с учетом что с вами Кенни вас разъебет       Кайл не особо понял, что до него пытался донести пьяный Жиртрест, как ни пытался. Кто-то кого-то «трахнет», кто-то кого-то «разъебет»… Кайл и сам был сейчас не самым здравомыслящим человеком на планете — опьянение, конечно, у него давно уже прошло, но остатки алкоголя не могли так быстро из него вывестись, да и физическую усталость среди принципов анатомии никто еще не отменял. Парень все еще находился в состоянии элиминации и претерпевал его особенно болезненно, когда начинал смотреть на вещи по типу галлюциногенной скатерти Маршей.       Кайл забил на попытки изъясниться в текстовом формате и набрал звонок Картману, решив объясниться на словах. Рассказ получился бы чересчур объемным для его непослушных пальцев.       Когда на другом конце провода послышались завывания ветра вместо гудков, парень, не дожидаясь лиричных приветствий, сразу приступил к повествованию:       — Ладно, короче. Ты по-любому слышал про тусовку у Токена. Стэн написал мне сегодня, предложил пойти, и я согласился — так что революция дело не моих рук, и вообще пошел нахуй. Ну, мы пришли, поболтали там пару часов. И как-то это вылилось в срач… Я сам не понял из-за чего. Он психанул и уехал на ферму, а Баттерс подумал, что он сделал это по-пьяни. Поэтому я вызвал такси к Стэну, но оказалось, что его подвез Кенни в обмен на травку. Так что вот таким образом я оказался здесь.       Вышло довольно сжато, потому что Кайл сам не знал, что именно рассказывать. Кто куда и с кем пришел — это все очевидно и слов забирало немного, но вот то, по какому поводу произошел конфликт и как дорос до таких масштабов, оставалось для него загадкой, значительно сокращающей длину повествования.       Какое-то время телефон молчал так, словно собеседник отключился: стоны ветра прекратились, из динамика не доносилось ни единого шороха; и прервалось это каким-то копошением, после которого послышалось отчетливое открывание и закрывание двери или окна.       — И хули ты со мной сейчас пиздишь? — спросил в конце концов Эрик.       — А что я с тобой пизжу, — тупо повторил Кайл.       — Зачем ты вообще остался у Стэна?       — Он сам предложил. Я хочу помыться, и мне лень ехать домой.       — Так иди и просто помирись с ним.       Кайл нахмурился. Картман, как обычно, выстраивал диалог без видимой логики, пользуясь какими-то своими внутренними принципами.       — Еще полезные советы? — со скепсисом спросил Кайл.       — Да. Дай трубку Стэну.       — Не дам. Он наверху. Что тебе от него надо?       — Ля, окей. Попроси у него покурить…       — Зачем, блядь? — Кайл резко перебил, даже не желая знать, что за дурацкий план созрел в голове собеседника.       — Вам надо просто поговорить по душам. Попробуйте.       — Гениально, как всегда. Вообще-то мы уже выпили — и вот чем закончилось. Я, наоборот, зря согласился. К тому же ты прекрасно знаешь, как Стэн относится к травке.       — Не-не! Все правильно. Это часть процесса.       — Какого ебучего процесса?       — Процесса, который ты тормозишь, как придурок, прячась на коврике у входа.       — Я не на… Ай, неважно! Ты все равно заебал. Ужасные у тебя советы.       — Да я и жду, когда ты отъебешься уже, — сказал Картман без малейших проявлений враждебности.       — Все, я пошел, — согласился Кайл.       — Иди же, Изя.       Парень сбросил и сам же пожалел о порывистости своих действий, ведь не успел в свою очередь послать собеседника тоже куда-нибудь пойти.       Прошло около двадцати минут, с тех пор как Кенни и Стэн оставили его на кухне наедине с конопляными салфетками, и пора уже было и честь знать. Кайл даже не подумал, что бы делал, если бы к нему вдруг спустилась миссис или мистер Марш — настолько его расслабила обстановка, в которой общались окружающие. Он поднялся с краешка ванны, чувствуя, как неприятно затекли мышцы пятой точки. Нужно было побыстрее помыться и в темпе вальса удаляться наверх, в комнату Стэна.       Поначалу Кайл сомневался, стоило ли ему становиться источником такого шума. Но похоже, в этом доме звукоизоляция была действительно отменной, раз Стэн даже включить чайник не считал за проблему.       Никакой сменной одежды с собой не было, полотенец Кайл тоже ни у кого не попросил — но ему уже было наплевать. Рисковать подниматься наверх лишний раз, просто ради того чтобы попросить у Стэна полотенце, не хотелось. Ему нужно было хоть как-то элементарно освежиться прямо здесь и сейчас, пока он не сошел с ума.       Долго парень в душе не пробыл. Весь процесс потребовал у него не больше четырех минут и одного куска хозяйственного мыла. В отсутствие полотенца пришлось довольствоваться малым: он отряхнулся от воды, как мог, выжал потяжелевшие пучки волос и немного постоял в ванной, чтобы с тела стекло хоть что-нибудь. А вот надевать уже ношеную одежду обратно на чистое, влажное тело потребовало от него немалых психологических усилий. Кайл сначала понюхал ее, ожидая катастрофы, но вроде бы все было оказалось не так страшно. Не первой свежести, но терпимо. Как-нибудь перебьется в отсутствии альтернатив.       После душа по привычке возникло желание почистить зубы, но зубной щетки с собой, конечно же, тоже не имелось. Кайл снова пошел на компромисс: прополоскал рот и почистил зубы пальцем, намазанным зубной пастой, с непривычки разглядывая в запотевшем зеркале над раковиной свою разукрашенную половину лица, о которой уже успел позабыть. Что-то всегда лучше, чем ничего.       Картман бы сейчас точно обсмеял его брезгливость.       Наконец закончив с водными процедурами, Кайл покинул ванную и направился к лестнице. Бутыль с перекисью он не знал, куда девать, так что потащил с собой. Оставлять ни в ванной, ни на кухне его не хотелось, чтобы не вызывать лишних вопросов у домочадцев, которые могли обнаружить его, взявшийся непонятно откуда, утром.       Долго блуждать не понадобилось, спальня Стэна располагалась самой первой по коридору. Разбросанная по полу одежда, пыльные поверхности, даже неаккуратно расставленные по полкам фигурки сразу бросились в глаза Кайлу, немного раня его чувство перфекционизма. Он никогда не обращал внимания на неубранность домов чужих людей, так как уважал их право на леность. Но когда дело касалось друзей и близких… похоже, не уважал. Конечно, потому что ему было до них дело, в отличие от незнакомого большинства.       Обитатели комнаты, в отличие от вторженца, с виду чувствовали себя вполне в своей тарелке. Кенни сидел на подоконнике, совсем не страшась распахнутого настежь окна, и любовался сельскими видами. Стэн занимал место за компьютерным столом, и самое удивительное было — ни во что не играл. Не видь Кайл свой компьютер около месяца, соскучился бы так, что при первой встрече не отлипал бы от него часов двенадцать как минимум, без преувеличения.       Он прежде не задумывался о том, что для Стэна, должно быть, оказалось довольно тяжело больше не жить в своей собственной комнате. Здесь все было расставлено (или разбросано) так, как он хотел, а не насколько позволяла коморка дяди Джимбо, рассчитанная на одного проживающего. А теперь прежние блага вроде компьютера стали недоступными, потому что перевозить такой неподъемный десктоп, разбирая и собирая заново — та еще морока. Кайл бы тоже навряд ли стал таким заниматься, если бы переезжал куда-то временно, так что понимал друга.       — Че так долго, копуша? — поинтересовался Кенни, когда отвернулся от на самом деле довольно притягательного вида из окна.       — Разговаривал.       — С кем, со скатертью на кухне?       Кайл замешкался и с усилием моргнул, прогоняя образ хаотично расплывающихся друг в друге клеточек. Они ввергали его в какую-то суетливость. Не успел он опровергнуть предположение Кенни, как на него напал с вопросами Стэн:       — Ты в душе был, что ли? — недоуменно спросил он, заметив чужие мокрые волосы, с которых все еще стекали редкие капли прямо на плечи и ворот футболки. — Чего не сказал? Я бы тебе полотенце дал.       — Мне нормально, — тут же уверил Кайл. — Я почти высох.       — Тебе футболку, может, хоть новую дать? — настоял Стэн.       Кайл мотанул головой, не желая принимать очередную подачку, когда вполне мог обойтись без нее. Но Стэн не обратил на жест никакого внимания: он уже поднялся со стула и с головой зарылся в шкаф, выискивая подходящие вещи.       — У меня тут много одежды осталось, не парься, — произнес он, достав из шкафа несколько сложенных футболок, — на, — и протянул их Кайлу одной охапкой.       Последнему не оставалось ничего, кроме как принять столь щедрый дар.       — Ладно, спасибо.       Парень развернул три всученные ему футболки: самая обычная домашняя одежда, ничем не примечательная. В его глазах мелькнуло узнавание — он уже точно не раз видел все эти вещи на их хозяине.       Долго не раздумывая, Кайл сделал выбор в пользу черной футболки с принтом какой-то неизвестной ему музыкальной группы. Мысленно он заметил, что позже надо бы не забыть ее постирать и вернуть, как и деньги за такси.       Парень переоделся и расправил по телу футболку, пришедшуюся как влитую: как удобно, что они со Стэном были схожего телосложения. Ощущение чистой, неношенной одежды на несколько мгновений даровало такой невероятный эмоциональный экстаз, что Кайл даже обрадовался, что его все-таки уговорили переодеться. Пускай футболка явно была неглаженная, но зато свежая, и этого было достаточно в текущих условиях. Свою старую футболку он сложил в четверть и положил на комод около кровати, надеясь, что не забудет забрать ее при отъезде домой.       — А трусы? — невинно спросил Кенни, заставив обоих друзей синхронно обернуть на него головы.       — Ну фу, — тут же выплюнул Кайл.       — Увы, трусы не дам, — отказал Стэн так, словно это действительно могло кого-то расстроить. — Тут кстати, э-эм… что-то осталось, — добавил он, посмотрев на тарелку на столе.       Одна брускетта была надкусана, пара штук целы, но выглядели они довольно небрежно, заваленные крошками и со съехавшими с их поверхности запеченными помидорными дольками.       — Что за соус? — поинтересовался Кайл, безучастно рассматривая блюдо.       — С семенами… — Стэн замолчал, явно не желая договаривать последнее слово.       — Понятно, — Кайл был все еще не голоден и решил повременить с едой до завтра. Вернее, до сегодняшнего утра.       Стэнли пристально пронаблюдал за тем, как на его стол поставили бутыль перекиси, на секунду поднял взгляд на разбитое им лицо, потом сразу опустил, залезши под стол, и ничего не сказал. Оттуда он достал красную коробку с нарисованным на ней серым котенком и такой же гранатой в его небольших лапках.       — Ты, кажись, забыл, что мы не у Баттерса. Никаких настолок, амиго, — предупредил его Кенни.       — Я не собираюсь играть с тобой, я не изверг.       Кайл тем временем подступил к застеленной кровати и развалился на ней, с истомой потянувшись. Успев наболтаться, находиться, наездиться, нанервничаться, он действительно очень устал, а сиденье в такси, кухонный стул или уж тем более краешек ванны не могли дать его телу должный отдых. Лучшим решением казалось не лезть ни к Кенни, ни к Стэну, а просто лежать и дожидаться, когда его вырубит. Веки сами собой сомкнулись, и никакой свет им не мешал, потому что единственным его источником в этой комнате была настольная лампа, а самым далеким, на что падали ее лучи — тарелка, отодвинутая Стэном почти на самый краешек от себя.       — А, да, я забыл. Спальники валялись в сарае. Если кто-то хочет спать, придется отправиться в небольшое путешествие.       Кайл, вступивший в фазу полусна, едва расслышал слова Стэна, но почувствовал волну легкого неудовлетворения. Может быть, Кенни сходит? Он же все равно ничего не делал. Хотя так можно было в сущности сказать о всех троих обитателях комнаты.       — Если че, это был типа намек.       Вот так Кайл и проснулся окончательно. Столь невинно-ненавязчивым и в то же время самым неотступным человеком на свете умел быть только Стэн Марш. Какое-то время Кайл сверлил взглядом его спину, надеясь создать в ней дыру. Смирившись с тем, что ничего не получится, он оторвался спиной от постели.       — Боже, ладно. Где они там лежат?       — Где-то, — ответил сидящий безмятежно, не оборачиваясь. Его руки продолжали перебирать какие-то вещи на столе. — Я не особо помню.       Кайл с мрачным молчанием — но только не в своей голове, полной неласковых мыслей — поднялся, чтобы покинуть это общество. Его общество, маршевское.       Отпустив за собой дверь, парень остановился прямо под ней. Ему послышался голос Кенни. Уши сами собой навострились, а ноги приклеились к полу.       — Вы че-то совсем не ладите, — послышалось за дверью совсем глухо. — Грустно это, знаешь.       Стэн ответил после выдержанной, как испанское вино, паузы, которую Кайл терпеливо переждал, понимая, что рано или поздно она должна закончиться.       Так и вышло — голос Стэна прорезался в тишине, весьма будничный:       — Это обычно. Не надо на этом зацикливаться.       Кажется, Кайл услышал достаточно. Он постарался отойти от двери под сурдинку, чтобы то, что он стоял под ней дольше, чем нужно, осталось для остальных незамеченным.       Впервые в жизни он практически ненамеренно подслушал чужой разговор, и повторять этот опыт больше не хотелось. Меньше знаешь — крепче спишь. Его словно бы облили холодной водой, настолько было неприятно. Если Стэну действительно было так все равно на их дружбу, то его сегодняшнее возмущение Кайлом становилось еще более непонятным. Зачем было так нагнетать и трясти нервы им обоим на вечеринке у Блэков, если он давно со всем смирился?       От внезапного прозрения Кайл стал ступать по ступенькам медленнее, срываясь с каждой, будто с утеса. Потому что он тоже относился к ситуации донельзя просто весь вечер, что они сидели в поместье.       Кайл вспомнил, как рассказывал Стэну о своих планах. Закончить школу, навеки уехать из города и больше не возвращаться, построить карьеру, может, создать семью. А о старых друзьях вообще ни слова, словно они никем ему не приходились. Какая разница, что они ежедневно возвращались с ним бок о бок с одной и той же остановки? Подсаживались за соседние парты на общих уроках? Придумывали планы о том, как вместе отправятся в дорожное путешествие по штатам? Все это Кайл собирался спокойно бросить через год, даже не стараясь показать хотя бы малейшую досаду от предстоящей разлуки длиною в жизнь.       На самом деле его ведь, конечно, безумно пугало предстоящее будущее. Он осознавал, что гарантированно будет скучать по родному дому, по людям, с которыми общался, по любимой баскетбольной площадке и, в конце концов, по своей семье. Но какой смысл посыпать голову пеплом, если судьба неотвратима? Кайл не мог положить весь Южный Парк к себе в кармашек и при этом начать выстраивать взрослую жизнь в каком-то другом месте. Что-то одно из двух. Он точно хотел отсюда уехать, поступить в нормальный ВУЗ и жить в большом городе. И совершенно точно не мог себе изменить, просто ради того чтобы сохранить текущий порядок вещей. Если Стэн обижался на него за то, что жизнь идет своим чередом и меняется — то это просто какой-то нонсенс.       Или Стэну не нравилось, что Кайл не устроил из предстоящего отъезда великую драму со слезами и соплями? Ну простите, что он пытался совладать с собой, а не поддаваться бессмысленным эмоциям.       Как все сложно. Кайл потер переносицу, находя свои рассуждения бессмысленными — все равно так ни к чему и не пришел.       Наконец, он вышел из дома, спустился с белой веранды и направился по грунту к амбару. Если на улице парень еще как-то мог ориентироваться в пространстве, то в самом амбаре для этого оказалось совсем темно. Найти, где включался свет, не вышло, так что пришлось зажечь телефонный фонарик. Его луч недолго бороздил просторы помещения, натыкаясь на всякие вещи: висящие на стене ложки, пара тазиков, воронка и прочие фермерские принадлежности. Наконец, луч упал на четыре рулона спальников. Лежали они на самой верхней полке настенного шкафа, одна пара на другой, и Кайл едва доставал даже до нижних. Стульев поблизости не виднелось, помочь мог разве что стол в другом конце амбара, но тащить его и возвращать обратно на место заняло бы кучу времени. К тому же он был завален какими-то вещами, а рядом с ним, из сердцевины пня, угрожающе торчал топор с красным обухом.       Кайл стал пытать удачу со своими ста восемьюдесятью сантиметрами. Встав на цыпочки, он схватил ближайший к себе рулон за торчащую веревочку и потянул: сверху него, кроме других спальников, ничего больше не лежало, так что можно было не опасаться, что что-то разобьется или сломается. Рывок рукой — и голову погладило два килограмма пуха один за другим; оставшаяся пара, к счастью, задержалась на полке. Скулу пронзило болью, Кайл поморщился. Рука потянулась к болючему месту собой, но касаться его опять было себе дороже, поэтому он зачем-то пригладил торчащие волосы. Затем выключил телефон, поднял рулоны и вышел из амбара.       Парень рассудил, как придет наверх, расстелить свой спальный мешок и тут же лечь в него спать. Никакой еды, умывания или неудобных разговоров — с него достаточно, этому дню давно уже нужно было закончиться, и он этому поспособствует, как может.       Но рефлексию побороть представилось сложным. Все шло как надо: на его приход не среагировали, без проблем разложенный спальник оказался вполне комфортным для сна, посторонние шумы не мешали. А мысли в голове все еще панически спасались, не желая тонуть в глубинах океана его подсознания, оставить его в покое.       — Слышь, Кайл, а че у тебя с лицом?       Окликнутый, лежавший ровно на спине, повернул голову на Кенни. Последний занимал освобожденное место на кровати, изгибаясь в шее и что-то высматривая в собеседнике.       — А…       — А это я, — перебил Стэн, так и сидя к ним спиной за столом. Теперь он перебирал всякие тетрадки и канцелярские причиндалы. Похоже, ему и впрямь всерьез захотелось убраться. Сказал — сделал.       — Ну, рукоприкладство это уже перебор, конечно. И я почему-то всегда был уверен, что Кайл победит…       — Спасибо, наверно? Но это вышло случайно, я слишком близко у двери стоял, — Кайл постарался не сосредотачиваться на том, с каких это пор Кенни вообще задумывался о таком настолько, что уже был в чем-то уверен.       Кайл, будучи честным перед по крайней мере самим собой, понимал, что за всю свою жизнь иногда чисто теоретически да подумывал, каков был бы исход, если бы они со Стэном подрались, но списывал это на то, что в детстве они таким уже помышляли, парочку раз даже всерьез из-за каких-то конфликтов, на тот момент казавшихся им крайне важными. Но конечно, то были пустяковые детские ссоры, особенно на фоне происходящего сейчас.       — Извини, — виновато сказал Стэн, понурив голову. — Обычно я так двери не открываю.       — Да, ладно, — Кайл бы отмахнулся, если бы рука не была забаррикадирована одеялом, пристегнутым к нижнему слою спальника по всему периметру за исключением области головы. Одно это волшебное извинение уже достаточно сгладило его тучное настроение. Лишь отголоски совести по-прежнему мучили.       — О-о, вы помирились, — сладко протянул Кенни. — Стэн, слышь, дай еще одну.       — Возьми сам, если так надо. Они у меня в комнате не валяются.       Кенни послушно ринулся с кровати с такой прытью, будто кто-то мог отнять у него его драгоценные самокрутки. Похоже, он уже знал, где они лежат, раз не осведомился об этом заведомо.       Дверь захлопнулась, и Кайл ощутил острую необходимость поговорить, воспользоваться возникшей возможностью, которую для него со Стэном создавала эта минутка наедине друг с другом. Не то чтобы он не мог сделать это перед Кенни, так как, хоть сильно с ним и не был сближен, вполне ему доверял, но реагирующая аудитория бы все, по его мнению, портила.       Это оказалось сложно и почему-то даже страшновато, но Кайл смог начать, не теряя драгоценные секунды на сомнения.       — Так мы помирились? — спросил он у потолка.       — М?       — Мы не помирились, — констатировал парень, смотря все туда же. Он почувствовал движение за стулом: Стэн повернулся к нему.       — Чего именно ты хочешь? По-моему, все уже давно просрано, — тот все понял, поэтому говорил без притворства. Тяжелые интонации в его голосе заставляли какую-то частичку Кайла хотеть усесться в угол до скончания истории человечества от безысходности.       — Что? Наша дружба?       — Мы друг от друга устали, если ты не заметил за последний год.       — Хочешь сказать, тебе скучно со мной?       — «Скучно» — это такое слово, знаешь…       — Тебе скучно со мной?       — Нет! — Стэн не вспылил, но сказал это относительно громко. Взяв себя обратно в руки, он продолжил значительно тише: — Просто мы не сходимся, не ищи этому конкретные причины. Ты не задумывался, почему у меня нет таких непонятных проблем с Кенни, Баттерсом или Картманом? Мы с ними не лучшие друзья. Родители не выгоняли меня ни с кем из них в спальню, чтобы мы до утра смотрели мультики, пока они бухают внизу. Мои отношения с ними ровно такие, какие должны быть, без преувеличений.       — То есть, — Кайл воистину драматично выждал, перед тем как закончить, — наша дружба преувеличение? Ошибка?       — Не математика. Тут нет ошибок. Просто неудачное обстоятельство.       — Нет, — опроверг Кайл, категорически неудовлетворенный таким объяснением. — Просто ты на меня обижен? — заявил он, неуверенный в своих словах, из-за чего интонация случайно вышла вопросительной.       Стэн тут же отвел глаза, раздраженно помотав головой.       — Говоришь так, потому что я хочу уехать, а о вас не думаю? — продолжил Кайл наступление. Произнеся последнюю фразу, он понял, насколько существенна разница между мысленным признанием какого-то факта и вербальным. Вслух и впрямь сложнее.       — Это всего лишь очередной симптом хронически протекающей болезни, — отмахнулся Стэнли. — Все, что мы можем сделать, это идти дальше. Тебе есть куда, ты сегодня много мне рассказал. Поэтому забей на все и действительно просто иди дальше.       Кайл почувствовал себя некомфортно. Он этим вечером раскрыл душу, а ему по сути только что в нее плюнули.       — Я тебя не понимаю.       — Вот именно, — сурово сказал Стэн, но следующее его предложение прозвучало оправдывающимся: — Да, наверное, мне надо было быть… — тут дверь отворилась. Парень строго посмотрел на вошедшего Кенни, пару секунд выждал и все же продолжил: — Мне просто сложно рассказывать, что со мной творится, когда я сам плохо это понимаю. Но уже неважно.       Кайл промолчал. Для Стэна это было знаком согласия, но на деле у Кайла просто стало пусто в голове.       — У вас все в норме? — поинтересовался Кенни, высовываясь в незакрытое окно.       Все молчали. Никому не хотелось врать.