Погрешность не учитывается

Тук. Тук. Тук Из липкой черноты бессознательности вырывает глухой, повторяющийся ритмичный звук. Он давит на мозг, не позволяя снова отключиться. Голова раскалывается от боли, в мыслях абсолютная неразбериха. Сознание плавно утекает из-под пальцев, подменяя действительность желаемым. Тук. Тук. Тук Перед глазами вырисовывается картина университетской аудитории и я даже не уверена в том, была ли там когда-то. Слишком нереальным кажется окружение, словно сошедшее с кадров какого-то американского сериала. Деревянные столы, уступами поднимающийся вверх, полукругом расположенные вокруг кафедры. Людей нет, только из окна, отчего-то бьёт пугающий, багровый свет. Тук. Тук. Тук Звук снова привлекает внимание. Всё же, я поторопилась, подумав что осталась одна. На нескольких рядах ниже меня, сидит человек. Со спины невозможно рассмотреть подробности, но студент, по крайней мере окружение позволяет сделать такой вывод, механически поднимает голову, а потом с силой опускает её вниз, ударяясь о поверхность стола. Снова и снова, и снова… Тук. Тук. Тук От осознания того, какое действие порождает этот звук, леденящий холод бежит по позвоночнику. Этого оказывается достаточно, чтобы разрушить хрупкую иллюзию. Аудитория рассыпается на глазах, вместе со столами, кафедрой и сумасшедшим студентом. Остаётся только багрянец, окрасивший окружающий мир в алый, словно сквозь цветное стекло. Тук. Тук. Тук Звук никуда не девается. И теперь, наяву, слышать его ещё страшнее. Удары равномерные, бездушные, словно их создаёт не живое существо — машина. Несмотря на чудовищную боль в голове, я всё же делаю усилие, чтобы открыть глаза. И едва сдерживаю крик. Сначала, увиденное существо кажется мне моим же собственным отражением, и этот факт едва ли не сводит с ума. У монстра бледно-серая кожа лица, на которой вздулись тошнотворно-розовые язвы, сочащиеся сукровицей. Пустые, воспалённые глаза, с красными белками и радужкой, расширенными, блеклыми зрачками. По щекам, словно пародия на слёзы, пролегли кровавые дорожки. Жидкость больше не течёт, скорее застыла, свернувшись тёмными комками. С головы свисают редкие, короткие клочья тёмных волос, почти полностью выпавшие. Только проявив большую фантазию удается понять, что чудовище раньше было нормальным человеком. Рот исказился в зверином оскале, всё ещё вполне человеческие зубы испачканы в чем-то тёмном, а по губам и подбородку обильно стекает розоватая пена. Существо медленно приподнимает голову, а потом с силой опускает её на стекло, отделяющее нас друг от друга. Обширное кровавое пятно и развороченный лоб твари дают понять — она здесь уже очень, очень долго. Тук. Тук. Тук Мы смотрим друг на друга, казалось бы, целую вечность. В глазах монстра, никакой искры безумия, не говоря уже о признаках разума. Просто механическое действие. Поднять голову, ударить лбом. Поднять, ударить. Если бы оно оказалось чуть поумнее, то додумалось, что чтобы разбить стекло машины нужно усилие посерьёзнее. Но, если бы это было так, я бы уже не очнулась. Это зомби. Напротив меня — чёртов зомби. Догадка приходит внезапно, но весь шок и ужас, который она должна была за собой нести, раскалывается о клубок неясных мыслей в голове. Страх так и не формируется. Два безмозглых существа смотрят друг на друга с разных сторон стекла. Одно — уже не может мыслить здраво, второе — ещё не может. Губы против воли растягиваются в улыбке. Зомби на секунду замирает, заметив шевеление, а потом снова бьётся лбом. Ему не важно, дёргается ли жертва — преграда сама себя не проломит. Я заставляю себя шевелиться, хотя больше всего на свете хочется провалиться обратно в уютную тьму. Только вот товарищ снаружи не позволит этого сделать, не затихая ни на минуту. Стук набатом отдается в мозгу, его невозможно игнорировать. Руки дрожат, словно в треморе, но у меня всё-таки получается ощупать голову. Причина ужасного состояния тут же находится. Пальцы окрашиваются кровью, а затылок простреливает резкой болью, стоит к нему прикоснуться. Лёгкими движениями я ощупываю края раны, пытаясь определить масштаб повреждений. И он по-настоящему пугает. Волосы слиплись, кровь местами засохла, образовав корку, но ближе к месту, куда пришелся удар, все ещё течёт, вызывая серьёзные опасения. Даже не видя повреждения я могу сказать, что оно должно выглядеть ужасно. Будет чудом, если удастся отделаться только сотрясением мозга. Не удастся. Понимание накатывает моментально, как только я пытаюсь вспомнить, как именно оказалась в такой ситуации. В голове идеальная, звенящая пустота, словно я не помню вообще ничего. Никаких воспоминаний, ни ранних, ни поздних, только понимание, что наличие зомби за стеклом — не очень нормальное событие.  — И где мы… А, Боб? Голос звучит хрипло, каркающе, звуки срываются на рычание, а потом затихают. Тональность никак не удаётся контролировать, а в глотке ощущается металлический привкус. Накатывает тошнота. Почему мне пришло в голову назвать тварь напротив Бобом, я бы не ответила при всем желании. Наверное, это своеобразная терапия. Чтобы враг меньше пугал, ему нужно дать имя. Зомби замирает, явно расслышав мой шёпот из-за стекла. Застывшие в оскале челюсти медленно разжимаются, и тварь издаёт низкий, пробирающий до костей звук. Что-то среднее между воем бешенного животного и хрипом астматика. Чудесный диалог у нас получился, как ни погляди. Продолжать его я не рискую. Боб возобновляет свою проверку того, что крепче — его череп или лобовое стекло, в то время как я пытаюсь приподняться, чтобы осмотреть окрестности. Не хотелось бы привлекать сюда его друзей. Пустота в голове подсказывала, что там где есть один зомби, обязательно будут и другие. Мне везёт второй раз. Окна машины обильно залиты чем-то буро-коричневым, словно она попала под кровавый дождь, а потом долго стояла на солнце, пока жидкость не засохла. Или же, чей-то развороченный труп несколько раз протащило по корпусу туда-сюда. Похоже, только это меня и спасло. Сквозь корку почти невозможно рассмотреть окружение, но в то же время, снаружи меня тоже не видно. Единственно относительно просматриваемое место занимает Боб, бесцельно долбящийся лбом о стекло. В некотором смысле он меня спасает, закрывая от монстров поопаснее. Я прикладываю огромное усилие, чтобы сесть ровно. К счастью, помимо меня в машине больше никого нет. Ни живых, ни мёртвых. Водительское сиденье в пятнах крови, а на руле просматриваются отпечатки ладоней. Сзади — детское автокресло, на котором лежит небольшая мягкая игрушка. Это зелёный динозавр, примерно с пол ладони размером. Чёрные глаза-бусины смотрят в самую душу. В горле появляется неприятное ощущение жжения. Я не понимаю своих эмоций, а равномерный стук никак не даёт сосредоточиться. В данный момент игрушка имеет куда большую важность, чем опасность, с которой меня разделяет несколько миллиметров стекла. Я перевожу взгляд на Боба, а после, снова на динозавра. И тянусь на заднее сиденье, ощущая под пальцами мягкий, короткий мех. Судя по небольшой петельке на голове, игрушка раньше была брелоком. Зомби снова заунывно рычит, не прекращая биться головой. Крепко сжимая находку в руке, словно она могла мне хоть как-то помочь, продолжаю осматривать салон. Но, больше ничего интересного не обнаруживается. Что стало с владельцами машины, думать не хочется. Возможно, им удалось спастись. Но с такой же долей вероятности, один из них сейчас рычит напротив. Нужно выбираться. Я не могу сидеть здесь вечность. Рано или поздно, все закончится. Придётся бежать, если я хочу выжить. Но куда? Отчаяние накатывает волной. Я совершенно не знаю, что находится снаружи. Не знаю кто я, где я и как мир докатился до этого. Все что у меня есть — это дыра в голове и чёртов плюшевый динозавр. Или не только… Боль доходит с опозданием, словно до этого были вещи поважнее. Правый бок жжёт и я инстинктивно прижимаю к нему свободную руку, обнаруживая, что рубашка и куртка тоже покрыты мерзкой, подсохшей коркой. Подозрение подкрадывается внезапно. Я прячу динозавра за пазуху, дрожащими пальцами вытаскивая заправленный в джинсы край рубашки, оголяя кожу. И догадка сменяется уже вполне настоящим ужасом. Это укус. Грёбаный укус, который невозможно перепутать ни с чем иным. Два ровных полукруга, следы от зубов, явно оставленные человеческой челюстью. Значит, осталось мне не так долго… Мысли о смерти прерывает вторая, более разумная догадка. Рана выглядит поджившей, а значит, ей точно не меньше суток, а скорее всего, даже больше. И если бы я могла превратиться в зомби, давно бы это сделала. Но почему-то до сих пор сижу здесь в своём уме, пусть и не в светлой памяти. Срочно нужно проверить! Дерганым движением я опускаю вниз козырёк, с радостью обнаруживая там встроенное зеркальце, скрытое за пластиной. На секунду замираю, боясь того, что смогу увидеть. Я даже не помню, как выгляжу. Но… Если нет ожиданий, не будет и разочарований? Счётчик везения доходит до трёх. Я всё ещё человек. Лицо выпачкано в грязи и крови, словно последние недели я в качестве партизана ползала по вьетнамским джунглям. Под глазами тёмные круги, во взгляде плещется пустое безумие. Но это всё кажется сущими мелочами. Признаков заражения не видно. Дырявая память не позволяет убедиться в этом наверняка, но интуиция подсказывает, что обошлось. К сожалению, это пока что единственное, что осталось со мной и чему я могу доверять. Раздаётся неприятный хрустящий звук, который мгновенно привлекает внимание. Я захлопываю козырёк, с подступающим ужасом наблюдая, как по стеклу идёт широкая трещина. Везение кончается и череп Боба оказывается крепче. У меня есть доли секунд чтобы среагировать. Дверь оказывается заблокирована, поэтому приходиться отключать блокировку вручную. Трещины стремительно расширяются. Я дёргаю на себя пластиковую ручку в то же время ударом ноги распахивая дверь. В тот момент когда моё тело, неспособное ровно устоять на ногах вываливается на асфальт, стекло сдаётся и зомби с воем проваливается туда, где секунду назад находилась я. От ощущения близкой смерти адреналин бьёт в кровь. Пытаюсь подняться на ноги и вместе с этим отползти подальше от машины, но затекшие конечности простреливает тысячью иллюзорных игл. Сколько времени я провела без сознания, чтобы ощущать себя так?! Зомби рычит, барахтаясь в салоне машины, среди осколков стекла. Он делает рывок в мою сторону, но рука запутывается в ремне безопасности и тварь валится вперёд, не понимая, что ей мешает. «Беги, беги, беги!», кричит в голове инстинкт самосохранения. Я до скрежета сжимаю зубы, чудовищным усилием заставляя себя принять вертикальное положение. Ноги кажутся ватными, словно во сне. Рана на боку снова открылась, а голова готова разорваться от боли. За спиной раздается строенный хрип, которому тут же вторит рвущийся на свободу Боб. Вот и подкрепление подтянулись. Спасает только то, что зомби до ужаса медлительны. Но проблема возникает сразу же — даже на пределах своих физических возможностей я не намного быстрее. На то чтобы оценить окружение времени почти не остаётся. Глаза жжёт от яркого света солнца, а буквально в спину хрипят преследователи. Я выбираю единственный подходящий вариант. Не лучший, но простой в исполнении. С трудом переваливаюсь через бетонный отбойник у края дороги, пытаясь уйти с открытого места и надеясь, что это хоть как-то задержит преследователей. Не различаю почти ничего кроме цветных пятен, поэтому, едва сдерживаю крик, когда земля уходит из-под ног и я стремительно лечу куда-то вниз. Падение заканчивается так и не начавшись. Воздух напрочь выбивает из лёгких, затылок бьётся о твёрдую поверхность, вызывая новый приступ адской боли, а перед глазами пляшут багровые звёзды. Кто же знал, что дорога окажется чёртовым мостом?! Встать я уже не могу. Возникает ощущение, что мне переломили позвоночник во всех возможных местах, но то ужасающее ощущение агонии, пронизывающее каждую клеточку тела опровергает подобную догадку. Есть только желание жить. Отчаянное, дикое. Я заставляю себя перевернуться на живот, дрожащими пальцами вцепляясь в землю, в попытках подтянуть себя хотя бы немного вперёд. Сзади раздается глухой звук удара и оглушительный хруст. Один из зомби рухнул с моста следом за мной. Ублюдку повезло куда меньше. Упав вниз головой он превратил свой череп в кашу. Сознание стремительно меркнет. Умирать отчаянно не хочется. По крайней мере не после того как я осознала себя. Слух улавливает голоса. Вполне человеческие и это стимулирует почти погасшую надежду. Последнее усилие и остаток здравого смысла я трачу на то, чтобы засунуть руку под рубашку, безошибочно находя след от укуса на боку. А после, впиваюсь пальцами в края раны, раздирая ее снова и снова. Цель всего одна — превратить отметины человеческих зубов в кровавое месиво, в котором уже никто ничего не разберет. Если повезет, это даст мне шанс. Хочется вопить от боли, но на это уже не остаётся сил.  — Заражённая! Бей в голову пока не очнулась!  — Нет… — голос хрипит, срываясь, но желание жить в тысячи раз сильнее, — не укусили. Не успели. Это… не укус! Это не… Тьма охватывает с неотвратимостью пули, пущенной в голову.