Погрешность не учитывается

Мир моих грёз — это адское пламя

Первая мысль была о том, что с такой жизнью смерть стала бы благом. Я чувствовала каждую клеточку тела одновременно, но вместе с этим, абсолютно не имела над собой контроля. Словно все кости перетрясли и сложили как попало, а мышцы поджарили на медленном огне. Кажется, я лежала ровно на спине, но сознание подводило, не позволяя сосредоточиться. Голова шла кругом, отчего накатила тошнота. Как при самом ужасном похмелье в жизни. Но примеров из прошлого не было. Только пустота. Хотелось взвыть и я не стала себе отказывать, вложив в голос всё своё отчаяние. В основном это были вопросы, обвиняющие мир в его непомерной жестокости. —…ять, — с чудовищным усилием удалось выдавить всего один звук. В это же мгновение, словно в наказание за попытку, горло резануло болью, порождая кашель. Для искалеченного тела это было сравнимо с ударами ногами по рёбрам. Что-то металлическое втиснулось между зубами, разжимая челюсти, и пришлось собрать все силы, чтобы не захлебнуться полившейся водой. Режущее чувство ушло, кашель прекратился. Я попыталась приоткрыть глаза, но тут же об этом пожалела, когда невыносимо яркий свет резанул не хуже ножа. Брызнули слёзы.  — Успокойся, пока мои усилия не пропали даром. Мужской голос звучит слишком громко, слова ударяют по ушам, сверлом ввинчиваясь в воспалённый разум. Кажется, говорят на английском, но слишком ломанном, сильно коверкая звуки. С другой стороны, это живой человек. Вместо внятного ответа получается только болезненный стон. Хочется спросить многое. Что за херня здесь творится, кто все эти люди и откуда взялись зомби. Но составить даже простейшее предложение, сейчас, непосильная задача.  — Похоже, большая часть жителей Харрана одолжили свою удачу тебе, — мужчина снова говорит и я теперь явно различаю восточный акцент. Память услужливо подбрасывает эту информацию, но никак не названия стран, — Гарун очень старался убедить всех размозжить тебе череп прямо на площади. От заражённой ты отличалась только дохловатостью. — Мудак, — одними губами проговариваю я, но вряд ли этот едва слышимый стон могут различить верно. Возможно это и к лучшему. Оскорблять кого-то из группы людей которые тебя спасли, не лучшее решение. Свою общую безмолвность я сполна компенсирую сложным мыслительным процессом, обрабатывая всю полученную информацию. «Жители Харрана». Харран это город? Может посёлок? Страна? Остров? Сейчас любое уточнение было бы кстати, но в воспоминаниях чёрная дыра, из которой временами вылетают жалкие обрывки знаний. Все что у меня есть, это слово «восток» и примерное понимание о направлении. Если говорить о названиях, они в комплект не входят.  — Где… Я? Выдавить этот вопрос сейчас также сложно, как поднять камень на гору. Благо, английский достаточно мягкий язык, чтобы не сильно травмировать горло. От нового приступа кашля это не спасает.  — Сегодня ты твердо решила умереть, да? — голос звучит раздражённо и устало, но мне всё же отвечают, — рыбацкий посёлок. Мы прямо под Позорным мостом, на котором ты устроила… Решила всю ту орду на хвосте притащить? Я снова хватаюсь за крупицы информации. Мужчина говорит про рыбацкий посёлок, а значит Харран — это крупный населенный пункт в котором он располагается. Или страна. В крайнем случае остров. Дальше мост. Мост это логично, я весьма живо его прочувствовала на своём позвоночнике. Смущает название, оно как-то слишком живо характеризует произошедшее. Позор, вот уж точно. И орда. Учитывая увиденное речь идёт про зомби. Значит, там было множество мертвецов? Возможно, прыгнуть вниз оказалось не таким уж и плохим решением. Что случись, попади я сослепу в лапы голодных тварей? Явно ничего хорошего. Верная смерть. Мысли спутываются как-то внезапно, становясь вязкими и тягучими, в то время как боль наоборот отступает, сменяясь непривычной лёгкостью. Я пытаюсь пошевелиться, но на это уже не остаётся сил. В подступающей темноте мелькает запоздалая догадка. Похоже, вода-то была с подвохом. Вот же у…

***

В следующий раз просыпаться намного легче. Глаза удаётся открыть с первого раза, но они всё ещё слезятся от непривычно яркого света заходящего солнца, заливающего помещение. Несколько минут я лежу спокойно, делая глубокие вдохи и пытаясь оценить своё состояние, прежде чем снова пытаться его усугубить. Из неприятных ощущений остался только голод и омерзительная слабость, но ничего более серьёзного. Глубоко вздохнув, осторожно поворачиваю голову, осматриваясь по сторонам. Вид комнаты плачевен, но, при учёте, что сейчас зомби-апокалипсис, это простительно. С потолка кое-где отслоилась штукатурка, а по углам медленно расползается плесень, которую либо не замечали, либо не хотели убрать. Если смотреть по обстановке — это что-то вроде медпункта и судя по типичным для такого рода помещений, светлым стенам, шкафам и белым ящикам, до катастрофы тоже им был. Картину завершает стол с микроскопом у дальней стены и плакаты, иллюстрирующие то, как правильно мыть руки и соблюдать основные правила гигиены. Если это посёлок, логично предположить, что в нём есть собственный врач? На покосившейся тумбочке возле кровати покоится мутная бутылка с подозрительным содержимым. По стойкому запаху спирта в воздухе, определить, что там за жидкость не так уж и трудно. Рядом с алкоголем упаковка марли и блок белых таблеток неизвестного назначения. Есть подозрение, что именно они и стали причиной моей предыдущей отключки. Картину завершает зелёный динозавр, на боку которого расползлось безобразное бурое пятно. Острое чувство смущения заставляет отвести взгляд. Зачем я вцепилась в игрушку находясь на волоске от смерти — неразрешимая загадка. Я осторожно привстаю, облокачиваясь спиной на металлические прутья кровати. Некогда белое постельное белье сейчас неопределённо-серого цвета, но брезгливость в данный момент совершенно не уместна. Как минимум потому, что недавно меня покусал один гниющих трупов. Кстати об этом… Накатывает запоздалый страх, хотя сейчас он был уже совершенно не уместен и иррационален. Я не обратилась в зомби, выжившие не раскроили мне голову и всё относительно в порядке. Это значит, что созданная мной рана уже не напоминала следы от зубов и не вызвала подозрений. Вопрос здесь в другом, как часто происходят случаи похожие на этот? Какова вероятность, что укушенный не обратиться? Пока я не узнаю ответ, говорить кому-то о случившемся явно не стоит. Откинула одеяло в сторону, опуская ноги на пол. Плитка оказалась холодной и грязной, отчего я сразу же пожалела о своём решении. Рядом стояли незамеченные ранее кроссовки, но вспомнить, принадлежат ли они мне, не получалось. В прочем, никого больше в комнате не было, а обувь подошла идеально, поэтому осталось лишь внутренне понадеяться, что я не ошиблась. Встать удалось только оперевшись рукой о стену. Ноги заметно дрожали, а спиной явно ощущались последствия падения. При ближайшем рассмотрении оказалось, что одежда тоже изменилась. Судя по явно неподходящим размерам, вообще была чем-то первым подвернувшимся под руку. В данном случае, отдалённо напоминала уродливый пижамный костюм мышино-серого цвета. Ближайшая к кровати дверь оказалась выходом на импровизированную «терассу», окруженную полуметровым бетонным ограждением. На расстоянии нескольких метров стоял уже нормальный, сетчатый забор с мотками колючей проволоки и натянутыми сверху проводами, которые, судя по виду, находились под напряжением. Это давало надежду на безопасность. Прямо над головой нависала тёмная громада моста. Высота была просто огромной. Если я и рухнула оттуда, то явно не с этой секции. Иначе, шансов выжить просто бы не было. По позвоночнику пробежала дрожь. Ничем кроме удачи произошедшее назвать попросту нельзя. Издалека раздался продирающий до костей вопль, мгновенно нарушив обманчивое ощущение спокойствия. В воздухе висел едкий запах дыма и крови, а ветер приносил обрывки звуков, совершенно не характерных для нормального города. Между опорами моста пробивалось заходящее солнце, отчего всё вокруг тонуло в алом свете. Слишком сильно оно напоминало тот пейзаж за окном, пришедший прямиком из сна. Я… Уже видела это всё? Виски сжало болью.  — Чёрт… — колени подкосились, а земля начала уходить из-под ног. Я попыталась ухватиться за стену дома, чтобы удержаться, но пальцы только мазнули по камню, никак не помогая предотвратить падение.  — Твою мать! В последний момент меня вздёрнули за шиворот, как котёнка, заставляя принять вертикальное положение. Наконец-то нащупав опору, я вцепилась в чужую руку, пытаясь восстановить равновесие. Приступ слабости проходил также стремительно как и начался.  — У тебя совсем мозга нет? — знакомый мужской голос рявкнул прямо над ухом, заставляя инстинктивно сжаться, — Аида оставила тебя на десять минут! Куда ты собралась?  — Искать людей. Из необходимой поддержки чужая хватка на воротнике превратилась в помеху. У меня всё-таки получилось извернуться, выбравшись, и развернуться к собеседнику лицом. Не знаю, что я ожидала увидеть, но внезапным спасителем оказался крупный мужчина восточной наружности, с цепкими тёмными глазами и неаккуратной бородой, одетый в поношенную одежду из отдела «Рыбалка и Охота» в среднестатистическом супермаркете. На фоне этого всего совершенно лишним казался стетоскоп, небрежно перекинутый через шею.  — Вот ты меня и нашла, — он явно выглядел раздражённым, но не злым, скорее просто чертовски уставшим, — а нашла бы Гаруна, уже валялась бы с пробитым черепом. Хотя у тебя с ним и так не всё в порядке. Этот урод приходил уже трижды, а у меня и без него проблем хватает.  — Извините, — спорить я не видела смысла. Почему-то идея пойти искать людей самой не казалась такой уж плохой, но при ближайшем рассмотрении явно тянула глупостью.  — Не важно, — мужчина неопределенно махнул рукой, явно намекая на то, чтобы вернуться обратно в дом, — хорошо, что ты знаешь турецкий. Мы тут, знаешь ли, с туристами редко контактировали, так что на английском у нас от силы пару человек говорит. Остальные разве что пару слов связать способны…  — Что знаю?! Я замерла на месте, словно ударившись о невидимую стену. Попыталась проанализировать вопрос и с удивлением поняла, что слова сами собой всплывают в памяти. Сосредоточившись на них я совершенно теряла смысл происходящего, но стоило отвлечься, нужные звуки сами собой всплывали в голове. Также и с пониманием на слух.  — Просто отлично. Садись, проведём осмотр, — мужчина мгновенно помрачнел, указывая обратно на кровать, — прежде чем мы начнём… Меня зовут Том, и я ни хрена не врач. У нас тут знаешь ли, больницы в городе имелись, до всего этого дерьма, а в рыбацком посёлке многим и бывшего парамедика достаточно для решения большинства проблем. Так что на вопросы отвечай прямо, гадать о симптомах я не хочу.  — Хорошо… — для достоверности я ещё и кивнула, поразившись такому напору.  — Давай с простого. Имя, фамилия, возраст, как занесло в Харран и с какой группой ты была до этого? Я действительно хотела бы знать ответы на эти вопросы, но пустота в голове так и не хотела заполняться нужной информацией. Имя… Я не знаю даже своего имени!  — Не помню… Ничерта. Мне казалось, что стоит озвучить проблему, она станет чуть меньше. Но это оказалось неправдой. В одно мгновение накатило отчаяние.  — Если ты имеешь отношение к ублюдкам Раиса, говори прямо, — Том явно понял мои слова совершенно неправильно, помрачнев ещё больше. По-настоящему стало казаться, что меня сейчас просто придушат, непонятно за что.  — Я правда ничего не помню! — голос почти сорвался на крик и я усилием заставила себя понизить тон, — пришла в себя на мосту, в машине, с разбитой головой и дырой в боку. Снаружи эти твари… Попыталась сбежать и… И если бы не вы, то осталась бы там.  — В машине, говоришь? — мужчина одним вопросом обесценил все мои попытка оправдаться, — долговато ты там пролежала, не находишь? С момента подрыва моста прошло два месяца… Я опустила голову, прижимая пальцы к вискам. Вспомнить бы хоть что-то, чтобы не выглядеть так по-идиотски подозрительно.  — Ты могла забраться в салон когда угодно, спасаясь от кусак, если замок на двери был цел, — продолжил Том уже куда более спокойным тоном, — тем более, у тебя достаточно серьёзная черепно-мозговая трама и такие последствия… Вполне возможны. Да и извини уж, на головореза Раиса или кого-либо ещё ты мало похожа.  — Том, я принесла вещи… О! — дверь с другой стороны помещения распахнулась, и на пороге замерла темнокожая женщина, с короткими чёрными волосами, — всё в порядке?  — Да, Аида, — мужчина кивнул, жестом пропуская её в комнату, — помоги ей, если понадобиться. А потом выходите на площадь. Чем раньше Гарун и все остальные убедятся, что мы не притащили зомби, тем лучше будет для всех.  — А как же осмотр? — запоздало вспомнила я.  — Всё что нужно я уже узнал, — отмахнулся Том, на мгновение задержавшись, чтобы ответить, — я парамедик, не забывай. С последствиями черепно-мозговых травм не работаю. Может быть память вернется. Может нет. Даже если и есть способ как-то ускорить этот процесс, в данных обстоятельствах он не доступен. Убедившись, что мужчина вышел, Аида прикрыла дверь, а после подошла ко мне, сунув в руки стопку с вещами. Кажется, именно с теми, в которых я и очнулась в машине. Тёмно-серые джинсы на которых кое-где появились заметные потёртости, грязно-белая, теперь уже даже после стирки, рубашка, и чёрная куртка с жёлтыми рукавами. На плече, нагрудном кармане и на спине странная нашивка в виде буквы «Е», похожая на символ спортивной команды или чего-то подобного.  — Если будет возможность, найди что-то более подходящее, — Аида из вежливости отворачивается к стене, — из-за этой куртки тебя едва не приняли за… За одного из отморозков Раиса. Запинка даёт понять, что женщина хотела сказать что-то покрепче, но сдержалась. За последние полчаса это имя я слышала уже не первый раз. И у всех произносивших оно вызывало просто лютую ненависть. Он глава местных бандитов?  — Кто такой Раис? — я задаю вопрос, одновременно пытаясь справиться с рукавом рубашки. Рана на боку снова болит, мешая нормально двигаться.  — Глава самой крупной группы выживших в Харране. Они… Они здесь сила и власть, — голос Аиды дрожит от гнева и осознания несправедливости, — после начала эпидемии к нему присоеденилась большая часть вооруженных людей. Дезертировавшие солдаты, полицейские, бандиты, а после и обычные люди. Тем кому нечего терять и кого не волнует их совесть. Я накинула куртку на плечи, по новому посмотрев на чёрно-жёлтую расцветку. Никаких эмоций она не вызывала, как и не пробуждала воспоминаний. Просто цвета. Но вот появление уродов на фоне общей трагедии ничуть не удивляло. Это было даже как-то… Закономерно? Последним я взяла в руки игрушку динозавра. Оставлять её здесь не хотелось. Хотя и таскать с собой было, наверное, глупо. После внутренних метаний бывший брелок отправился в нагрудный карман куртки, откуда осталась торчать только зелёная мордочка с чёрными глазами. Пусть лучше думают, что я не представляющий опасности ребёнок, чем воспринимают всерьёз. Потому что сейчас мы имеем одежду расцветки местной банды и укус мертвеца. Не лучшее сочетание для того, чтобы пытаться что-то предпринимать.  — Пойдёмте? Аида повернулась ко мне, окидывая обеспокоенным взглядом и на мгновение останавливаясь на игрушке в кармане. Я могу поспорить, что на её губах на мгновение проскальзывает улыбка. За пределами комнаты ещё одно помещение, с зеленоватыми стенами и плакатами, изображающими анатомию человеческого тела. Здесь больше шкафов, а на полу валяется какой-то хлам. К тому же, снаружи почти ночь, отчего рассмотреть степень разрухи подробнее не представляется возможным. Когда мы выходим на улицу, последние лучи солнца исчезают на горизонте и за опорами моста. Единственный источник света — большой костёр под навесом, в центре площади, прямо на которую выходят двери нескольких домов, в том числе и импровизированного «медпункта». Чуть выше по склону — большие желтые ворота, ручки которых обмотаны цепью, и вышка, со стоящим на ней человеком с автоматом. Закат гаснет внезапно. Мир погружается во мрак и из этой тьмы, казалось бы, со всех сторон раздаётся чудовищный рёв, к которому примешивается визг, стрёкот и рычание. Если предыдущий вопль продирал до костей, то эти звуки могли принадлежать только демонам, пришедшим в ад на земле.  — Что это за херня… — я инстинкивно отшатываюсь обратно к двери в дом, оглядываясь по сторонам.  — Прыгуны, — тихо отвечает женщина, со скрытым, давно подавленным страхом в голосе, — они выходят каждую ночь. Свет их обжигает, но в темноте… Надеяться можно только на удачу. С громким щелчком по периметру ворот загораются ультрафиолетовые лампы.