Мой милый друг

Ей было всего на всего лишь 15 лет, она радостно бежала домой, чтобы дописать свою новую главу. Наденька была так вдохновлена и озабочена своими образами, которых она растила в своей голове уже несколько недель. Когда она бежала по сухому тротуару, то боялась расплескать все свое вдохновение, поэтому она молниеносно пронеслась мимо сидящей на кресле матери и юркнула в свою комнату. Мысли плавно притирались друг к другу в ее голове, как растянувшиеся на солнце котики, которые жаждали ласки. И вот, когда она, наконец, осталась одна, то могла дать волю всем своим эмоциям и чувствам и проникнуться всем телом и душой в выдуманный мир. Она усиленно вдыхала свежий воздух, будто чувствуя все его волшебство, прозрачность и чистоту. Сначала она в мельчайших деталях расписала радостную встречу главных героев. Красивые глаза героини встретились с влюбленными в нее глазами, и она начала проваливаться в безвоздушное пространство. Перо судорожно дрожало под рукой Нади в поисках изящных словосочетаний, отражающих тончайшую нить ее переживаний. Она обвивала этой шелковой нитью свое молоденькое тело и растворялась в своих образах. Она была среди них, она была ими, и в то же время наблюдала со стороны за всеми развивающимися событиями. Эти образы были такими явными, что ей сложно было понять, почему же ей так сложно показать их в полном объеме другим людям. Неужели они не могут почувствовать всю эту насыщенность, пестроту красок и напряженность воздуха между влюблёнными? Надя уже давно оставила мысли о том, чтобы попытаться биться до последнего, чтобы выразить свои, будто бы иллюзорные образы (ведь для нее они были более реальными, чем сама жизнь). Теперь она просто плыла по течению и наслаждалась каждым выдуманным словом, которое она вытаскивала из своего еще юного сознания. Вся ее детская радость была бесценным даром, который преподносит нам жизнь. Спустя несколько часов неустанной работы, она радостно выдохнула, тем самым поставив точку в своем рассказе. Все ее рассказы были наполнены детским очарованием, вкусом сладкой неги только зарождавшихся чувств. Она так легко поддалась этому очарованию, потому что сейчас ее девичье сердце расцветало, как подснежники после долгой зимы, и все ее рассказы были отражением ее собственной души. Ей, до боли в разодранных коленках, нравился мальчик из ее класса — Саша. Он был для нее белокурым идеалом, но она никогда не приоткрывала завесу своей нежной тайны. Она лишь изредка поглядывала на его озаряющую улыбку и золотистые локоны, которые он постоянно небрежно встряхивал со своего широкого лба. Ее любовь была тихой, ничего не требующей взамен, но такой кричащей. Этот крик застывал в ее глазах, когда она встречалась с ним взглядом. Нужно было быть полным идиотом, чтобы этого не заметить, но парень, наверное, никогда не вглядывался в них. Он жил беспечной, популярной жизнью, почти никого не замечая. Вот так и проходили ее дни в легком забвении и полете мыслей. В тот роковой вечер она беспечно решила прогуляться около дома, наслаждаясь своим триумфом, но вдруг она увидела Сашу с другой девочкой. Они вальяжно шли по асфальту, мило болтая о чем-то и не замечая никого. Надя стояла напротив них и не знала куда себя деть. Казалось, будто она забыла, как разговаривать, и лишь кипящая злость, переплетающаяся с невыносимым отчаянием, еще напоминали ей о том, что она жива. — Привет, — сказал ей Саша. — Привет, — еле-еле выдавила она. Они прошли мимо нее, обмениваясь ласковыми фразами и взглядами, а взгляд Наденьки бездушно упал на пол, как выброшенная и позабытая кукла. Девушка доползла до скамейки и рухнула, сверля землю взглядом. Ветер растрепал все ее волосы, но ей было все равно, она была сосредоточена только на своем рыдающем сердце. Теперь она подумала о матери, и в мельчайших деталях начала представлять, что было бы с ее маленьких сердечком, если бы мама умерла. Для нее это были равносильные вещи в тот момент. В глазах застыли мучительные слезы, казалось, именно в этот момент она и повзрослела. Они обжигали ее лицо. Она с каменным лицом и телом кое-как донесла себя до стола и начала вырисовывать букву за буквой. Она решила написать еще один рассказ совсем небольшого формата, но который бы смог запечатлеть ее сегодняшнее состояние. В тот день Надя пообещала себе, что, когда ей будет плохо, она будет перечитывать эти вымученные строки и не опустится на илистое дно. Когда она начала перечерчивать свои возвышенные чувства, то ее движения были плавными, медленными, но затем она ускорилась, и в конце концов писала без остановки почти 3 часа. Эта ночь выдалась трудной для нее, но она не сдавалась, и все-таки закончила этот рассказ. Именно в тот вечер она почувствовала настоящую пронизывающую боль, и все никак не могла понять реальна ли она или нет. После всего написанного она несколько дней не могла прийти в себя, жаловалась на магнитные бури, но в глубине души понимала, что этот рассказ был написан ее кровью. Спустя какое-то время она снова попыталась что-то написать, но жгучая боль пронизывала все ее тело, и рассказы становились все мрачнее и мрачнее. «Повсюду тьма, везде сыро и слякотно, как и в моей душонке», — писала она. Ее рука повисла в воздухе… После этих строк она больше не притрагивалась к белым листкам и наотрез отказывалась об этом говорить.