Погрешность не учитывается

Ночью каждый таков, каким ему бы следовало быть, а не такой, каким он стал

Вой монстров эхом отпечатался в паникующем сознании. Неожиданно пришла вторая мысль, внезапная и пугающая. Это были не просто вопли беснующихся мутантов, а призыв к охоте, обозначение своего местоположения для собратьев. Стоит ли говорить, что о таких подробностях жизни заражённых никто из посёлка осведомлён не был? Но искать первоисточник этого знания не было времени. Потому что прыгуны уже оказались здесь. Им понадобилось около минуты для того чтобы выбраться из мест, куда не проникает солнечный свет, в безопасную ночь. Каким образом?! Ответом на мой вопрос стала бледная, когтистая лапа, оставившая на асфальте светлые полосы царапин. Одним мощным движением прыгун выбрался из канализации, без усилий откинув в сторону металлический люк. Тварь приподняла голову по направлению к центру Трущоб и издала несколько прерывистых воплей. Отовсюду ей ответили подобными звуками. «Опоздавший. Отмечает зону охоты». Знание снова всплыло в мозгу, позволяя увидеть в этих заражённых не просто тупых чудовищ, а систему куда более организованную и сложную, чем знали о ней выжившие. Несмотря на мутации, прыгун всё ещё сохранял гуманоидную форму, хотя перепутать его с человеком было бы невозможно. Слишком бледная кожа, с воспалёнными буро-алыми наростами, широкая грудная клетка, из которой выпирали обломки костей, искажённые и отброшенные вирусом за ненадобностью. Если они настолько быстрые, как мне говорили, то должны иметь огромные, мощные лёгкие. И, кажется, получили их в обмен на более гибкую структуру рёбер. Монстр обернулся, разглядывая окрестности, но, к счастью, так и не поднимая голову вверх. Действительно, зачем ему это делать? Откуда потенциальной добыче взяться на высоте превышающей крыши ближайших зданий? Меня пробило вторым приступом отвращения, от одного взгляда на то, что раньше было «лицом». Оранжево-красные глаза теперь светились, как звериные, а нижняя челюсть разошлась ровно по середине, отбирая у чудовища возможность окончательно сомкнуть пасть. Между всё ещё человеческих зубов метался длинный вывалившийся язык, пробующий воздух. Взгляд заражённого остановился на крыше заправки и оставшихся там бандитах. К счастью, меня оно всё ещё не видело. Обнаружив цель, прыгун издал короткий, ликующий вопль и стремительным рывком приблизился к добыче. Люди Раиса не выглядели испуганными за свою жизнь, хотя их позы и выдавали крайнюю степень напряжения. Такое существо напугает кого угодно, будь оно хоть в прочной клетке. Монстру хватило одного прыжка, чтобы вцепиться когтистыми лапами в край крыши, а потом с полным адской боли звуком, свалиться обратно на землю, отскакивая в сторону. В моей голове этот сигнал чётко отложился отчаянным плачем, хотя ничего человеческого в нём по прежнему не было. Кожа прыгуна вспыхнула под ультрафиолетом как сухая трава от огня, и зараженный покатился по асфальту, словно пытаясь сбить несуществующее пламя. Кажется, я начинала понимать природу этих мерзких наростов. Глотка твари исторгла ещё один душераздирающий звук, теперь без усилий читающийся как призыв о помощи. Ему тут же вторили несколько коротких воплей, так похожих на человеческое «Иду». Ждать не пришлось. Ещё три прыгуна выскочили из тьмы, окружая раненного собрата и глядя сияющими глазами на крышу заправки.  — Вашу мать, сожрите девку! — один из бандитов явно не выдержал подобной компании, рявкнув на заражённых. Они не смогли бы понять его при всём желании, но вот действия добычи раззадоривали их охотничий инстинкт. Самый крупный из новоприбывших прыгунов издал булькающий звук и выплюнул сгусток тёмной жижи, направленный чётко в обидчика. Кажется, бандит был к этому готов, но всё же с трудом уклонился от «снаряда», который с хлюпающим звуком разбился о крышу. Решив не искушать судьбу, мужик сиганул внутрь здания, прокричав что-то своим дружкам:  — Включите уже этот сраный фонарь! Ублюдки нихрена кроме нас не видят! Внезапно я очень чётко поняла, что сейчас будет. В то время как на парковке и вдоль дороги лампы включились ровно с закатом, на территории заправки оставалось совершенно темно. И, похоже, дело не в неисправном освещении, а в том, что этот фонарь не был частью городской инфраструктуры и включался с помощью щитка внутри здания. Привлечёт ли резко загоревшийся свет внимание монстров? Естественно. И я сильно сомневаюсь, что здесь стоит ультрафиолетовая лампа. Страх за свою жизнь переборол инстинктивное желание вцепиться в единственную опору двумя руками, чтобы не сорваться, и я, с чудовищным усилием заставила себя разжать одну ладонь, перехватывая нож. Нужно повредить какой-то провод прежде чем бандиты найдут нужный выключатель. Только вот для этого нужно вскрыть металлическую пластину корпуса, защищающую проводку от непогоды и вандалов. Ладно, у меня всё равно нет выбора… Надежды рассыпались в один миг. Я бы просто не успела ничего сделать, даже если бы знала как. С громким щелчком лампа загорелась, освещая территорию заправки мягким, тёплым светом. Прыгуны как по команде повернули головы, отслеживая резко изменившуюся обстановку и наконец-то заметили неучтённую «добычу» на вершине столба. Даже без переводчика в голове их последующий вой можно было понять как радость. Или как предвестник скорой смерти, если смотреть с моей точки зрения. Мутанты вели себя на удивление слаженно, несмотря на то, что в их черепушках явно не оставалось места здравому разуму. Я покрепче сжала нож, чувствуя как по телу разливается предательское оцепенение. Бежать бесполезно. С моими навыками меня убьют быстрее, чем ноги коснуться земли. Сейчас кто-то просто залезет на столб и сдёрнет меня вниз, прямо в стаю чудовищ. Догадки опять не оправдались. Крупный прыгун снова напрягся, но теперь булькающий звук раздался в опасной близости. Уклоняться было попросту некуда. Я сжалась, насколько это позволяло моё положение, и вцепилась в опору, всерьёз рассчитывая держаться до последнего. Сгусток мерзкой жижи прилетел прямо в спину, растекаясь по рюкзаку. Это меня и спасло. Одежда с длинными рукавами не позволила дряни попасть на тело. Всего несколько брызг осело на внешнюю сторону ладоней, но и этого хватило, чтобы взвыть от боли. На месте, куда упали капли, кожа разошлась в сторону, как от сильнейшей кислоты, а следом за этим, я почувствовала, как немеют руки, а мышцы против воли пытаются разжаться. Нож выпал, со звоном ударившись об асфальт. Думать о том, что за вид яда вырабатывали эти твари не было времени. Сейчас сорвусь… Может, успею добежать к заправке? Бандиты уже не казались таким уж плохим вариантом. В следующее мгновение мир вокруг потемнел. То что это не смерть и не потеря сознания дал понять ликующий визг прыгунов и не менее отчаянные вопли людей Раиса. Все фонари, окна, даже грёбанные прожекторы на мосту погасли, погружая Харран во тьму. Только в нескольких местах всё ещё горели ультрафиолетовые лампы, но заправка в их число не входила. «У нас в посёлке есть генераторы, на случай скачков напряжения. В Трущобах это и раньше было обычным делом, а после объявления карантина такое происходит каждые несколько ночей. Знаешь ли, зомби перед смертью как-то не догадались выключать электроприборы. Да и подстанция не в лучшем состоянии. А с появлением безопасных зон, нагрузка на сеть только увеличилась. Поэтому, ха-ха, если останешься в чужом убежище, убедись что рядом есть не только лампы, но и крепкие двери». Голос Озана раздался в голове, повторяя совет, на который я в своё время не обратила внимания. Зато прыгуны, лишившись помехи в виде ненавистного света, мигом забыли про меня, рванув к заправке и мощными прыжками забираясь на крышу. Кажется, с гастрономической точки зрения троица людей Раиса привлекала их больше, чем девчонка на фонарном столбе. Они на мгновение помедлили возле люка, толкаясь и мешая друг-другу пройти, но самый крупный рыкнул на собратьев, спрыгивая внутрь помещения. Остальные последовали за ним. Это был мой шанс! Я скатилась на землю, чувствуя острую боль, прошедшую по ногам. На глаза выступили слёзы, но скачок адреналина не дал времени на то чтобы опомниться. Почти ничего не видя из-за темноты, я неслась вперёд, с одной только мыслью «лишь бы оказаться подальше от заправки». За спиной происходил сущий ад. Гортанно выли монстры, замолкая лишь для того, чтобы вцепиться в чужую плоть и душераздирающе орали бандиты, терзаемые заживо. Тихая ночь превратилась в чудовищную какофонию. Пока одни пировали и праздновали охоту, другие позволяли себе короткие звуки зависти или одобрения, так и не приближаясь к бойне. Их никто не звал и менее удачливые прыгуны вели себя совсем не по-звериному, словно уважая право на чужую добычу. Передо мной вырос очередной забор, позволивший наконец-то вырвать разум из липкой паутины информации, которую нёс в себе каждый новый зов. Я перескочила на другую сторону, продолжая побег, но внезапно поняла, что совсем не знаю где нахожусь. Если верить ощущениям, рыбацкий посёлок совсем в другой стороне. Стремясь убраться подальше от заправки я побежала совершенно не в том направлении… Нога запнулась о что-то мягкое и я с приглушенным криком повалилась вперёд, с чавкающим звуком приземляясь на что-то влажное. В нос ударил запах гнили и разложения, а из тьмы стремительно вырисовался силуэт разорванного и местами пожранного тела. Я попыталась вскочить, но ладони разъехались в стороны и правой рукой я провалилась глубже в… Разорванную брюшную полость трупа, из которого кто-то успел выесть большую часть внутренних органов. За спиной раздалось тяжёлое, астматическое дыхание. Стремительно развернувшись я встретилась взглядом с сияющими оранжевыми глазами. Прыгун замер, принюхиваясь и пробуя языком воздух. Ему явно что-то не нравилось, но он не мог понять, что именно. Из пасти монстра вырвался тихий стрёкот, создаваемый частями раздвоенной челюсти, трущимися друг о друга. «Беспокойство». В одно мгновение мутант перестал видеть во мне человека и, кажется, я начинала понимать почему. Запах трупа каким-то образом перебил мой собственный, но нехарактерное для мертвеца поведение сбивало тварь с толку. Прыгун опустился на все четыре конечности и продолжил втягивать воздух, с хрипом выдыхая его обратно. От зубастой пасти разило кровью и смертью. Кажется, в такой ситуации любой нормальный человек потерял бы сознание, но меня крепко держало дикое желание выжить. Стрёкот челюстью стал почти оглушительным и мутант подобрался, готовясь к прыжку. Он всё ещё не мог понять, что не так, но зато знал как это решить. Нет подозрительного объекта, нет проблем? Прежде, чем мозг успел обработать последующее действие, я как можно медленнее поднялась, стараясь не смотреть в оранжевые глаза. А потом с тихим, протяжным рыком прошла мимо твари, стараясь имитировать ранее услышанных зомби. Звук получился хриплым, безэмоциональным, таким настоящим, что на мгновение захотелось потянуться к следу от укуса, чтобы убедиться, что он действительно зажил и я всё ещё человек. Оставленный позади прыгун коротко рявкнул мне в спину, едва не заставив упасть на месте. Теперь это было раздражение и предупреждение — высшему звену местной эволюции совершенно не понравилась такая реакция «рядового мертвяка». Я шла дальше, сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег. Мутант такую прыткость явно не оценит и у него хватит мозгов смекнуть что к чему. Чавкающий звук дал понять, что неудачную охоту прыгун решил заменить тем что дают. А потом он вдруг замолк, снова издавая тихое рычание. В нём смешались почти человеческое удивление и последующая ярость, вызванная неучтённым фактором. Хотя, я догадывалась каким. Маскировка была разрушена и я рванула вперёд, слыша за спиной вопль обманутого монстра и призыв к охоте. Ну конечно, ему хватило ума понять, что не может быть два тела с одинаковым запахом — живое и мёртвое. Ликующие звуки со всех сторон дали понять, что собратья присоединились к погоне. Это было похоже на издевательство. Я петляла между стенами невысоких домов, чувствуя за спиной хриплое дыхание заражённых. Кажется, темнота им совершенно не мешала, а вот у меня оставались всего доли секунды чтобы среагировать на стремительно изменяющуюся обстановку. Над головой раздался новый вопль. «Атака!» Остановиться мгновенно не получилось, но этого хватило чтобы чётко выверенный прыжок не увенчался успехом, а мутант грузно рухнул прямо передо мной, взрывая когтями землю. В рычании послышалась никак не вяжущаяся с внешним видом растерянность. Я по инерции перелетела через спину чудовища прокатываясь вперёд. Громко чавкнула грязь, а спасительный лабиринт домов остался позади. Вот и всё, на открытом пространстве шансов нет. Погодите… Грязь? Собрав остаток сил я подскочила, преодолевая ещё несколько метров. Так и есть, этот район выходил к небольшой речке, незамеченной из-за темноты и спешки. Спасение! Мутанты, даже такие разумные, не умеют плавать. Прыгнуть в воду мне не дали. Оставленный позади монстр не собирался сдаваться так просто, погнавшись следом. Тяжёлая туша обрушилась на спину и мы вместе с заражённым скатились в реку. Здесь было всё ещё недостаточно глубоко, чтобы противник пошёл ко дну, но прыгун всё равно потерял часть уверенности. За его спиной сверкали десятки оранжевых глаз, чьи обладатели воплями призывали к расправе. Мутант рывком развернул меня лицом к себе, стараясь вцепиться в шею. Удержать его на весу было попросту невозможно, слишком неравными были силы. Мир сузился до одной точки — окровавленной, искажённой пасти. Умирать не хотелось, и новый выход из ситуации тут же нашёлся. Свободной от захвата рукой я провела по речному дну, сгребая в кулак ил, песок и прочую гадость, о которой лучше было не думать, а потом бросила образовавшийся комок в морду напротив, целясь в глаза. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Прыгун взвыл, инстинктивно сжимая когтистые лапы и оставляя раны на моих плечах, а после, потянулся к морде. Несмотря на заражение, повреждение роговицы глаз всё ещё было достаточно болезненным и этим стоило воспользоваться. Лишившись помехи, я бросилась глубже в реку, слыша возобновившуюся погоню. Но звуки больше не приближались, заходить дальше в воду заражённые побоялись. Рядом со мной с хлюпаньем приземлился сгусток уже знакомой жижи, выплюнутый одним из преследователей. Решили добить. Пришлось нырнуть глубже, чтобы избежать следующего попадания кислоты. Ещё несколько снарядов растеклось по поверхности воды над головой, но, видимо, плотность яда была меньшей и они остались сверху. Я старалась не выныривать до того момента, пока не почувствовала как лёгкие режет от нехватки воздуха. Самый большой страх — получить сгусток кислоты в голову, но и задержать дыхание навечно не получится. Стоило оказаться на поверхности, обманчивое спокойствие было нарушено воплями прыгунов, беснующихся на берегу. Это было даже хорошо. Бессильная злоба давала понять, что с такого расстояния не попасть даже им. Я замерла на месте, размеренными гребками удерживаясь на поверхности. Лёгкие жгло, а по рукам медленно растекалась боль. Во рту чувствовался привкус крови и, кажется, вода вокруг потемнела. Если я сейчас проверю следы от когтей — отключусь прямо на месте. Пришлось осмотреться по сторонам, замечая в пятидесяти метрах правее небольшой мост через реку. Бетонные опоры выглядели так, словно на них можно забраться и дождаться рассвета. Не то, чтобы у меня был другой выбор. Под завывания расстроенных прыгунов я медленно поплыла к цели, стараясь не погружаться в тот смысл, который вкладывали в общение заражённые. У меня с моей головой проблемы, а дырявое сознание не видит грани между людьми и чудовищами. Пальцы почувствовали твердую поверхность, покрытую скользким мхом, и я приложила чудовищные усилия, чтобы вытащить тело из воды и грохнуться на бетон. Сил больше не оставалось. Мир помутнел, расчерчивая темноту жёлтыми вспышками. А прыгуны всё кричали, выли и рычали, делясь друг с другом всем, что происходило в городе. Это не было похоже на человеческую речь, скорее яркие образы, «связь» которую не могли понять чужаки. Голод, охота, хорошая ночь, ловушка, свет, добыча… Своеобразная песня заражённых, которую хотелось дополнить и подхватить. Сознание медленно угасло, растворяясь в потоке информации.