Я с тобой до самого конца

      С прыжка, когда все стали пеплом на целых пять лет, уже прошло восемь, пять из которых Тэхен не существовал, но вот он вернулся и иногда очень даже жалеет о том, что его вернули. Не то чтобы ему не нравилось жить или что-то в таком роде, просто не хотелось жить в мире, где твоего любимого нет. Нет для тебя, ведь для остальных он живее живых (просто старый).       Когда их возвращали во время битвы, он слышал только Стрэнджа, который объяснял ситуацию, но все равно искал только его одного. Потом их вернули и Тэхен увидел его. Чонгука. Тот бился с Таносом, который с каждым разом все сильнее и дальше его кидал, несмотря на любые атаки Кэпа. Зимний Солдат всем сердцем хотел пойти на помощь к нему, но верил в него и бился с врагом, пытаясь помочь другим.       Когда закончилась битва, и уже было пора закругляться, Тэхен и моргнуть не успел, как Чонгук пропал из вида. И так до самого времени, когда надо было камни прятать.       Уходя, он сказал Тэхену только «Не наделай глупостей, пока меня не будет», на что Солдат ответил «Не наделаю — все глупости ты унесешь с собой». А ведь он не натворил ничего, даже заплакать не успел, и сразу понял: тот унес все глупости с собой и натворил их все. Глупостью было то, какой Кэп к ним вернулся: старый, проживший более двухсот лет, пришедший к ним со словами «Когда я вернул камни, то я подумал — может мне жить как Тони, по-человечески?», отдал щит и ушел к жене в больницу.       В ту ночь Тэхен впервые заплакал за последние полвека. Когда они победили, в нем проснулась надежда на то, что в этом новом мире он открыто сможет быть с тем, кого любит. Поставил все на то, что сделает предложение Чонгуку, когда все станет чуть спокойнее; все, что у него было — чувства и остальное, от них зависящее — поставил все и получил ничего. Только то, что человек, обещавший ему семью и всю свою любовь, женился, вернувшись в сорок пятый (хотя изначально должен был оставить камень там). Признался, что ради нее пожертвовал всем — сломал устройство для прыжка во времени, оставил свое предназначение — и решил прожить спокойную жизнь.       Следующим утром, когда даже сыворотка суперсолдата не смогла скрыть признаки того, что он не спал всю ночь, рыдая, состояние Тэхена заметил Юнги. Юнги был тем, кто жил с ним под одной крышей первые два месяца, пока оба пытались справиться с тем, что упало на их плечи. Потеря друга, нет, друзей. Будучи куратором из рехаба для бывших военных, Юнги просто хотел помочь тому, кто всю жизнь провел на войне; а Тэхен просто не хотел оставаться один, особенно тогда, когда у него будто бы вырвали сердце и растоптали со словами «С тобой быть — мерзко».       Юнги — друг Чонгука, но даже ему было трудно и сложно принять тот факт, что Кэп их оставил. Юнги был единственным, что у него осталось, после Чонгука. Да, конечно же они не всегда понимали друг друга, но когда пришло время разъезда по другим квартирам, плохо им было в одинаковой степени.       Однажды, во время их совместного проживания двое решили выпить; Юнги пил обычный виски, а Тэхен откуда-то притащил изготовленный доктором Беннером алкоголь для Чонгука и Тора. Видя состояние Солдата Юнги не знал другого способа разговорить его, и когда тот уже выпил литра два, можно было начинать эту, в какой-то степени, алкогольную терапию. Тэхен ходил к психотерапевту, но вряд ли о чувствах ей рассказывал: может быть говорил о чувстве вины и о кошмарах, но узнать по поведению то, что его убивает любовь было легко.       Вот что тогда опьяневший Зимний Солдат ему рассказал:       — Знаешь, а ведь мы дружили с самого детства, он тогда еще был тощим пацаном и мне постоянно приходилось спасать его от хулиганов. Ему было лет семь, когда мы познакомились, Гуки любил читать книжки свои и рисовал постоянно что-то, а мне просто было интересно дружить с умным мальчишкой. Я называл его малышом из Бруклина из-за того, что из-за недоедания и болезней он был меньше других, но для меня всегда был самым лучшим. Помню, как ходил к нему с едой, когда он и его мать заболели одной зимой, а мои родители слишком любили этого мальчишку и отдавали им самое лучшее. А я каждый вечер отчаянно молился за то, чтобы он не умер от приступов или пневмонии. Он же был астматиком, ну, после сыворотки она прошла, но я помню малыша другим. Его астма не давала таких же возможностей, как у других мальчишек: Гуки не мог бегать, любая плохая погода влияла на его состояние и к таким рискам, как частые болезни, не были готовы ни он, и ни я. Когда нам стукнуло по четырнадцать, я понял, что влюбился в него и назад пути уже нет. Пытался бороться с собой, но ничего ведь не выйдет, если объект любви постоянно находился рядом. Но я не бросал попыток разлюбить его, это было неправильно и рассказать о таком другим означало верную смерть. Это сейчас у вас всех принимают и любят, а у нас отношения между мужчинами считали преступлением или болезнью. Знакомился с девушками, целовал их и проводил ночи с ними, но за закрытыми веками образ его был и только. Знаешь каково это — целовать красивую брюнетку и представлять своего лучшего друга? Это съедает тебя изнутри, ты думаешь, что ты болен или неправильный, хочется избавиться от этого. Но на следующее утро видишь родную улыбку и большие глаза, и тебе становится стыдно за такую измену своей любви. Когда нам стукнуло семнадцать, умерла его мама и я старался поддержать его, боялся, что не выживет один или сделает с собой что-нибудь, поэтому пригласил жить к себе. Но получил отказ, много отказов, на самом деле. А я ведь не раз предлагал, каждую неделю просил его жить со мной и моими родителями, но упертый Чонгук стоял на своем. В девятнадцать пытался спать с другими мужчинами, в надежде на то, что чувства к нему пройдут, но за закрытыми веками все еще был он. Для меня всегда был только он. Когда началась война, я решил пойти добровольцем, чтобы хоть там не загрязнять жизнь дорогого друга своими чувствами. Чонгук был против, просил остаться и не рисковать так. Говорил, что если я умру, то и ему будет незачем жить. Но знаешь что? Он же тоже хотел пойти в армию добровольцем, вот только худого болезненного парня никуда не брали, а он старался еще сильнее. За день до выезда в Европу я вытащил его и знакомых девушек для прощальной вечеринки, но в его глазах видел только боль. Спустя минут десять после представления Старка он ушел. Когда я пошел за ним, в глазах моего любимого были слезы и я не мог сделать ничего, кроме затащить того в переулок и обнять крепко. Тогда я был убежден, что умру на войне и больше мы не встретимся, поэтому сказал ему «Гуки, ты только дождись меня, ведь я с тобой до самого конца» и поцеловал в губы, о которых мечтал чуть ли не всю свою жизнь. Поцеловал на прощание и оставил там шокированного парня со слезами на глазах. На войне я не умер, но попал в плен. Пока меня пытали, я и подумать не мог о том, что моего Чонгука взяли в армию для эксперимента суперсолдатов. Из моего малыша из Бруклина сделали громилу, который голыми руками может вертолет остановить. Увидев его перед глазами после пыток Золы, сначала подумал, что это галлюцинация. Но Чонгук вытащил меня, спас и уже в лагере, внутри палатки, поцеловал. Рассказал о том, как он так изменился, о том, что собирается мир спасать и заодно мое сердечко. Обещал долгую и тихую семейную жизнь после окончания войны, обещал любить всегда и быть со мной до самого конца. Обещал, но по глазам было видно, что поддался моменту и воспоминаниям; ведь то, как он смотрел на ту женщину-агента, было намного сильнее, чем его слова о любви. Но я верил, верил, что мой Чонгук выполнит свое обещание и выиграет для нас тихую жизнь. Вот только на одном задании я упал с поезда, раненный, а они уехали бросив меня экспериментам Золы. Пока я был инструментом для убийств, Зимним Солдатом, я не знал, что там с моим Гуки, но даже со стертой памятью, в подсознании верил в то, что он однажды придет за мной. Когда увидел его спустя почти целый век, не мог поверить своим глазам. Программа и задание не давали воспоминаниям выйти наружу, но я знал, что человек, кричащий «Тэхен! Тэхен, это же я Чонгук! Тэхен, давай не будем драться!», мой любимый Чонгук. Когда Гидру раскрыли и начали убивать ее членов, я сбежал в Европу; туда, где ориентируюсь лучше, где даже языки стали роднее английского и пытался вспомнить о нем все — до самой крупинки. А потом он пришел за мной, пришел на помощь. Бился со своими за меня, повторял, что будет со мной до самого конца и никогда не бросит, и я верил ему. Даже спустя около семидесяти лет, я верил в то, что в этом новом мире мы будем вместе. Но он не переставал творить глупости, перед моими же глазами целовал ту девку и мне пришлось только улыбаться, мол, все в порядке и претензий нет. Когда с одного сражения звал на другое, я шел за ним, помогал, верил. Согласился жить в Ваканде, проводил там свои дни в ожидании него, а он все не приходил. А я ведь даже мыться стал реже из-за того, что нет того, перед кем хотелось быть самым красивым, но услышав, что он и Мстители приедут, сразу же побежал к сестре короля за помощью. Ради него я отдал себя в руки женщин, что водили меня от одного СПА к другому, выщипывали мне что-то и брили в некоторых местах, позже даже новую руку подарили. В отличии от Чонгука чуткие женщины сразу поняли, по кому мое сердце все это время страдало. Потом приехали они и я вышел к ним с Т"Чаллой: посвежевший, подстригшийся, везде выщипанный и побритый, с новой рукой, в новой одежде, но с теми же надеждами и верой. И знаешь что он сделал? Обнял? Нееее, он просто кивнул мне. Холодно кивнул и продолжил разговор с кем-то; за всю неделю пребывания в Ваканде ни разу не поговорил со мной, не спросил, как я тут год провел, что вообще делал. А я ведь там собственный дом получил, овощи и фрукты выращивал, даже получил звание «Белый Волк». Я думал, все кончено, мирное время настало и пришла наша с ним очередь быть счастливыми, но он даже не заговорил со мной. Потом повел нас в бой и я молча пошел за ним, и там же превратился в пыль. Пять лет меня не было, а когда вернулся, все еще надеялся на наш с ним хэппи энд. Но в миллионный раз потерпел поражение и вот с чем я теперь остался. Он знал ту женщину всего год, а мы почти всю жизнь были вместе. Просто взял и променял меня на нее и ушел в прошлое. За все грехи я заслужил такое наказание? Вот такой я глупец, даже не заметил, что он в себе эти чувства к ней лелеял целых семьдесят с лишним лет и все еще, как дурак, на что-то надеялся. И что мне теперь делать? Я ведь только из-за него здесь, ради него стал помогать, а теперь что? Зачем мне теперь жить? После убийства стольких людей я жизни вообще не заслуживаю. Так зачем мне теперь жить, ответь мне, Чонгук! Зачем?       Под конец Тэхен разрыдался и, внимательно слушавший друга, Юнги прижал его голову к своему плечу, пытаясь успокоить и сказать видишь, я здесь.       Если честно, он даже не ожидал, что сможет вытянуть хоть один ответ на множество вопросов, но теперь, когда тот раскрыл перед ним свою душу, даже слов не нашлось, чтобы поддержать. Столько чувств в себе хранил этот израненный боец, что было страшно, какие шрамы у того на душе останутся. Почти что целый век любить кого-то и идти за ним, жить ради него, чтобы в конце получить что? Ничего.       Когда они разъехались, Юнги съездил к Кэпу. Но поездка оказалась пустой тратой времени, потому что Чонгук даже не поверил в его рассказ о том, что он узнал от Тэхена. Чонгук рассмеялся ему в лицо и сказал «Ты шутишь? Какие еще чувства? Те поцелуи был под влиянием момента и адреналина, он меня не любит в таком смысле. Я же знаю Тэ, он бабник. Вот привыкнет к жизни, найдет себе женщину, обещаю». В тот день Юнги ушел от бывшего когда-то лучшим другом человека полный злости и разочарования. Злился из-за отношения Чонгука к Тэхену и одновременно разочаровался в том, с кого брал пример.       У Юнги к Тэхену за время совместного проживания появились чувства. Но он понимал, что рассказывать не стоит, ведь у того так своих проблем хватало. Но и избегать Тэхена после переезда не получилось бы — их совместные пробежки и завтраки уже стали привычкой, от которой не хотелось избавляться. Юнги настолько влип, что даже смотреть на то, как этот суперсолдат ест уже шестой сэндвич с индейкой делало его счастливым.       Даже живя уже около трех месяцев порознь, они каждое утро выходили на пробежку по берегу океана и, набегавшись, завтракали в доме Юнги, где тот после душа делал им завтрак. За продуктами ему приходилось ходить часто и покупал он их на человек десять: суперсолдатам для такого метаболизма приходилось есть намного больше, чем обычные люди. Пока он наедался двумя порциями омлета, Тэхен съедал втрое больше. Но готовить для него Юнги нравилось, так же, как и получать комплименты насчет еды от Тэхена.       Спустя какое-то время Тэхен начал не только завтракать, но и обедать и ужинать в доме Юнги. Спустя еще пару недель, его вещей в доме Юнги оказалось больше, чем у себя. А спустя месяц, он съехал с той квартиры и двое снова начали жить вместе. Для Юнги это было чистым счастьем — быть постоянно рядом с любимым человеком, кормить его и проводить вечера вместе, смотря фильмы, которые, к удивлению, понравились Тэхену. Для Солдата же это оказалось тем, что помогает переживать ту боль от любви, что до сих пор не утихала. Юнги каким-то образом делал его жизнь более значимой; они не ходили на задания, не занимались ничем интересным, просто жили обычной тихой жизнью и присутствие Юнги в этой самой жизни делало ее лучше. Теперь Тэхен получал хоть какое-то удовольствие от жизни и искупал свою вину перед теми, кому причинил боль, убив их родных.       День, когда эти двое начали жить не как просто друзья, а семья, был довольно интересным. Из-за того, что Юнги заботился о чувствах Тэхена, он молчал о своих уже долгое время. А сам Тэхен, начав говорить с психотерапевтом о чувствах, пришел к тому, что чувства к Чонгуку начали утихать, уступая место зарождающимся чувствам к Юнги. Даже его психотерапевт обрадовалась такой новости, посоветовав рассказать Юнги о чувствах. А Тэхен человек простой — пришел и прямо и честно рассказал все ошарашенному Юнги. В этот раз Тэхен не думал о том, что чувства могут отвергнуть, он ничего не ожидал и никакие надежды на того не возлагал: научился на собственном опыте. Но ему ответили, сказали «Я в тебя давно влюблен, просто не мог набраться смелости». И все. С того дня они жили как семья и осчастливленный Юнги делал счастливым Тэхена, двое проходили через все трудности вместе и даже завели первого ребенка — пса по имени Бисквит.       Никакие задания и битвы больше не могли омрачить их жизнь или испортить настроение, пока двое были друг у друга, им любые трудности не были проблемой. Главное — дом, семья и Бисквит, к которому эти двое спешили после каждого задания, чтобы покормить.