Не делай добра - не будет зла

— Я? Кислый? Да ну, вы чего, ребят? — Ирука рассмеялся, дружески хлопнув обоих чунинов по плечам, и заметно отвел взгляд в сторону. — Может, просто устал. Котецу с Изумо переглянулись. Ирука откровенно хреново врал. Хотя про усталость не соврал. Что-то гложило их друга, и это «что-то» очень не нравилось обоим. — Сколько там до конца твоей смены осталось? Около часа, да? — задумчиво протянул Изумо. — Иди-ка ты лучше домой. Мы с Котецу управимся. Котецу согласно закивал, а следом хлопнул приунывшего товарища по плечу в ответ. — Спасибо вам, но… — Иди, Ирука. Хатаке сегодня занят был лишь первую половину дня. Побудете вдвоём, отдохнёте — в общем, найдёте, чем заняться. А мы тут с Изумо и вдвоём неплохо времечко проведём. Губы чунина тронула улыбка. Он покачал головой, но вскоре уже выходил из штаба. Ирука неспешно брел по заученным до мелочей улочкам деревни. Солнце неумолимо поглощалось горизонтом, а оттого всё вокруг окрашивалось в яркий оранжевый, мягко обволакивающий предсумеречную Коноху. Ирука отстраненно наблюдал за природой, всё больше погружаясь в собственные мысли. Не то чтобы домой ему идти не хотелось, но… Да, домой ему идти не очень-то и хотелось. С Какаши они не разговаривали уже второй день, именно потому что два дня назад крупно поссорились. Не то чтобы причина была веской… Какаши только вернулся с затяжной миссии, весь грязный, мокрый, невыспавшийся, дико голодный и злой как черт. Немногим позже вернулся домой и он, безумно уставший, выбешенный особо наглым дзенином в штабе, так еще и с кучей тетрадок, которые его ученики должны были получить следующим утром уже с его комментариями. Как и почему началась ссора — никто из них вспомнить бы не смог, как не смогли бы вспомнить, что так раздражённо выкрикивали друг другу в лицо. Наверное, конфликт возник из-за того, что они не поделили ванную. И это было… страшно. Не так давно они просто разделили бы душ на двоих, скрасив купание лёгкими ласками, плавно переходящими в страстный секс изголодавшихся друг по другу шиноби. Так случилось бы. Случилось бы, скажем так, год назад. Но Ирука был уставшим — какой уж тут секс? Какаши, наверное, был того же мнения. Страшно. Ируке было страшно. Страшно возвращаться домой и страшно видеть того, к кому не так давно летел на крыльях любви, едва успев замкнуть пустой класс. Было страшно, что Какаши, поняв из этой глупой ссоры то же самое, что и он, придёт к тому же самому выводу, что и он. Их отношения давно скатились куда-то на дно, туда, где никогда не должны были оказаться. Нет, он всё так же любил Хатаке, а тот любил его… наверное… просто… Так ведь происходило со всеми, да? Сначала конфетно-букетный период, наполненный жгучей страстью и запредельной нежностью, когда сердце того и гляди выскочит из груди, а потом… потом вот это. У всех ведь было так… да? Проблема не в них. Это в любом случае должно было произойти. Должно было. А так не хотелось… — Ирука-сенсей! — нараспев крикнул знакомый мальчишеский голос. Ирука мгновенно обернулся на звук и успел поймать ураган в виде ребёнка, устояв на ногах. — И откуда это у тебя такой фингал, Наруто? — спросил, нахмурившись. — Опять с Саске дрался? — Сакура-чан меня отмутузила, — проворчал Наруто, неловко почесав макушку пятерней, чтобы следом наигранно трагично зазвенеть. — Любовь так жестока! Вы же не бросите меня в беде, Ирука-сенсей? Ирука по-учительски тяжело вздохнул. И улыбнулся. — Рамен? — спросил-утвердил, уже зная, что ужинать будет не дома. Он любил рамен. Компания Наруто его веселила. И домой он не хотел. — Рамен! Рамен! — завопил генин, обгоняя его на пути в Ичираку. Что ж… Ирука любил детей. Дети любили Ируку. Легко с ними не было, но они, хоть и росли не по дням, а по часам, были стабильны в его жизни. Стабильно звали его «сенсей» и стабильно делились с ним проблемами, всё более взрослыми с каждым днем. Именно дети не давали ему погрузиться в пучину одиночества еще задолго до появления в его жизни Какаши и именно дети давали ему чувствовать себя нужным. А он был одинок и нахрен никому не нужен с тех далёких пор, как вмиг не стало обоих родителей. И не нужен ему был дом, в который он шел обходными путями. По крайней мере сейчас. Сейчас с ним был Наруто, такой же одинокий и ненужный, которого он обожал больше всех. Фаворитизм у учителей был… Потому что он понимал Наруто и потому что Наруто его внимание и любовь нужны были больше всех. А с домом он разберется через пару часов. — Такое было! Там такое было! — эмоционально пытался что-то рассказать мальчишка, но и от чашки с любимым раменом оторваться тоже не мог. — Какаши-сенсей!.. А потом!.. Она такая красивая! Ирука поежился от упоминания любовника. Было ожидаемо, что Наруто обязательно коснётся Какаши в своих рассказах, но… Хотелось чего угодно, лишь бы не вспоминать, что дома его ждал один человек, которому он боялся показаться на глаза. — Так, за что же тебя всё-таки разукрасили? — Сакура-чан сказала, что невежливо мешать чужому свиданию. Но я не хотел! — Ого. Кому это вы там помешали? — прыснул со смеху Ирука, легко вспомнив, как реагировал на романтику в возрасте Наруто. Чьё-то свидание не удалось. — Ирука-сенсей, Вы видели девушку, которую недавно привели АНБУ? Э-э-э… Как её там? А, точно! Ханаре! Ханаре-сан! — О, та красотка-шпион, о которой все говорят? Ирука хлебнул бульон прямо с края чашки и едва смог его проглотить, когда Наруто заговорил. — Какаши-сенсей её целый день по деревне водил. И смотрел на нее! А потом знаете что? Знаете что, Ирука-сенсей? Вы только никому не говорите: это секрет. Какаши-сенсей её поцеловал! — Поцело… вал? — на автомате повторил Ирука, тяжело опустив чашку на стойку. — Но Вы же никому не расскажете, да? А ещё мы с Саске!.. Только это тоже нельзя никому рассказывать, особенно Сакуре-чан. Мы с ним засняли это на видео! Хотите посмотреть? — Видео? — продолжил повторять он словно умственно отсталый. — Вот, смотрите! **** Джонин буквально ввалился в дверь, принося с собой не только свежий ночной запах с улицы, но и шлейф основательного перегара. Скинул обувь, пару раз чуть не упав в процессе, и поплелся на кухню, заученно ориентируясь в полной темноте. Ирука уже давно должен был спать, поэтому, когда за кухонным столом обнаружилась тёмная сгорбленная фигура, шиноби инстинктивно приставил кунай к шее незнакомца. «Незнакомец» вполне знакомо всхлипнул и зажмурился, не в силах видеть его лицо. Лезвие тут же исчезло, благо, ничего не задело, а его хозяин недовольно цыкнул, проклиная себя за нетрезвое состояние, в котором уже мог кинуться на родного человека. Говорить не хотелось. Хотелось пить, воды желательно, чем, в принципе, и занялся Какаши. — Какаши… — разбитый голос прозвучал подобно упавшему стеклу в абсолютной тишине. Он тут же дернулся, пытаясь разглядеть лицо любовника. И как только не заметил, что Ирука всхлипнул совсем не от страха?.. Хатаке нахмурился, на секунду закрыв глаза ладонью. Вся его жизнь начала скатываться в полное дерьмо и, как остановить это, он не знал. Раньше интонации Ируки прямо говорили ему, в каком тот настроении, а сейчас… А сейчас совсем не то, что было раньше. Тишина давила неприятным звоном, а изредка раздающиеся задушенные всхлипы только сильнее убивали. Ирука явно не мог набраться смелости продолжить так «удачно» начавшуюся беседу, поэтому сделать это должен был он. — Что случилось? Какаши вновь проклял себя, но уже за собственный тон. Пьяная речь звучала, будто ему абсолютно насрать или, чего хуже, он издевается. — Наруто рассказал мне кое-что… Челюстные мышцы на лице мужчины закаменели до скрипа зубов. Черт бы побрал этого болтливого и не в меру любопытного ребёнка. — Ты знаешь: детям свойственно приукрашивать. — Правда? — Ирука хрипловато рассмеялся и шмыгнул носом. — Это было простое задание: от меня требовалось лишь достать из неё информацию. Эти трое решили, что у нас свидание. — «Эти трое»? Ты хоть имена их помнишь? Они твои… — Помню, — резко перебил Ируку Какаши, — и более чем прекрасно знаю, что ты тоже их помнишь. Что дальше-то? — Зачем ты врешь? — Ты издеваешься? Уж три имени я в состоянии запомнить. — Какаши! — выкрикнул Ирука, подскакивая с места, и, беззвучно открыв и закрыв рот, тут же осел обратно. — Что было между тобой с Ханаре-сан? — Говорю же: мы просто прошлись по деревне. Ты теперь и мне не веришь? — Просто… прошлись? — судорожный всхлип больно ударил по нервам обоих. — И поцеловал ты её тоже просто так? — Ирука… — обречённо простонал Какаши, вдруг протягивая руку, чтобы утешить, но тут же уронил конечность вдоль тела. Его «утешить» не сработает. Они уже были не в тех отношениях, чтобы он извинился и дал Ируке покричать на него, вымещая обиду. Совсем не в тех. Он уже и не знал, как утешать. — Это была случайность. — Тогда почему ты?.. — Ирука осекся, так и не закончив. — Зачем было врать, если ты мог просто сказать мне это изначально? — Ирука, — вновь хотел что-то донести Какаши, но это лишь спровоцировало так хорошо сдерживаемые до этого момента чувства Ируки. — Я не верю тебе, Какаши! Не верю! Что бы ты мне сейчас ни сказал, я!.. Ирука сорвался. Подскочил с места и унесся в спальню, надеясь сбежать от него. Нахмуренный Какаши сжал и без того напряженные челюсти. Да какого, собственно, хрена происходило? Разве был он в чем-то виноват? Все эти глупые претензии злили. Не верил ему? Ирука ему не верил? И зачем только надо было устраивать сцену из-за тупой случайности?.. Какаши рванул следом без задней мысли. Схватил любовника за руку и хорошенько встряхнул. — Ирука, — настойчиво позвал Какаши, заглядывая в покрасневшие от слез глаза, — ну что с тобой? Я же объяснил всё. — Ты!.. — Ирука подавился собственными словами, еще не дойдя до того состояния, когда так легко было оскорбить виновного, но всё же очень дорогого ему человека. — А когда она полезла своим языком тебе в рот? Это тоже была случайность?! — Я не хотел этого. — Не хотел?! Тогда почему ты её не оттолкнул, Какаши?! Я!.. Хватит! Я так больше не могу! Ирука всё-таки вырвался. Он судорожно искал, за что зацепиться, чтобы не впасть в крайность. Внутри всё переворачивалось, кипело от жгучей обиды, будто ему только что залепили смачную пощёчину. — Прекрати, Ирука. Куда ты собрался? Ты не в себе. — Я не в себе? Это ты не в себе, Какаши! Это ты изменил мне и это ты пришёл домой вдребезги пьяным! Это из-за тебя! Всё из-за тебя! — Ирука уже не плакал. Ирука в бешенстве кричал, отпихиваясь от любовника, что всё ещё пробовал его остановить. — Ты вечно пропадаешь на миссиях, вечно приходишь поздно, вечно злой и недовольный! У нас дома живёт вся твоя собачья свора, и они ежедневно устраивают погром! Тебе абсолютно плевать на всех и вся, и я не исключение! Тебе лишь бы пожрать, помыться и поспать! Ты даже трахнуть меня не можешь! — Трахнуть, говоришь, не могу? Может, потому что у тебя постоянно болит голова или, может, потому что ты постоянно уставший?! Или потому что работаешь на двух работах?! А может, потому что ты постоянно носишься со своими учениками?! — Какаши прорвало, а из горла вырвалось что-то очень похожее на рык. — Ты всегда только и говоришь, что о своих детях! У тебя в жизни нет ничего важнее, чем они! А ты не подумал, что я тоже есть в твоей жизни?! Что я тоже хочу твоего внимания, Ирука! Я хочу тебя, а не рассказы про этих малолетних идиотов! Речь Какаши прервалась хлесткой пощечиной. В комнате на несколько секунд повисла звенящая тишина. Какаши расширенными от шока глазами смотрел на любовника. На такого любовника. Ирука выглядел… так, как он бы никогда не пожелал видеть. Нижняя его губа дрожала, он сжимал эти самые дрожащие губы в одну тонкую линию, а глаза красные, воспаленные смотрели на него, Какаши, так, будто их обладателю только что смачно плюнули в лицо. Не просто кто-то плюнул, а он. Именно он. От стыда захотелось провалиться. За свои слова и, в основном, за действия. Очень захотелось. В голове роились тысячи, миллионы мыслей. Порывало обнять и утешить, прижать к себе просто — этого бы хватило. Наверное. Ему хотелось сказать Ируке, что всё наладится. Он исправит. Он всё исправит, лишь бы только Ирука вновь счастливо улыбался ему, а не смотрел вот… так. Но почему-то то, о чем он так усердно думал, воплотить в жизнь не удалось. В душе кипела и ярость. Не один он был виноват в том, что с ними случилось! И козлом отпущения он быть не собирался! — Проваливай, — прошипел Ирука, толкая его в грудь. — Проваливай, проваливай, Какаши! Видеть тебя больше не хочу! Какаши переваривал его слова пару секунд. Бросил последний взгляд на возлюбленного, а после беспрекословно покинул ставший родным ему дом. Это он довёл Ируку до такого состояния и, если продолжит там находиться, Ируке явно лучше не станет. Это Ирука довёл его до такого состояния. Дальше было нельзя. Дальше они не вытерпели бы… вместе. Ирука обессиленно осел на пол, чтобы следом расплакаться навзрыд, уткнувшись в дрожащие колени лицом. Ветер из открытого настежь окна обдал влажные щеки прохладой, кровь зашумела в ушах, заглушая все посторонние звуки, а сердце, что билось лишь для одного человека, кажется, окончательно остановилось. **** Следующим днем Ирука взял отгул. Он был попросту не способен адекватно оценивать обстановку, а уж заниматься с детьми и копаться в важных бумажках… Первые утренние лучи после бессонной ночи теплом, вопреки обыкновению, не встретили. Лишь показали, как быстро течёт время и сколько часов он провалялся, пребывая в глубоких душевных терзаниях. Дальше лежать ему было противопоказано. Как бы ни хотелось вновь рыдать, жалея самого себя и сетуя на жестокую реальность, пора было брать себя в руки. Не то чтобы получилось избавиться хоть от одной мысли о Какаши, но… Ирука занялся уборкой. Ему нужно было делать хоть что-то, чтобы не сойти с ума. Однако и это ожидаемых плодов не принесло. Буквально каждый уголок дома был облюбован им с Какаши. Буквально каждый уголок дома вопил о том, что не хватает чего-то важного, а, если вернее, кого-то. Какаши исчез из его жизни ровно так же, как и появился когда-то в ней. Внезапно, быстро, незаметно и с концами. Словно подчищал за собой следы на одной из бесконечных миссий. Не оставил даже волоска, даже клочка собачьей шерсти, которая ещё вчера вечером «украшала» диван в гостиной. Ни-че-го. Будто и не было этих трех лет их совместной жизни. Как оказалось пару часов спустя, когда Ирука уже начистил до блеска всё, что можно было, а уборка переросла в генеральную, кое-что всё же осталось. На высоком стеллаже, на верхних полках которого Какаши обычно складировал своё оружие, обнаружился средний по размеру свёрток, забитый под завязку толстыми пачками купюр. Считать их не хотелось, читать приложенную записку — тоже, но не прочитать было выше его сил. «Не смей возвращать», — гласил маленький кусочек жёлтой бумаги, а в правом нижнем углу красовалась фирменная подпись в виде смайлика. Было сложно не узнать размашистый кривой почерк, было сложно не узнать идиотскую подпись, из-за которой они так много пререкались в штабе. Ирука на пару секунд прикрыл глаза, раздумывая, что с этим делать. Вернуть-то он вернет, несмотря на записку, но не сейчас. Совсем не сейчас. Через месяц-другой, наверное, выловит Какаши в штабе, а там… Может, со временем и получится спокойно смотреть на этого шиноби. Может, и нет… Тягостные думы прервал настойчивый стук в дверь. Ирука запихнул свёрток туда, откуда взял, и, мельком глянув на свой вид в зеркале, даже задумался, стоит ли открывать. Выглядел он плохо: бледный, уставший, с синяками под глазами, потрепанный ещё весь какой-то, побитый, что ли. Учитель так выглядеть не мог. — Ирука-сенсей! — послышались детские крики с улицы. Открывать перехотелось вконец. Но если взрослый человек, постучав пару и не услышав ответа, уйдет, то дети нет. Ирука натянул мало-мальски пригодную улыбку и открыл. С порога на него смотрели с десяток пар любопытных глаз. — Ирука-сенсей, а почему Вас сегодня не было? — Простите, ребята. У меня были дела, — сенсей виновато почесал затылок, а потом неловкая улыбка потухла. — Я обещал вам практику с метанием куная… Извините. Обещаю, завтра мы точно… — Да забудьте Вы про эту практику, Ирука-сенсей! Лучше скажите, что с Вами? Вы заболели? — посыпалось с разных сторон, прерывая его речь. — А? Нет-нет, ребят, я… — Как же нет? Вы выглядите хуже некуда! Вы в больницу ходили? Ирука мягко улыбнулся. Детская искренность по типу того же «выглядите хуже некуда» всегда нравилась ему. — Не переживайте, завтра буду как огурчик. И вы не расслабляйтесь, ясно? Свора детишек тут же синхронно закивала. — Мы Вам ещё… это… принесли тут… В общем, Ирука-сенсей, это Вам! Выздоравливайте! Ему что-то впихнули в руки, а следом дети умчались, сверкая пятками и попутно выкрикивая «мы вас ждём» или «поправляйтесь». — А как же… чай? — уже сам у себя спросил Ирука и задумчиво уставился вдаль. — И правда, что ли, прибежали, потому что волновались? Ирука ещё с минуту стоял на крыльце, а после всё-таки вернулся в кухню. Как оказалось, в руки ему впихнули пакет. Внутри обнаружились яркие фантики конфет. С содержимым даже. И чай. Ирука нахмурился, рассматривая дорогую упаковку. Он облизывался на нее уже черт знает сколько и никому не говорил. Не то чтобы не мог себе позволить… Не так уж и хотелось, в общем. Ирука шумно выдохнул. Дети его поражали часто. Иногда слишком сильно… Было приятно и неловко, и… хреново. Вот так вот наглядно ему показали, как давно и как плотно он на себя положил. Какаши тоже пытался ему это доносить. И они ссорились. По привычке хотелось орать, но орать было не на кого. И не за что. Ирука твёрдо решил, что завтра устроит ученикам пикник, сразу после практических занятий, о которых те талдычили уже пару недель. И поставил кипятиться чайник. **** Ирука неторопливо брел по узким улочкам, любуясь алым закатом. Дома его никто не ждал, поэтому спешить ему было незачем. У него появилось время на себя, на свои мысли и желания. Одной из его прихотей стало ужинать вместе с одним неугомонным генином, который буквально брал и вышвыривал одиночество из него и из его пустого дома. Наруто было много, и это было хорошо. С Какаши подобного он себе позволить не мог: никто не должен был знать, что они живут вместе, да и сам Хатаке вряд ли обрадовался бы такой компании в конце рабочего дня. Сенсей готовить умел и любил, особенно любил готовить для кого-то. Однажды позвав к себе Наруто и хорошенько накормив, ему даже не пришлось приглашать второй раз: на следующий день Наруто пришёл сам и беззастенчиво напросился в гости. А Ирука знал про прокисшее молоко в холодильнике Наруто и про то, что из еды Наруто умел только заливать кипятком лапшу в коробках. За прошедший месяц Какаши он так и не встретил, а позже узнал, что тот попросту слинял из деревни на длительную миссию высокого ранга. Это не особо удивило. Джонин привык забываться в сражениях, скрываясь от проблем, а он знал все привычки того. По рассказам Наруто команду номер семь без командира таскали по миссиям ранга D, хотя, опять же, со слов Наруто и те бывали «крутыми», то бишь с непредвиденными обстоятельствами, оборачивающимися боевыми действиями. Сам Ирука сбегал от проблем иным способом. Он всё больше отдавал внимания детям, будто те были им лично рождённые, и это дало свои плоды: успеваемость учеников заметно улучшилась. В порыве вдохновения он даже пообещал им устроить небольшой поход на несколько дней в ближайшие горы. Третий на предложение об этом самом походе лишь задумчиво затянулся дымом, а минуту молчания спустя кивнул. Хокаге, как и всегда, прекрасно различил его состояние и поинтересовался, что же у него случилось, но после отказа настаивать на ответе не стал, за что он был крайне благодарен. Поход наметили через неделю, но ребята в предвкушении не могли сосредоточиться на занятиях и, судя по лицам родителей, прожужжали им все уши. Жизнь у сенсея стала налаживаться. Всё стало по-странному хорошо, и это не могло не радовать, но… Мысли о Какаши всё ещё были с ним. Он не мог не думать об этом человеке, не мог не волноваться, не мог привыкнуть, что он теперь один. Сердце неприятно ныло постоянно, и хоть возня с учениками и правда помогала, но это была крайне кратковременная акция. Домой вновь не хотелось идти из-за Какаши. Но теперь не потому что Какаши был там, а потому что Какаши там как раз таки и не было. Пару раз он даже порывался спросить у Котецу с Изумо, когда Какаши вернётся, но не стал. Чунины его проспиртовали целиком и полностью, когда узнали об их разрыве, поэтому в их присутствии упоминать шиноби в маске стало строго запрещено. Спиваться ему было никоим образом нельзя: учителя не пьют. И не курят иногда по вечерам за домом, чтобы соседи не видели. И не дрочат в ванной, вспоминая член в заднице. Ему хотелось всё вернуть: вернуть Какаши, жить как раньше, убирать за оравой псов в доме, вместе готовить каждый вечер, попутно умудряясь проверять тетрадки с домашним заданием, стирать джонинскую форму, так часто пропитанную кровью, зашивать её и обрабатывать все ранения Какаши. Очень хотелось, но разум вопил благим матом, что он полный идиот. Ирука избавился от сотни проблем разом, всего лишь расставшись с Какаши. Его жизни теперь ничего не угрожало из-за небезызвестного любовника, не надо было скрываться, не надо было ссориться и терпеть не самый приятный характер джонина, который становился практически невыносимым после тяжких заданий. Единственной проблемой, что у него осталась, было, пожалуй, только его глупое сердце. И иногда либидо. — Умино-сан! — вдруг окликнули его, и Ирука сначала не понял, что обращаются к нему. Он настолько привык к этому самому «сенсей», что фамилия звучала неестественно. — Простите, что так невежливо, но Вы, случаем, не заняты? — улыбнулась красивая брюнетка и стеснительно заправила прядь волос за ухо. Ирука немного оробел. На чью-то родительницу девушка не походила: уж слишком молоденькая. Ровесница его или максимум на пару лет младше. Куноичи тоже быть не могла: он знал всех шиноби до единого. Работа в штабе накладывала свой отпечаток… — Умино-сан? — Лёгкая улыбка так и не сходила с девичьих губ, а их обладательница чуть склонила голову набок. — А? Простите, нет, я не занят. И, прошу Вас, давайте без фамилий. — Тогда Ирука-сан? — Уже лучше, — Ирука и сам улыбнулся приятной даме. — Ах, точно! Вы же учитель в академии! Как я могла забыть? Значит, Ирука-сенсей, да? А я Ханаре. Можно просто Ханаре. — Хана… ре? — Кажется, повторять слова как умственно отсталый начало входить у него в привычку. Ханаре продолжила что-то воодушевленно вещать, а Ирука окончательно завис. Как он мог не узнать её? На том видео, заснятом Наруто, её лицо было видно довольно хорошо, но… Наверное, смесь шока, обиды и слез, замутняющих взор, дала свои плоды, и Ирука в тот момент смотрел лишь на чужие нежные губы и родную до последней ниточки чёрную маску. Впрочем, в отличие от лица, он в мельчайших подробностях помнил, как Ханаре сдернула эту самую маску и вполне намеренно пропихнула свой язык в рот его любовника. Ах, да… Его бывшего любовника. — Так вот, и Какаши-сан сказал, что Вы самый добрый и чуткий человек в деревне и что Вы всегда поможете, особенно хорошим советом, но Вашей добротой злоупотреблять ни в коем случае нельзя. А Вы такой хороший, и я подумала, раз Вы сами не можете дать отпор обидчикам, значит кто-то оберегает Вас, да? Вы одиноки? — Ханаре-сан… — Я же говорила: можно просто Ханаре. — Ханаре, я… — Ирука хотел вежливо откланяться, избавившись от её присутствия, но в последний момент передумал, — я одинок. — Правда? Как же так? Хотя Вы же ещё так молоды… А у Вас были отношения? — Были… — Это замечательно! Знаете, я хотела спросить у Вас совет… Ирука всё еще пребывал в шоке, но приходить в себя потихоньку начал. И видеть рядом с собой эту девушку ему не хотелось. — И почему именно у меня? — несколько грубо перебил куноичи Ирука. — В Конохе я всего-ничего и мало кого знаю, но о Вас Какаши-сан отзывался лучше всех. Если Какаши-сан Вам доверяет, значит и я могу. Ирука попробовал улыбнуться, но вышло не очень, поэтому больше фальшивить не стал. — И что Вы хотели? — Ирука-сенсей… — брюнетка в который раз улыбнулась, но на этот раз как-то игриво, — мне очень нужен любовный совет. Ирука непроизвольно поджал нижнюю губу. Девушка совершенно точно не прогадала с выбором советчика. Именно он знал Какаши лучше, чем кто-либо вообще из ныне живых. — Простите, Ханаре, в любовных делах я полный ноль. Лучше спросите совета у Куренай, а мне уже пора: я обещал одному генину ужин, — торопливо и побито выдавил из себя Ирука и, кивнув той на прощание, поспешил прочь. — Еще увидимся, Ирука-сенсей! — донеслось до него. Как же Ирука надеялся, что следующей встречи не будет… **** Ирука ни в чем не винил Ханаре. Не мог винить её, ибо не за что. Девушка наверняка не знала, что Какаши занят, когда решилась поцеловать того, просто потому что об их отношениях знали очень и очень немногие и многие из этих немногих всего лишь догадывались. Тем более он её понимал: Какаши был крайне завидным женихом. По недолгому диалогу Ирука понял, что ничего плохого в ней нет. Девичья пылкость, отчасти игривость, смущение и любознательность. Ханаре была красивой милой девушкой. Наверное. Он не оценил. Не сказать, конечно, что беседа с ней, да и вообще её присутствие, были приятны… Нет, не были, но только потому что Ирука всё ещё ревновал, всё ещё скучал и всё ещё страдал, убиваясь не таким уж и беспричинным беспокойством. А от Какаши всё ещё не поступало никаких вестей. Хотя, может, и поступали, просто не ему, а, скажем так, Третьему. Он и не ожидал, что Какаши будет докладывать ему о своем состоянии. Какаши не делал этого никогда. С чего бы уж начал сейчас… Ему всего лишь нужно было знать, что Какаши жив. Ирука вдруг споткнулся о небольшой камешек и чуть не грохнулся лицом вниз, но вовремя удержал равновесие. Впрочем, шёл он сегодня совсем не своим обычным путем, и на это была причина. Весомая, честно сказать, причина. Ханаре. Эта девушка была… настойчивой. И хоть ничего плохого Ирука в ней действительно не видел, её настойчивость… напрягала. Откровенно говоря, Ирука от неё бегал. Их вторая встреча произошла примерно там же, примерно в то же время, примерно в тех же обстоятельствах, ровно через два дня после первой. Он снова сказал, что помогать с любовными советами не собирается и слился. Однако еще через два дня девчонка вновь подловила его всё там же. И он опять максимально быстро слинял, решив ходить до дома обходным путем. Кто бы мог подумать, что он встретит Ханаре уже на другой дороге, опять же, ровно через два дня?.. В голову закрадывались мысли о преследовании. Может, сталкерша какая-то? Или ей настолько нравится Какаши, что она решила втереться в доверие и к нему, раз он самый близкий ему человек? Однако Ирука вовремя себя обрывал. Ханаре не была плохой девушкой — просто молодой и настойчивой. И точно уж она за ним не следила. Ханаре не могла знать, что они с Какаши были столь близки… А если и следила, то чисто из благих намерений. Наверное, ей было одиноко в Конохе. Ханаре никого не знала, ей могло быть банально страшно с кем-то знакомиться, а он, вроде, человеком прослыл надёжным. Учитель же. Не пьет, не курит, не посылает настойчивых девок туда, куда сам никогда не ходил: учитель же. Может, она просто искала себе компанию. Правда, бегать Ирука не перестал. Из вариантов остался только третий путь до дома, который был, честно сказать, даже не путем, а… Он даже не знал, как это описать. Вдоль высоких стен, ограждающих Коноху, вилась старая заросшая тропинка, надёжно скрытая густыми кронами деревьев. Здесь никогда никого не было. Забредшие дети иногда пробегали, а, в основном, этим проходом пользовались только Котецу с Изумо, чтобы отлить, когда дежурили на входе в деревню. Он был уверен на все сто двадцать процентов, что уж здесь Ханаре его не найдёт. Откуда неместная куноичи могла знать эту тропку? Её не все коноховцы знали, а уж она… — Ирука-сенсей! — донесся до парня звенящий голосок. Ирука замер, обомлел. И здесь достала… С каждым днем ему всё больше хотелось свалить в поход с учениками, который внезапно перенесли на пару недель из-за жутчайших ливней в горах. — А я вот Наруто вчера встретила. Он рассказал, что уходит на миссию на пару дней. Значит, Вам сегодня не надо спешить, да? Вам же не надо для него ужин готовить, — непринужденно щебетала брюнетка, идя с ним вровень. — Ханаре, — Ирука слабовато улыбнулся, — тебе так одиноко? — Только Вы скрашиваете мои дни, Ирука-сенсей. Вы такой замечательный человек. Какаши-сан совсем не врал, когда так отзывался о Вас. Была и ещё одна причина, почему ему не хотелось видеться с ней. Из её уст имя Какаши слетало постоянно. Она употребляла его везде и приплетала во все разговоры. Ирука понимал, что она влюблена, но… Слышать это было неприятно. Просто… Ируку кольнула совесть. Ханаре была совсем одна в такой большой деревне. Совсем-совсем одна и… Если он действительно был единственной её компанией, то… Совесть его подточила. — Так Вы согласны немного поболтать… со мной? И глаза у неё были жалостливые, светящиеся надеждой. Такие глаза когда-то он слишком часто видел у Наруто… Ирука не мог отказать и не хотел соглашаться. Кивнул через силу и выдавил такую же улыбку, вымученную. — А, может, Вы пригласите меня на ужин, раз уж Наруто в этот раз не будет? Ирука напомнил себе, что он учитель. Не пьет, не курит… И не ест, блядь! Никогда. — Спасибо Вам, Ирука-сенсей! Ханаре весело взвизгнула и продолжила щебетать по-девичьи о том, о сём… Ирука так и не понял, кивнул ли он вообще. **** «Какая же она всё-таки хорошая девушка», — всё чаще убеждал себя Ирука, наблюдая за Ханаре. Удивительным образом они стали проводить вместе довольно много времени. Ханаре не стесняясь захаживала к нему, а Ирука, вроде, смирился. Одному в любом случае было хуже. С ней было о чем поговорить: она была умна и начитана. Темы про Какаши внезапно сошли на нет, и оба этого как-то не заметили. Может, именно из-за отсутствия вечного «Какаши-сан» в её речи Ируке и стало с Ханаре вполне сносно. Впрочем, в данный момент Ирука вновь убеждался в том, какой прекрасной девушкой была Ханаре, пока та суетилась вокруг Наруто, пришедшего в синяках после особо серьёзной драки с Саске. Наруто вообще стал буквально жить у него, что не могло не нравиться сенсею. Если бы Какаши узнал, что он натаскал к себе и Ханаре, и Наруто, то точно сказал бы, что он тащит всё дерьмо домой. Тем не менее Какаши здесь не было и Какаши больше не имел право лезть в его личную жизнь, поэтому свою личную жизнь Ирука целиком и полностью заменял возней с детьми и Ханаре. Казалось бы, всё у него было хорошо, и он был даже… счастлив. Всё это было ложью. Неплохой ложью, которой он ежедневно кормил самого себя, потому что без этой лжи становилось совсем погано. Ничего хорошего у него не было. Да, Ирука давно мечтал опекать Наруто. Он не чувствовал Наруто своим сыном. Он чувствовал Наруто своим братом, маленьким, запутавшимся и настолько давно и прочно несчастным, что уже не понимал, что несчастен. Их судьбы были очень похожи. Ирука знал и чувствовал то же, что сейчас проходил Наруто. И Ирука знал, что Наруто всего лишь нужно было внимание и тепло. Как и всем людям, впрочем… Но все его разговоры о Наруто Какаши пресекал сразу. Какаши не любил детей и уж тем более не хотел с ними жить. А Ирука не хотел терять Какаши и всё-таки боялся ответственности. Да, ученики тоже дарили ему эмоции (не всегда положительные), но от одиночества отвлекали здорово. Правда, лишь на первую половину дня. Вторая его половина проходила в штабе, где могло быть неплохо, если его смена совпадала со сменой Котецу или Изумо, потому что друзья сами по себе редко сидели спокойно, а, видя его состояние, веселили его всеми способами. А когда он возвращался домой, ему не хотелось заходить внутрь. Хотелось жить на крыльце. На небо смотреть и на деревья и слушать шум за забором то с улицы, то от соседей. Потому что в доме было темно и тихо, и пусто. Там не то что жить — подыхать не хотелось. Да и Ханаре, на самом-то деле, ему совсем не нравилась. Просто потому что она целовала Какаши, на тот момент его любовника. Впрочем, даже если бы это произошло после их расставания, Ирука всё равно бы её недолюбливал. Он не был бесхребетным, но иногда сил послать не было. Как сейчас. Ему было жутко думать, что он не посылает Ханаре, потому что она может что-то рассказать ему о Какаши. Или чтобы сделать Какаши больно, когда он поймёт, что его пылкая прекрасная любовница проводит вечера с Ирукой. Или потому что Ирука был мазохистом. Ирука пока не определился… — Так, за что Саске ударил тебя? — заботливо спросила Ханаре у побитого мальчугана, который уплетал третью по счету добавку. Не бывают же плохими люди, которые заботятся о детях. Как и учителя. Не пьют, не курят и не думают о том, что из-за девчонки и ребёнка в своём доме не могут выкурить сигаретку за домом после ужина. Наруто шумно шмыгнул носом, а он заметил, как задрожала у мальчишки нижняя губа, что заставило разволноваться. — Я… я его поцеловал… — прошептал Наруто, и оба взрослых тут же задержали дыхание не то в шоке, не то в нерешительности хоть как-то это прокомментировать. — Зачем? — подала голос с тщательно скрываемыми нотками отвращения девушка. Ирука приметил их сразу же. Ничего удивительного, в общем… Но Ханаре могла хоть язык стереть, осуждая его за то, что ему нравится член в заднице, а вот Наруто она сказать ничего не смела. — Наруто, зачем ты это?.. — вновь собиралась что-то ляпнуть Ханаре, но ей вполне бесцеремонно закрыли рот ладонью. — Может, Саске просто испугался? — слегка улыбнулся сенсей, не спеша убирать руку с чужого рта. — Ирука-сенсей… Я сделал… плохо, да? — Послушай, Наруто, ты знаешь, зачем нужны поцелуи? — Ну… Так делают парочки, как Какаши-сенсей с Ханаре-сан, — неуверенно протянул мальчишка, неловко ероша волосы на затылке. У Ируки на секунду кольнуло сердце. Такой острой болью, что слезы мгновенно замутили взгляд. Но он сдержался. Да, так делают парочки. Как Какаши с Ханаре. — Когда ты целуешь кого-то, то буквально показываешь этому человеку свои чувства. В твоём поступке нет ничего плохого, просто… Такие поступки совершают, когда понимают, что чувства взаимны. — Но… это ненормально, неправильно. Я не должен был… Наруто ковырял стол ногтем и готов был заплакать. — Прости, Ханаре, но тебе лучше пойти домой. Ирука убрал ладонь и встал, едва не подталкивая девушку в спину. Впрочем, та, явно не стерпев хамства в свою сторону, собралась быстро и ушла, хлопнув дверью. Ирука выдохнул и почувствовал облегчение. Давно надо было ее послать. Ирука вернулся в кухню и сел на прежнее место напротив Наруто. — Хочешь, расскажу тебе секрет? — предложил Ирука, склонившись ближе к ученику. Наруто, глотающий слезы, неуверенно кивнул. — Я, как ты и сказал, «ненормальный» и уже очень давно люблю одного мужчину. — Ирука-сенсей, не говорите так о себе! Это неправда! Вы!.. — Тише, Наруто. Наруто теперь рыдал в голос и тщетно пытался стереть слезы с щек ладонями. — Знаешь… Мы не выбираем, кого любить, так что не считай, что с тобой что-то не так, но… Лучше не стоит рассказывать об этом кому-то ещё, ладно? Наруто кивал и плакал. Ирука улыбнулся мягко и потрепал ребенка по голове. Наруто нужно было выплакаться. **** — Не отстаём! — кричал учитель, резво шагая вперёд. Сзади жужжала ребятня, пылая яркими эмоциями и возгласами. Ирука улыбался, поглядывая на карту. Местность он прекрасно знал, но лишний раз свериться не вредило никогда. Солнце приятно грело, чуть слепя глаза. Лес шумел прохладой, птичьим пением и запахом весны, плавно переходящей в знойное лето. Настроение на все сто двадцать, и увесистый рюкзак за спиной казался лишь пушинкой, когда в теле бурлило так много сил. Никаких бесконечных тетрадок, никаких джонинов, пошленько ухмыляющихся каждый раз, как забирали очередную миссию, и, самое главное, никакой навязчивой Ханаре здесь не было. Ему было слишком хорошо. — Ребята! — крикнул Ирука так, чтобы слышали точно все. — Сейчас будем проходить обрыв! Держитесь подальше от края и не забудьте взглянуть на реку! Детвора на пару минут затихла в предвкушении. Ждали же речку, ждали, а, как только та появилась в зоне их видимости, восторженно заахали и вновь зашумели, что, в принципе, не могло не радовать. Пусть шумят, болтают и развлекаются. Не на уроке же, в конце концов. Можно было расслабиться. — Ходит легенда, — ненавязчиво начал Ирука, и ребятня вновь затихла, готовясь слушать что-то интересное, — что если загадать желание рядом с этой речкой, а потом усердно стремиться к его исполнению, то оно обязательно сбудется. Когда-то давно здесь проходил караван с древней реликвией, способной осчастливить любого честного и доброго человека. Однако повозка с этой реликвией рухнула в обрыв, а потому теперь здесь всё наполнено благотворным веянием, которое помогает во всем, особенно в учёбе, но только тем, кто готов сам стремиться к лучшему. Легенда, понятно, была ложью. Но такой ложью, доброй. Дети сунулись ближе к краю, потом под его криком отошли подальше, делиться друг с другом своими желаниями. До места первой остановки было ещё часа полтора пути. Сил ни у кого из участников похода не поубавилось, как и неприкрытого энтузиазма. Ирука продолжал иногда вбрасывать какие-то выдуманные истории, иногда реальные, а иногда и вовсе рассказывал про собственные миссии, обрисовывая всё захватывающими подробностями. Когда солнце уже взошло высоко над их головами, а ребятня купалась в речке под пристальным надзором сенсея, случилась одна каверзная неприятность. Настолько неожиданная, что Ирука вздрогнул. Взрыв, слишком знакомый взрыв печати, разнесся грохотом по всей округе, пугая стайки птиц. — Все за мной, как можно плотнее друг к другу! — тут же скомандовал Ирука, завидя вдалеке виновников, потревоживших их покой. Шесть. Шестеро человек вышагивали в их сторону и кричали что-то такое, что и слушать, честно говоря, не хотелось. Ирука крепко сжал зубы, готовясь обороняться. Бояться было не в его правилах, особенно когда от этого зависели жизни и сохранность других людей. Особенно уж детей. В жилах потихоньку закипала кровь, а в мозгах выстраивался чёткий план действий. Между тем, как-то и закончилось всё, не успев начаться. До него это дошло чуть позже, чем надо бы. Спаситель собрался слиться, даже не поздоровавшись. Ирука смог лишь глупо открыть и закрыть рот, издалека рассмотрев густую копну серебряных волос. — Какаши! — выкрикнул он и только потом догадался исправиться. — Хатаке-сан! Джонин замер, обернулся и с задержкой посмотрел на него, словно пытаясь убедиться, что кричал действительно он. Детвора за спиной сенсея уже вполголоса обсуждали Копирующего ниндзя, слишком знаменитого в Конохе и, в принципе, во всем мире шиноби. Знаменитость, явно медля, всё же добралась до них, остановившись на «безопасном» расстоянии от предводителя детишек. Расслаблен и присуще ленив, хоть и соблюдал дистанцию. Ирука судорожно пытался придумать, что же сказать дальше, но в голове было пусто. Пытался успокоиться, но спокойствию Какаши оставалось только завидовать. Хотелось не смотреть — он отводил взгляд всеми силами, но тот словно был прикован к одной фигуре. Проблему с диалогом за него всё-таки решили. — Вы в порядке, Ирука-сенсей? Дети не пострадали? — Вы… вовремя, — выдавил из себя Ирука и наконец решился мельком глянуть в не скрытый хитаем глаз. — Слишком удачно проходил мимо. — Ага… Хотелось сказать что-то ещё, удержать Какаши, продолжить диалог, но он не знал, о чем говорить. Одновременно с этим хотелось спрятаться куда-нибудь очень далеко, где не будет такого родного ему человека, во взгляде которого в данный момент он не мог прочитать ни единой эмоции. Вообще ничего. И это, пожалуй, пугало, подбивая всю решимость. А думал ли Какаши об их расставании? Волновался об этом? Или же просто забыл, отмахнулся? Потому что выглядело всё именно так. Ирука чувствовал себя глупо и жалко. Потому что большую часть его мыслей занимал Какаши еще с тех пор, как они только завязали свои отношения. — Не беспокойтесь о безопасности, — вещал равнодушный голос, который разве что не резал по барабанным перепонкам. — Думаю, Вы вполне можете продолжить свое… путешествие. — Да, спасибо Вам… — Какаши-сан! — Дети очевидно его перекрикивали. — А Вы с нами останетесь? Пойдёмте с нами! — Э? Ребята, Хатаке-сан очень занятой человек, поэтому… — Ну, Какаши-сан, пожалуйста-пожалуйста! — продолжали клянчить дети, и Ирука мог разве что глупо растерянно моргать, переводя взгляд с детворы на шиноби. — Расскажите про миссию, с которой возвращаетесь! И про сражение с Забузой! И!.. — Хорошо, — с тяжким вздохом сдался Какаши и взъерошил волосы на затылке. — Вы не против, Ирука-сенсей? **** Треск небольшого костра, лёгкий ветерок и практически синхронное мирное сопение детворы вокруг. Ирука задумчиво терзал взглядом огонь, а шиноби напротив слишком явно смотрел на него. И Ирука знал, что долго в тишине они не просидят. Знал, что он должен начать разговор. Знал, но до сих пор не смог хотя бы просто посмотреть на… на бывшего. Сердце неприятно ныло лишь от этого слова. Бывший. Звучало холодно, неприятно, чуждо, но Какаши ведь не был таким. Какаши был родным, своим, хоть в данный момент и заставлял его чувствовать себя неловко и нервно. Начинать всегда надо было с чего-то простого, поэтому Ирука титаническим усилием воли перевел взгляд на чужие ступни. — Ты… и правда случайно оказался здесь? Лёгкая усмешка, которую он не спутал бы ни с каким другим звуком, которую слышал сотни, тысячи раз. — Конечно. — Врешь ведь. — Тогда зачем спрашиваешь, если и так знаешь? Ирука тяжко вздохнул. Взгляд скользил всё выше, в итоге остановившись на до боли знакомой чёрной ткани. В глаза смотреть было нереально. Нереально, но надо. — Третий рассказал о твоей инициативе, — всё-таки ответил Какаши, — а я как раз заканчивал миссию. — Значит, никаких ливней в горах не было, — вновь вздохнул сенсей и, о боги, наконец решился посмотреть в тёмные омуты глаз, точнее в один омут. — А ты, как и всегда, слишком наивен, — снова умехнулся шиноби, а в следующую секунду Ирука забыл, как дышать. Его целовали. Грубо, напористо и до безумия жадно. Будто Какаши всё ждал, что он оттолкнет, и хотел взять от этих мгновений максимум. Но Ирука не хотел отталкивать Какаши. Волосы на затылке сжали, хвост растрепался, губы жгло от укусов, а разум окончательно капитулировал. Пальцы сами по себе вцепились в джонинский жилет. Руки, губы и, кажется, всё тело дрожало. Язык выпустили из плена, чтобы дать вдохнуть, а после просто целомудренно целовали, нежно зализывая все маленькие ранки, посасывая верхнюю и нижнюю губу поочерёдно. — Какаши… — прошептал на выдохе чунин, всё ещё не зная, что хотел сказать. Какаши, как ни прискорбно для обоих, послушно отстранился. Заглянул ему в глаза и ждал. Ждал чего-то: вердикта, решения, поощрения его поступка или же обвинений. И Ирука понимал. Всё понимал, но того, что от него хотели услышать, так и не говорил. — Дети… Они могут проснуться. Взгляд шиноби поменялся. Какаши посмотрел на него разочарованно, устало. Отодвинулся на «безопасное» расстояние и натянул маску. — Да… Дети… Как я мог забыть? — горько усмехнулся Какаши и махнул в его сторону ладонью. — Ложитесь, Ирука-сенсей. Я покараулю. — Уверен? Ты сильно вымотался после такой длительной миссии. Я и сам могу… — Поверьте, Ирука-сенсей, — оборвали учителя, — даже если Вы вызовитесь караулить, я всё равно не засну. Ирука закусил внутреннюю сторону щеки и опустил глаза. Это, вроде как, он бросил Какаши, потому что тот конкретно накосячил, так ведь? Тогда почему он чувствовал себя виноватым? И… они ведь расстались, поэтому… Ирука цыкнул сам на себя и улегся спать, смотря на крепкую спину вплоть до того момента, как сон окончательно не забрал свое. **** — И потом я его одной левой уложил! — эмоционально глагольствовал Наруто, попутно уплетая горячий ужин. — Ну, там ещё Саске поучаствовал, но он так себе. А вот я!.. — Кстати, как у тебя с ним дела? — заинтересованно спросил сенсей, чуть склонив голову на бок. — Что-то изменилось? — Ну… Э-э-э… Он меня игнорит. А иногда, когда я касаюсь его, отшатывается, как от огня. Наверное, ему неприятно находится с таким… как я. — Может, он просто стесняется? Знаешь, смущается твоих прикосновений. Может, он осознал свои чувства только после того поцелуя и теперь не знает, что с этим делать. — Не знаю, — протянул мальчишка, почесав затылок. — Хотя это похоже на него. — А ты собираешься так легко сдаться на его счёт? Наруто застыл и чуть нахмурился, видно, работая мозгом. Прошло несколько долгих секунд, и Наруто вскинулся, вскакивая из-за стола. — Конечно, нет! Только слабаки сдаются после одного отказа! Губы Ируки тронула улыбка. — Тогда дерзай. Только не переусердствуй. — Кстати, Какаши-сенсей назвал Вас наивным дурнем, когда я рассказал, что хожу к Вам в гости. Вы с ним плохо ладите? — А… Нет, Наруто, просто… У него другие взгляды на жизнь. Можешь передать ему, что наивный дурень считает его малодушным человеком, которому до учителя как до луны. — Передам, — ехидно рассмеялся генин и принялся за добавку. — Наруто, я… — Ирука нервничал, потому что давно не решался поговорить с Наруто. — Знаешь, я хотел поговорить с тобой кое о чем… Но ты не волнуйся, я не заставляю и ничего не требую, просто… Может, ты бы согласился… жить со мной. Ирука смотрел на Наруто прямо, хоть и боялся. Он не знал, как отреагирует Наруто. — Ирука-сенсей… — поражённо прошептал мальчишка, застыв с открытым ртом. — Жить, в смысле… это… — Я мог бы усыновить тебя. Если ты, конечно, этого хочешь. В комнате на добрую минуту повисла тишина. Ребёнок шокировано смотрел на него, не в силах вымолвить и слова. Ирука нервно кусал щеку изнутри в ожидании хоть чего-то, хоть какого-то ответа. — Ирука-сенсей… Наруто, не удержавшись, всхлипнул, тут же утерев первую слезу рукавом, что, впрочем, не особо помогло. Ирука вскочил и прижимал голову ребенка к своей груди. Наруто уже рыдал. Рыдал, цеплялся за него и крепко обнимал. Обнимал так, будто Ирука и правда его родитель. Ирука глотал слезы и гладил Наруто по голове. **** — Ирука, — хрипло проговорил Третий и пустил очередную струйку дыма, — ты уверен? — Конечно, Хокаге-сама. — Кто-кто, но Наруто… — Именно он и никто другой, — уверенно подтвердил Ирука. — Может, ещё и Учиху захватишь, раз тебе настолько делать нечего? — насмешливо выгнул бровь Сарутоби. — Саске… Думаете, он захочет? — Я думаю, что ты усложняешь себе жизнь. Твои поступки, безусловно, заслуживают уважения, но, Ирука, подумай о себе. Найди себе хорошего спутника по жизни, расслабься и попытайся потакать своим желаниям. — Это и есть то, чего я хочу, Хокаге-сама. — И как ты собрался обеспечивать его? — Об этом можете не беспокоится. — Правда? Ирука тут же вспомнил о тех самых деньгах, которые ему оставил бывший любовник. Да… Их должно было хватить. Какаши ведь сам просил не возвращать. Кто он такой, чтобы противиться?.. — У меня есть приличные… накопления. Хокаге тяжко вздохнул, затянулся по новой и всё же поставил роспись в нужном документе. — Спасибо, — искренне счастливо улыбнулся Ирука. — Хорошего вечера, Хокаге-сама. — Вы с Какаши неплохо уравновешивали друг друга. Не подавайся в крайность из-за разрыва, ладно? — услышал Ирука уже в спину и сразу захлопнул за собой дверь, наплевав на приличия. И Третий знал… Хотя было бы довольно странно, если б не знал… Ирука отмахнулся от невеселых мыслей и на радостях зашагал домой. Наруто должен был быть уже там: с утра они вместе перевозили его вещи. Ирука планировал приготовить чего-нибудь особо вкусненького и не мог сдержать улыбки, так и сияющей на лице. Поток мыслей вдруг прервался, когда он заметил на горизонте одну знакомую одинокую фигурку. — Саске! — окликнул он и на голос тут же повернулись. — Ты чего там один сидишь? — Здравствуйте, Ирука-сенсей, — как-то кисло ответил тот. — Не хочешь зайти ко мне на ужин? — добродушно улыбнулся Ирука, протягивая ладонь. — У меня и повод есть. — Боюсь, я должен отказаться, — так тихо и даже робко. Ирука застыл. Саске разговаривал холодно и надменно, иногда — взбешенно. Ирука никогда не слышал его расстроенный голос. Это неожиданно напугало его так сильно, что пробило на холодный пот. Клан Учиха всегда славился импульсивностью, и… Ируке было жутко представлять, что мог сделать Саске. С собой в первую очередь. — Да ладно тебе, Саске, ты же не хочешь меня обидеть? Пойдем, как раз таки поздравишь меня с Наруто. Вы ведь довольно близки? — Поздравлю Вас… с Наруто? — с запинкой произнёс мальчишка и тут же побледнел, в шоке открывая рот, затем густо покраснел, а в итоге вообще позеленел. — Саске? — И… давно Вы… это… — невнятно мямлил генин, пытаясь сопоставить всё в своей головушке. — Сегодня только, поэтому и отмечаем. Что случилось, Саске? Плохо становилось и Ируке. Саске очевидно был не в порядке, и по правде Ирука не понимал, как можно оставить Саске без присмотра, если в этой маленькой голове… — И Вам… ну… П-простите… Я не думал, что он так просто переключится на другого… — О чем ты? — Ирука-сенсей… А В-вы… это… сверху, да? — Что? — сенсей вконец нахмурился, а после сам вспыхнул вплоть до кончиков ушей, когда до него дошло. — Саске! Саске совсем не по-учиховски пискнул, словив мощного подзатыльника. Поднял на него глаза, расстроенные, обиженные. Ирука выдохнул. — Я его усыновил, — ответил спокойно. — А? П-простите… — Пойдем, развратник малолетний. Может, это от Какаши тебе нанесло дурным веянием? Книги эти… Он даёт вам их читать? — О чем болтаете? — вдруг влезла в диалог из ниоткуда взявшаяся Ханаре. Саске придирчиво осмотрел девушку и с характерным «хн» показательно отвернулся. Совсем уж будто не расстроенный. Ирука даже несколько успокоился. — Добрый вечер, Ханаре-сан. Какими судьбами? — вежливо улыбнулся Ирука, хотя и не очень-то хотел с ней вежливости разводить, сейчас тем более. Но он был учителем. Учителем, который находился прямо перед своим учеником. И, конечно, не мог проигнорировать даму. — Ирука-сенсей, знаете, мне очень-очень нужна Ваша помощь, — трагично зазвенела дама. — Никто, кроме Вас, мне помочь не сможет! — Что же случилось? — Вы так превосходно готовите, и мне бы хотелось, чтобы Вы помогли мне кое с чем… Я хочу сделать ужин для Какаши-сана. Улыбка сенсея натянулась до максимума, выдавая её полную фальшивость. Саске сбоку снова хмыкнул. — У Ируки-сенсея сегодня праздник. Ему некогда возиться с наглыми девицами, — обыденным надменным тоном оповестил маленький Учиха. Ханаре удивлённо ахнула, проглотив хамство, а Ирука едва сдержал улыбку. Саске крайне шла невоспитанность, пускай к ней за последнее время и прибавилась развращенность. — Но, Ирука-сенсей, Вы же всё равно будете готовить?.. Я много времени не займу, просто постою рядом с Вами, посмотрю! Ну, пожалуйста, Ирука-сенсей! Кто мне поможет, если не Вы?.. Ирука понял, да. Легче было согласиться. — Хорошо, Ханаре-сан, но только недолго. Мне хотелось бы отпраздновать в близком кругу. Саске недовольно хныкнул. **** На деревню уже опустились сумерки, улицы опустели, лёгкий ветерок ласкал кожу, а в тишине звучал лишь стрекот неугомонных цикад. Цокот каблучков внёс красок в привычную картину. Девушка, приодевшись и накрасившись, направлялась на свидание. Остановилась в лёгкой нерешительности у чужой калитки и через секунду уже беззастенчиво шагнула во двор. Вперёд по узкой дорожке, выложенной когда-то красивым, а ныне заросшим камнем. Старый особняк в японском стиле и входная дверь. Стук. Ещё один. А в ответ тишина. Постучала настойчивей, но изнутри звуков всё так же никаких не исходило. — Ханаре-сан, — прозвучало за спиной безликой тенью, — что привело Вас в столь поздний час? — Ах, Какаши-сан! — тут же оживилась девушка, оборачиваясь на голос. — А я Вам ужин принесла. Сама приготовила. Надеюсь, Вам понравится… Шиноби в маске тяжко вздохнул, но всё же пропустил девушку в дом. Пыльно и пусто. Будто здесь никто и не жил. Ханаре чуть поежилась. Особняк был похож на одни из тех, где непременно обитали призраки. Впрочем, Какаши с его скрытностью вполне можно было выдать за призрака. — Это всё, что Вы хотели? — Попробуйте хотя бы, Какаши-сан, — настаивала Ханаре с кокетливой улыбкой. Ему было легче сдаться, чем что-то объяснять. Настроение с тех пор, как из его жизни исчез один человек, так и не вернулось в норму, а потому постоянно находилось на уровне апатии и полного безразличия. Ханаре засуетилась, открыла ёмкость с едой и подала ему приборы. Хатаке замер, учуяв слишком знакомый запах, от которого его желудок неизменно требовал еды, а во рту мгновенно скапливалась слюна. Принюхался и тут же попробовал чудо кулинарии. Желудок умер от счастья, как умер и сам Какаши. То самое «путь к сердцу мужчины лежит через желудок» было совсем не далеко от истины. И, боже, он знал только одного человека с золотыми руками, чья пища ежедневно провоцировала у него оргазмы вкусовых рецепторов. — Ну как Вам? Нравится? — спросила Ханаре, не менее кокетливо заправив тёмную прядку за ухо. Нормального ответа она не получила: шиноби был слишком поглощен едой, чтобы выдавать нормальные ответы. Что-то удовлетворительно промычал и продолжил с жадностью уплетать божественный ужин. Прошло от силы несколько минут, и миска, к сожалению Какаши, опустела, что показалось вселенской несправедливостью. Ах, да, Ирука всегда готовил, как на роту, потому что жрал джонин будь здоров. Девчонка всё ещё стояла рядом и в ожидании смотрела на него. А Хатаке вдруг кое-что понял. Нет, то, что это было приготовлено Ирукой, Какаши понял сразу же, как только учуял запах. У Ируки были особые отношения со специями, поэтому перепутать Какаши не мог… А вот то, откуда у Ханаре эта еда, осталось под вопросом. — Что ты делала у Ируки? — как на допросе спросил шиноби, между делом хрустнув шеей. — Какаши-сан?.. О чем Вы? — Дурой не прикидывайся. Долго ты уже рядом с ним ошиваешься? — Какаши-сан, при чем тут этот учитель? Я приготовила Вам ужин. Почему Вы опять вспоминаете о нем? — Потому что ты врешь, Ханаре, — мужчина медленно поднялся со своего места и подошёл к ней практически вплотную. — Слушай меня внимательно, если не поняла с первого раза. Если увижу тебя в радиусе километра от Ируки, пеняй на себя. Уж поверь, никому не будет дела до вражеской шиноби, так благородно помилованной в свое время, если ее труп найдут в ближайшей канаве. Теперь ты меня поняла? Девица словно язык проглотила, глупо открывая и закрывая рот, видно, силясь что-то возразить. — Я-я!.. Да чем этот учитель лучше меня?! — капризно взвизгнула Ханаре, всплескивая руками в ярком возмущении. — На уме одни дети, на языке тоже! Он как старик или мамаша: весь такой хозяйственный и добрый! В нем ничего нет! Он просто наивный дурак! Темная голова резко повернулась в бок, а её обладательница очевидно заткнулась после звонкой пощечины. — Женщин бить нельзя, Какаши, — ворчливо изображая голос Ируки, говорил шиноби, хватая ту самую женщину за длинные патлы. И тут же подумал: «Как хорошо, что Ирука этого не увидит». **** На часах уже перевалило за полночь, а сон всё не шёл. Ирука удобно устроился на крыльце, облокотившись спиной о входную дверь. Не потому что ему всё еще хотелось жить на крыльце, а потому что было хорошо. Глаза его были прикрыты, ресницы трепетали под напором теплого ветра, с губ не сходила лёгкая улыбка, густые шоколадные волосы рассыпались по плечам. Он сидел в домашней футболке, штанах и тапочках, а на плечи был накинут лёгкий плед. Сердце приятно заныло, а по телу разлилось до боли знакомое и безумно желанное тепло, которое Какаши чувствовал, лишь взглянув на определённого человека. Ирука был везде: в его голове и в его сердце. Засел там настолько основательно, что, как бы ни хотелось, уже не вытравить, хотя, на самом-то деле, и не хотелось вытравлять. Ирука что-то тихо мычал себе под нос. Что-то незнакомое и одновременно слышимое тысячи раз. И вот так он готов был сидеть вечно: на дереве, скрывшись в густой листве, ровно напротив его нежной и теплой любви. Которая пока что не хотела его видеть. Ему бы и этого хватило, честно. Лишь бы не пропадал из виду. Лишь бы он знал, что вот, прямо здесь, живет Ирука. Готовит, смешивая несмешиваемые специи, бегает нет-нет по вечерам за дом выкурить сигарету и стонет отчаянно за столом, когда в руки попадается отчет о миссии с особо неразборчивым почерком. Хватило бы и этого, если бы не знал, каково по-другому, каково это, когда Ирука смотрит на него в ответ нежно и тепло. Когда ласково произносит его имя и так правильно ложится в его ладони. Если бы он только не знал… не знал, какой Ирука на вкус, на ощупь и на вид. Тот самый вид, что был лишь для него. Те самые моменты, которые ни за что не позволено было увидеть кому-либо ещё. А сердце ныло. И хоть хотелось, так хотелось просто прижать к себе, вдыхая запах лоснящихся прядей, запах Ируки, но… Тот срывающийся крик до сих пор стоял в ушах. Вряд ли Ирука хотел повторения всего этого, вряд ли примет его, вряд ли даст второй шанс и позволит исправиться, вряд ли простит, хотя… Целовал же его. Точнее позволял целовать. Может, Ирука и простит его, скажем так, чуть позже, когда он… сделал что-нибудь хорошее. Что-нибудь, что заставит Ируку вновь поверить ему. Потому что Какаши не был злопамятным. Его редко что бесило, потому что от раздражителей он избавлялся сразу… А вот тепло он помнил. Помнил, жил в этих мгновениях из прошлого и очень хорошо понимал, что и их был недостоин. Поэтому на Ируку он не злился совсем. Ирука имел право говорить и делать всё, что в итоге произошло. И Ирука его любил — он видел. Любил до сих пор. Но, пусть Ирука постоянно прощал человеческие слабости, предательство Ирука не прощал. Какаши уже давно не думал, что делать дальше: он распланировал всё ещё перед тем, как выйти из дома. Однако планы резко поменялись. Его «просто посижу и посмотрю» сменилось на «спалили». И предателем оказался его желудок, которому очень не хватило той порции и который буквально требовал добавки. Урчание живота прозвучало громко. Слишком громко для любого шиноби. Ирука тут же распахнул глаза, осмотревшись по сторонам, силясь найти источник звука. Какаши вздохнул, взъерошил шевелюру на затылке и спрыгнул с такой удобной ветки. Ируку пугать он не хотел. Взгляд карих глаз после секундного узнавания приобрел растерянный оттенок. Какаши подошел ближе, почти к самому крыльцу, но всё ещё держал «безопасное» расстояние, то, с которого он мог довериться себе, зная, что руки сами по себе не сгребут Ируку в охапку. — Какаши? — позвал Ирука, больше ни о чем не спрашивая. Какаши малость молчал, а после перешел к самой сути да так резко, что сам испугался своих слов. — У меня есть шанс на прощение? — неузнаваемо прошелестел его голос. Ирука растерялся. Смотрел на него, на его сочащийся надеждой взгляд, и всё никак не мог подобрать слов. — Есть, — кивнул Ирука и сжал собственное колено пальцами правой руки. — Только у меня есть пара условий. — Говори. — Никакой Ханаре. Закопай ее под кустом, если она не отъебется, иначе я не смогу. Какаши кивнул, постаравшись скрыть усмешку. Ирука был так проницателен. — И… я усыновил Наруто. Если… если тебя это не устраивает, то говори сразу, потому что жить он будет с нами. И, скорее всего, Саске тоже… Ирука жалко смотрел им под ноги. Знал, что это его взбесит, но Какаши не злился. Третий рассказал ему об этом раньше. — Наивный дурень, — вздохнул Какаши и опустился на крыльцо сам, подвигаясь ближе. — Значит, у нас теперь двое детей, да? Какаши пялился на звезды и снова пытался смириться. В конце концов он знал, что недостоин любви Ируки. Дети были его наказанием. — У меня, — поправил Ирука вяло. — У нас, — настоял на своём Какаши и наконец посмотрел на Ируку, у которого также светились надеждой глаза. — И у меня тоже есть условие. — Какое? — Я хочу, чтобы ты ушёл с работы. Хотя бы с одной. Ирука ошарашенно молчал. — Я не могу так. Твоя вечная занятость была одной из главных причин, почему мы стали отдаляться, — Какаши положил ладонь на нежную щеку и ласково провёл большим пальцем по скуле. — Мне нужно больше тебя, Ирука, намного больше. Ирука прикрыл глаза. — Так ты согласен? — улыбнувшись краешком губ, спросил Какаши и получил смиренный кивок. Ладонь с щеки соскользнула на шею, пробираясь назад, на затылок, чтобы следом надавить, подтолкнув к себе для поцелуя. Сначала аккуратно, плавно, медленно, будто бы на пробу. Ирука зажмурился и всхлипнул в поцелуй от переизбытка чувств. Длинные волосы сжали у самых корней, а напор усилился. Какаши кусался и сам же зализывал мелкие ранки, вытворяя во рту любовника что-то такое, отчего хотелось расплыться в одну сплошную лужицу и просто принимать все ласки. Ируку повалили на спину, уже вовсю распуская руки. Лапали совершенно беззастенчиво, пробираясь под одежду, оглаживали все чувствительные места и тискали подаренные природой выпуклости. Особое предпочтение Хатаке отдавал последнему пункту: с видимым наслаждением мял пятую точку партнёра, иногда как бы невзначай проходясь пальцами по ложбинке между ягодиц. Правда, Ирука был необычно робок. — Какаши, — с трудом отстранившись от чужих губ, позвал Ирука. Щеки пылали, волосы растрепались, а глаза заметно блестели возбуждением. — Нет, Ирука, — хрипловато произнес Какаши ему на ухо и тут же цапнул зубами мочку, — не говори, что там дети. — Но там дети. Какаши резко остановился, отстраняясь так, чтобы полностью видеть лицо любовника. — Ирука, — вздохнул, стараясь скрыть раздражение, — какого черта ты таскаешь спиногрызов к себе домой? — Я теперь их опекун. Каким образом они могут жить отдельно? Не заводись, они… довольно милые. Ирука пытался как-то сгладить ситуацию, но прекрасно видел, что это не работало. Какаши недовольно цыкнул и поднялся на ноги, направляясь в дом. — Ты куда? — шёпотом возмутился Ирука, догоняя того. — Странный вопрос, — дернул плечами Какаши и заглянул в спальню, где обнаружились два сопящих мальчика, тесно жмущиеся друг к другу. — Они и нашу спальню заняли. Супер. — Какаши, — Ирука очень не хотел этого говорить, — ты только не обижайся, но иди к себе, ладно? — Что? Светлые брови сошлись на переносице, а их обладатель развернулся всем корпусом к собеседнику. — А что я им скажу, когда они увидят нас утром вместе? — постарался оправдаться Ирука, что, впрочем, вышло не очень. — Не волнуйся. Можешь ничего не говорить: я сам всё скажу. — Какаши! — всё так же шепотом завопил Ирука, цепляясь за джонинский жилет. — Ну, что ещё? — Не злись на них. Они ни в чем не виноваты. — Они? Да, они не виноваты. Виноват ты, Ирука, и завтра я отправлю шкетов на миссию, а ты возьмешь выходной, понял? Ирука тихо усмехнулся. Он знал, что больше всего в этой ситуации Какаши бесит, что дети спят в спальне. В их с Какаши спальне. — Понял. У меня как раз есть для них миссия. — Замечательно. — Да. Твой дом довольно неухожен, а детям нужно жить в чистоте. Пускай наведут ее сами. **** — Сначала, — угрожающе начал Ирука, — Наруто насмотрелся на тебя с этой девкой и пошел целовать Саске. Теперь, блядь, Изумо рассказывает мне, что видел их, вылизывающих друг другу лица! Какаши! Какаши старался сдержать смех. — Ты не знаешь, что ёбаным детям нельзя читать порно-романы?! Какаши выразительно глянул на Саске, показавшегося в проеме за спиной Ируки, и тот понятливо свалил. — Я не давал им свои книги. — Тогда откуда?! Что теперь делать?.. Если об этом узнают… На меня и так косятся в академии! Ирука был в панике, и это было очевидно. Какаши выдохнул и разом сгреб любовника в свои объятия. Ирука пытался дергаться, но недолго. — Ирука, — пробормотал Какаши в пахнущие теплой кожей волосы, — когда ты в первый раз поцеловался? Ирука задумался ненадолго. — Лет в двенадцать. — И чего ты хочешь от них? Они такие же, как и все дети. Просто… наши немного более шумные, чем остальные. Ирука тихо усмехнулся ему в шею. — А ты неплохой родитель, Какаши.