Больше не обязан

      Клаус, проводив взглядом какую-то пташку за окном — то ли воробья, то ли синицу, чёрт его разберёт, — вернулся к шахматному полю, задумчиво потирая подбородок. Он и сам не знал, почему тратит драгоценное время на перелистывание разваливающегося самоучителя и перемещение фигур с клетки на клетку; только бессмысленное упорство и съедающая скука не давали ему захлопнуть старую книженцию и вытряхнуть деревянные фигурки в камин. Клаус тяжело вздохнул и в который раз попытался сфокусировать взгляд на расплывающихся полустёртых строчках самого скучного текста, что ему доводилось видеть.       Где-то в коридоре громко хлопнула входная дверь, и Клаус с радостью оторвался от пособия, приподнимаясь на локтях. Он всем сердцем надеялся, что пришла Ваня, за которой можно было увязаться на кухню, или, в крайнем случае, Диего, на нервах которого можно было сыграть пару серенад, пока тот не начнёт угрожать приковать не пойми откуда взявшимися наручниками к батарее. К большому сожалению, мимо открытых дверей гостиной крадучись попыталась прошмыгнуть низкорослая заноза в заднице, прижимая к бедру огромную спортивную сумку.       — Эй, Пятый, — проведя экстренное совещание со своими тараканами в голове, Клаус пришёл к выводу, что он тоже подойдёт на роль жертвы внезапно накатившей скуки. Тот, изначально не заметив улыбающегося от уха до уха Клауса, подпрыгнул и нервно обернулся. По дому прокатился отчётливый грохот чего-то жестяного.       — Что в сумке? — праздно поинтересовался Клаус, прикидывая, в настроении ли любимый братец терпеть его общество. Тот, столкнувшись с ним взглядом, покраснел так, словно его застали за чем-то в высшей степени неприличным.       — Не твоё дело, — неубедительно огрызнулся он и, прижав сумку ближе к себе, телепортировался в неизвестном направлении.       Клаус пожал плечами, глядя на место, где стоял Пятый секунду назад. Фыркнув, он улёгся на диван, собираясь вернуться к шахматам, но так и остался лежать с занесённой над книгой рукой. Пролежав так пару мгновений, он вскочил на ноги и, одёрнув халат, двинулся в спальню брата. Умело замаскировав неуёмное любопытство под беспокойство за чересчур нервного Пятого, успокоив тем самым возмущённый голос Бена в голове, заменявший ему совесть, Клаус взлетел по лестнице и замер у двери спальни. Вопреки распространённому мнению, иногда он всё же думает дважды, перед тем как что-то сделать, особенно если это что-то касается старого травмированного братишки, который может снова исчезнуть на семнадцать с лишним лет. На свой страх и риск, Клаус всё-таки постучал и благоразумно отошёл в сторону, памятуя о том, что Пятый любит открывать двери так, что стоящему перед ними прилетало в лоб.       — Уйди, — за приглушённым сопением последовал напряжённый голос брата.       Клаус, подозрительно сощурив глаза, постучался, на этот раз громче и настойчивее.       — Если ты не откроешь, мне придётся попросить Лютера выломать дверь, — как можно правдоподобнее пригрозил он, опуская тот факт, что они одни во всём доме. Маловероятно, что Пятый решил устроить в своей комнате амфетаминовую лабораторию или логово серийного маньяка, но проверить всё же стоило.       Из комнаты послышалась возня и тихая ругань, картину довершал какой-то подозрительный грохот. Наконец донельзя раскрасневшийся Пятый открыл дверь и встал в проходе, бросая на Клауса самый испепеляющий взгляд из своего арсенала. Успешно проигнорировав его — если бы за каждый такой взгляд Клаусу платили по центу, он смог бы купить полуостров, — Клаус с неподдельным интересом заглянул в комнату, отыскивая что-то запрещённое законом. Та могла порадовать его исключительно идеальным до зубовного скрежета порядком, словно здесь никто не жил.       — Чего тебе? — максимально недружелюбно прошипел Пятый.       — Разве я не могу просто так навестить своего любимого брата?.. — Клаус зацепился взглядом за выкатившуюся из-под кровати консервную банку. — А это у нас что?       Прошмыгнув под рукой растерявшегося Пятого, Клаус подлетел к кровати и подобрал банку с гордой надписью «тунец» на боку. Покрутив её в руках, он наклонился, собираясь заглянуть под кровать, но Пятый, с силой дёрнувший рукав халата, остановил его, заставив обратить на себя внимание.       — Клаус, выметайся, — для пущего эффекта он грозно свёл брови у переносицы и показал пальцем на дверь. Клаус лишь фыркнул, вырвал руку из цепких пальцев и всё-таки заглянул под кровать, вытаскивая из-под неё уже знакомую спортивную сумку, плотно набитую разного рода консервами.       Впечатлённый, Клаус медленно повернулся к Пятому, который, казалось, чисто физически не сможет покраснеть сильнее, и непривычно тихо произнёс:       — Зачем тебе столько?       Вместо ответа Пятый, упорно не поднимая глаз от паркета под ногами, шагнул в сторону шкафа, закрывая его собой. Клаус, готовый ко всему, шагнул следом и, отодвинув несопротивляющегося Пятого, открыл шкаф, где его встретили аккуратные ряды разноцветных консервных банок.       Отойдя от первого шока, Клаус внимательно пригляделся к импровизированному складу провизии: тунец, треска, супы, грибы — вроде, ничего странного, не считая самой ситуации, которая даже для него отдавала сюрреализмом, однако взгляд привлекли знакомые ярко-жёлтые банки в самом низу.       — Ты, что, таскал мой горошек?! –накинулся он с обвинениями на Пятого, который уселся на кровать, рассматривая свои носки. Клаус мысленно сделал себе пометку извиниться перед несправедливо обвинённым Лютером.       — Ты всё равно его не ешь! — вскинулся тот, защищаясь. Клаус вздохнул и подошёл к брату, присаживаясь рядом. Пятый, исподлобья следивший за ним, подвинулся, освобождая место.       — Ты решил не поступать в тот навороченный колледж, а стать королём консервов и отстроить себе замок? — Клаус неловко попытался разрядить обстановку и успокоить Пятого, из-за нервозности которого в комнате стало невыносимо находиться. Тот слабо улыбнулся, но глаза не поднял.       — Слушай, — он забрался на кровать ногами, поворачиваясь лицом к брату, тщательно подбирая слова. — Ты не в постапокалипсисе и не обязан делать… всё это. Ты больше не один, просто помни об этом, — Клаус кинул быстрый взгляд на шкаф, заваленный консервами. — Не представляю, как ты выживал все эти годы, — задумчиво добавил он.       Пятый, услышав эти слова, тут же оживился и, наконец, сбросил с себя этот непонятный стыд напополам с душераздирающей неуверенностью.       — Хочешь, научу тебя жарить тараканов?       Клаус живо представил себе коричневатые тушки насекомых со скрюченными лапками, почти ощущая их хруст на зубах. Его передёрнуло.       — Давай-ка лучше закажем пиццу и посмотрим какой-нибудь ромком? — он надеялся, что Пятый клюнет на трюк с отвлечением внимания.       — Но Ваня сегодня готовит паприкаш, — возразил тот, недоверчиво глядя на лучезарно улыбающегося брата.       — А мы будем пиццу, — прозвучавшей уверенности можно было позавидовать.       — С ананасами?       — Господи, — скривился Клаус, — кто рассказал тебе об этом извращении?       — Диего, — не сдержался и хихикнул Пятый.       — Он нам больше не брат, — серьёзно заявил Клаус и приобнял Пятого за плечи.       Но пиццу с ананасами они всё равно заказали. Специально для Диего.