Больше не обязан

      Диего, внимательно осмотрев все закоулки, полки и ящики кухни, сдался и с сожалением выудил из пакета последнее сморщенное яблоко, с неделю лежавшее над раковиной. Был соблазн ещё раз проверить холодильник — вдруг он что-то упустил из виду — но красноречивый взгляд Вани ясно давал понять, что если он попытается открыть дверцу ещё раз, она откусит ему голову, поэтому не оставалось ничего иного, кроме как печально вгрызться в яблоко и ретироваться в гостиную.       Несмотря на неумолимое приближение весны, вечера всё ещё отличались холодом, а потому Лютер настаивал на разожжённом камине в общей гостиной, где они обычно собирались на семейные ужины, с недавнего времени ставшие традицией. «Восстанавливаем харгривзскую сплочённость», — не уставал вдохновлённо повторять самопровозглашённый глава семьи, упорно игнорируя откровенный смех Клауса и закатывание глаз Пятого. В любом случае, эта инициатива не была лишена достоинств — Диего с удовольствием грел озябшие ноги у огня и лениво пререкался с Клаусом, занимавшемся йогой на старом пыльном ковре у того же камина.       Предвкушая ещё один спокойный вечер в компании яблока и самого себя, Диего, аккуратно прикрыв тяжёлые двери гостиной, уже было собрался упасть в глубокое, удобное кресло и не подниматься в ближайшую вечность, как споткнулся о до боли знакомые ноги в шерстяных гетрах. Недовольно зыркнув на диван, за которым наполовину скрылся разлёгшийся на полу Пятый, он обошёл мебель и раскрыл рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но увидел, что наглый нарушитель спокойствия безвольно лежит на полу, прижавшись спиной к ножкам дивана, и не подаёт и малейшего признака жизни.       — Пятый?.. — он неуверенно позвал брата в надежде, что он притворяется. Тот не пошевелился.       — Пятый! — и снова ничего.       Диего, в панике бросив яблоко куда-то за спину, перемахнул через диван, приземляясь рядом с Пятым. Его умение находить неприятности даже в, казалось бы, абсолютно спокойный период их жизни было достойно восхищения, но ещё один осколок гранаты в животе и критическую потерю крови нервы и сердце как Диего, так и остальных членов семьи, не выдержат. Тем более, случись с недавно вернувшимся блудным Пятым что-то плохое, совесть съела бы Диего заживо.       — Пятый! — тряся брата за плечо, он уже потянулся за телефоном и приготовился звать на помощь остальных.       Пятый, наконец, разлепил глаза и, зевнув, потянулся, глядя на Диего мутным взглядом. Потерев заспанные глаза рукавом пиджака, он шмыгнул носом и, наконец, сел.       — Кто-то умер? — строгость и собранность, которые он попытался изобразить, с треском разбились об очередной зевок.       — Господи, ты… — Диего провёл рукой по волосам и с облегчением привалился к ближайшему креслу. — Не пугай так больше!       Пятый предпринял попытку посмотреть на брата как на последнего идиота, но сонливость, делающая его больше похожим на котёнка, вновь всё испортила. Махнув рукой на образ единственного здравомыслящего человека в доме, он забрался на диван и, подтянув ноги в груди, пристроил подбородок на коленях, пристально глядя на танцующие в камине языки пламени.       — Я думал, что-то случилось, — признался Диего, поднимаясь с пола, не отрывая обеспокоенного взгляда от брата. — Что-то плохое.       Тот фыркнул и, наконец, отвернулся от огня. Внимательно посмотрев в глаза Диего, он начал:       — Когда я застрял там, — Пятый резко оборвал себя, словно сомневался в том, стоит ли рассказывать. Просидев в неуверенности пару секунд, всё-таки решил продолжить. — Как бы далеко на юг я не уходил, по ночам было очень холодно, поэтому приходилось спать как можно ближе к костру, — он неловко улыбнулся и провёл тыльной стороной ладони по глазам. — Один раз я заснул настолько близко, что на мне загорелась одежда.       Диего неловко потоптался на месте, сочувствующе глядя на брата, который вновь погрузился в воспоминания о не самых счастливых днях. С такими ситуациями прекрасно справлялись Эллисон и Клаус, он же мог просто постоять рядом и выдавить из себя бесполезное «мне очень жаль». Не придумав ничего лучше, Диего бросил в Пятого сложенный плед, пробормотав «больше так не делай», упал в кресло и поспешил повернуться к камину.       — Как будто тебе не всё равно, — хмыкнул тот.       — Нет, не всё равно, идиот, — фыркнул Диего, не оборачиваясь. Пятый издал непонятный полувздох, пошуршал пледом и через пару минут затих, так ничего и не ответив.       Диего кинул взгляд на диван. Пятый, закутавшись в плед так, что торчали только кончик носа и пятки, мирно дремал, не обращая внимания на ни на огонь, светивший прямо в глаза, ни на доносившийся с кухни грохот. Диего тепло улыбнулся и, свесившись с кресла, аккуратно заправил за ухо упавшую на его глаза прядь отросших волос — приятно было в кои-то веки видеть расслабленного Пятого без извечной морщинки между бровей и нервно бегающего взгляда. Он заслужил покой, как никто в этой семье.       Повернувшись обратно к камину, Диего вытянул ноги и подобрал с пола оставленную кем-то книгу. Он вгляделся в название. «Краткая история времени» — теперь ясно, чем занимался братец, прежде чем отключиться. Коротко зевнув, Диего пристроил книгу на коленях и погрузился в чтение, особое внимание уделяя заметкам Пятого на полях, который, казалось, разбирался в теме лучше Хоккинга и не стеснялся это показывать. Через полчаса Диего бросил попытки борьбы с подступающим сном и, наконец, позволил сознанию отправиться в полёт.       Из уютных объятий дремоты его выдернул испуганный вскрик Вани и звон разбившейся посуды. Молниеносно вскочив на ноги и приняв боевую стойку, он увидел перепуганную Ваню, держащуюся за сердце, и сонно моргающего Пятого, сидящего на полу.       — Господи боже, — простонал он, провёл ладонью по лицу и подошёл к Пятому, собираясь отнести его в кресло, заботливо пододвинутое Ваней, без слов повиновавшейся многозначительному кивку Диего.