Больше не обязан

      Эллисон в который раз кинула придирчивый взгляд на аккуратный листок в руке и тяжело вздохнула. Она подозревала, что на шесть человек требуется много еды, но не думала, что список продуктов будет состоять из пятидесяти пяти пунктов. Забросив сумку в скрипучую тележку супермаркета, она окинула задумчивым взглядом простирающиеся вглубь бесконечно длинные полки, под завязку набитые товарами.       — Мы так до вечера не управимся, — обречённо простонала Эллисон, рассматривая зловещие пятьдесят пять пунктов. — Кто вообще составлял этот список?       — Клаус, — легко пожал плечами Пятый, отрываясь от разглядывания полок. Кто бы мог подумать, что обычный супермаркет окажет на него такое впечатление. Он недоверчиво тыкнул носком ботинка пакет собачьего корма, который тут же отозвался приглушённым шуршанием.       — Напомни больше не доверять Клаусу ничего, сложнее варки макарон, — проворчала Эллисон. Она не вчитывалась в список, но готова была поклясться, что из него можно вычеркнуть примерно половину, и разницы никто не заметит, учитывая, как часто они забрасывают готовку и заказывают еду навынос.       — Давай разделимся, — Пятый телепортировался к сестре и с интересом заглянул в список. Он весь светился и чуть ли не вибрировал в возбуждении, что выглядело особенно забавно в сочетании с его почтенным возрастом, о котором он так любил напоминать в спорах.       Эллисон недоверчиво посмотрела на Пятого, нервно подёргивающего ногой, готового в любую секунду сорваться с места. Она всецело доверяла брату, его уму и умениям, что не раз вытягивали их из безвыходных ситуаций, в очередной раз спасая от, казалось бы, неизбежной смерти, но вместе с этим сильно сомневалась, что он способен справиться с чем-то максимально простым и обыденным — задачи «спасти мир от неминуемой гибели» и «купить продукты в супермаркете» разнятся по степени сложности, и, как ни парадоксально, закупка — это то, с чем Пятый вряд ли справится. Но обижать брата хотелось в последнюю очередь.       — Ты уверен? — уточнила Эллисон, всей душой чувствуя, что пожалеет о том, что отпустила Пятого в свободное плавание.       К её огромному сожалению, брат с готовностью кивнул и протянул руку. Эллисон, старательно маскируя вырвавшийся тяжёлый вздох под приступ сухого кашля, разорвала список на две части и вручила половину Пятому. Тот, глядя на кусок бумаги, как на древний артефакт, исчез в голубой вспышке, оставляя Эллисон наедине с пустой тележкой и смутным ощущением того, что что-то обязательно пойдёт не по плану.       Устало потерев переносицу, Эллисон отправилась вглубь магазина, толкая тележку перед собой. Она старательно напоминала себе, что Пятый далеко не ребёнок и способен существовать самостоятельно, без постоянного присмотра. Но стоило ей успокоиться и обратить внимание на насущные проблемы, как в памяти всплывал образ Пятого, угрожающий Диего выколоть глаза палочками для суши, заставляя её начать переживать о безопасности невинных посетителей супермаркета. Единственное, что удерживало Эллисон от того, чтобы бросить закупку и пойти искать брата, который в самых страшных опасениях успел устроить резню в отделе морепродуктов и довести несколько старушек до инфаркта, — нежелание предавать доверие Пятого и расстраивать его. Пусть тому и было ментально далеко за пятьдесят, он всё ещё выглядел преступно мило, когда злился. «Чёрт бы побрал это тело», — сказал бы Пятый, если бы слышал её размышления.       Эллисон вернулась мыслями в реальность — в конце концов, произойди что-то страшное, об этом непременно бы сообщили. Если Пятый не убил всех сотрудников. Эллисон отмахнулась от этой мысли, как от назойливой мухи и вернулась к стеллажу, отыскивая пакетик с паприкой. «Зачем им паприка?» — закономерный вопрос, возникший в её голове сразу после прочтения. Руки чесались достать телефон и позвонить Клаусу, чтобы поинтересоваться, для каких целей ему столько приправ, параллельно высказывая всё, что она о нём думает, но тот, скорее всего, снова начнёт вещать о пользе именно этих приправ для сна-ауры-чакр-прочей мистической ерунды, пока не выдохнется. Эллисон вздохнула и кинула ярко-красный пакетик в тележку.       — Уважаемые посетители, — из динамиков полился бодрый звучный голос администраторки. Эллисон замерла в напряжении. — Сопровождающих мальчика примерно тринадцати лет в школьной форме просьба подойти к стойке информации.       Эллисон выхватила сумку из тележки и, не медля ни секунды, быстрым шагом направилась к стойке, громко стуча каблуками по белоснежной плитке. Одно радовало — Пятый никого не убил, а значит, они смогут отделаться небольшим штрафом, если он сообразил не грубить сотрудникам и в кои-то веки изобразить милого скромного ребёнка, каким не был даже в свои реальные тринадцать лет.       Эллисон вылетела к стойке информации так, словно за ней гнались как минимум все черти ада. У стойки её встретили три пары глаз: милая девушка-администратор, чуть полноватый охранник с добродушным лицом и Пятый, изо всех сил корчащий пристыженное выражение лица. Рядом с ним стояла тележка доверху набитая консервами, бутылками с жидкостью для розжига и водой, тёплой одеждой и по меньшей мере шестью десятками спичечных коробков. Эллисон мысленно содрогнулась — привычки Пятого наглядно показывали, насколько его травмировало заточение в постапокалипсисе.       — Это ваш сын? — доброжелательно улыбнулась администраторка и щёлкнула ручкой.       — Нет, — Эллисон покачала головой, оторвав обеспокоенный взгляд от Пятого, — он мой брат.       Администраторка кивнула охраннику и вернулась к бумагам. Тот шагнул к Эллисон и приветственно кивнул.       — Ваш брат попытался выйти на парковку со всем этим добром, не заплатив, — он многозначительно качнул головой в сторону тележки, на которую тоскливо смотрел Пятый, перекатываясь с пятки на носок. — И утверждал, что прожил сорок лет в постапокалипсисе и забыл, что в этой версии две тысячи девятнадцатого всё ещё существуют кассы и продавцы.       Эллисон краем уха уловила фырканье Пятого и его недовольное бурчание. Включив свою внутреннюю актрису, она максимально обворожительно улыбнулась охраннику.       — Прошу прощения за поведение брата. Поверьте, ему очень жаль, да, Пятый? — повысив голос, она обернулась к брату.       — Мне очень жаль, — покорно повторил Пятый, встав рядом.       — Если надо заплатить какой-то штраф, то я… — Эллисон демонстративно полезла в сумку за кошельком.       — Нет, что вы, — охранник поспешил остановить её, вежливо улыбнувшись. — Я всё понимаю, ничего страшного. Моему сыну столько же, он просто помешан на апокалипсисе, всё время воображает себя выжившим. Если бы мог, обязательно бы попытался так же улизнуть из-под носа, — хохотнул он, сложив руки на груди. — Этот дурацкий возраст просто надо пережить.       Эллисон понимающе улыбнулась и кивнула.       — Спасибо вам большое, хорошего дня! — приобняв Пятого за плечи, она поспешила увести его до того, как он набросится на ничего не подозревающего охранника. Тот покорно пошёл за сестрой, сообразив, что сейчас не лучшее время для демонстрации своего далеко не ангельского характера.       — Я не виноват, — коротко произнёс он, как только они отошли на достаточное расстояние.       — Я знаю, — заверила Эллисон, бросив на него короткий сочувствующий взгляд.       — И это было унизительно, — своим привычно ворчливым тоном добавил Пятый, раздражённо тряхнув головой, отбрасывая чёлку с глаз.       — Иначе бы с нас содрали штраф, — шикнула Эллисон.       — «Дурацкий возраст», — закатив глаза, передразнил Пятый охранника.       Она тыкнула брата под рёбра. Тот оскорблённо зашипел и телепортировался к брошенной тележке. Эллисон слабо улыбнулась — зато никто не пострадал.       Кроме Клауса, у которого отобрали право составления списка продуктов, доверив это более ответственной Ване.