лежа в луже.

кевин дэй был странным. аарон определенно точно не понимал его. не понимал, как можно жить ради игры. как можно с точностью до миллиметра забить мяч в последние секунды матча, но упасть мимо кровати лицом в пол. как можно будучи пьяным строить теории о том, почему египтяне были бы лучшими экси-игроками, икая и впутывая в монолог слова из двух разных языков. как можно понимать химию на уровне "какАо какаО". как он мог приходить в ступор от проявления любой ласки, будь то дружеское похлопывание по плечу или же поцелуй. черт, как он мог так целоваться? аарона бросало в жар от этих поцелуев. грубых, кусающих, с языком, обязательно так, что бы не хватало воздуха, обязательно очень жадно. кевину всегда было мало прикосновении, аарон не понимал, почему тот позволял ему возмещать их нехватку, почему тот так доверился. аарон определенно точно не понимал его. но он никогда не скажет вслух, что ему не нравятся заскоки дэя. он никогда не скажет вслух при других людях, что ему безумно нравится кевин дэй. *** чертов кевин дэй под его руками ощущается слишком нереально. аарону нравится управлять его ощущениями, нравится слышать глубокое дыхание и учащенное сердцебиение. горячий, такой отзывчивый, весь плавится, выгибается навстречу, лишь бы заполучить больше контакта. его пальцы путают волосы аарона, дергают, иногда даже слишком сильно, напоминая, что это не сон - это происходит на самом деле. их дыхание ускоряется, глаза дэя сверкают сверху слишком дико, и миньярду приятно осознавать, что из-за него. что это он довел его до такого состояния, которое отчетливо видно сквозь штаны. - аарон. милое имя, - говорит, только чтобы говорить, проводит языком по шее вверх, кусая кожу под подбородком. аарон закрывает глаза, послушно откидывая голову назад, сжимая плечи напротив, ведь эти руки под футболкой чувствуются слишком хорошо. - так простони его, - эта насмешка - жалкая попытка сохранить остатки самообладания, остатки трезвости. потому что не может кевин дей-кевин-черт-его-дэй так пошло произносить его имя, растягивая первый слог. не может аарон так реагировать на этот звук, что по спине пробегаются мурашки, которые сразу сглаживают горячие ладони. кевин дэй, главная звезда экси-спорта, стонал от движений его руки. аарон мог бы как-то отреагировать в другой момент, но не тогда, когда на собственный член давит ткань. - эй, ты же не думаешь, что сможешь играть в одиночку? - смотрит вверх, его хриплый шепот непривычен. кевин выдыхает ему в рот, наклоняется, заглушает последние слова легким касанием губ. аарон отвечает плавно, дразнит языком, чувствует, как оттягивают резинку домашних штанов и его накрывают ладонью, сжимая, проводят по всей длине. миньярд начинает хуже соображать, когда дэй набирает темп, вторя его движениям. - блять, - он отстраняется, стукается лбом о плечо дэя, прикусывая на этом месте кожу, пока кевин дышит ему в макушку и целует его туда же. слишком ласковое действие, аарон растворяется в нем, наваливаясь всем телом вперед. кевин послушно откидывается на спину, позволяет расположится между своих ног и совместить ладони внизу, касаться членами напрямую, разделить эйфорию на двоих, продолжая двигаться в одном темпе. он выглядит слишком невозможно с рукой у рта, пытаясь ей заглушить стоны, с темным взглядом полным желания, когда сам сильнее толкается в их сцепленные ладони. миньярд кусает губы, ложится на него сверху. трение друг о друга становится слишком сильным. становится слишком хорошо. кевин стонет бесстыдно, когда кончает. аарон лежит на его груди, тихий и довольный, и почти начинает мурлыкать от свободной руки дэя в волосах, но сил не остается. миньярд чувствует тепло тела снизу, чувствует теплое на их животах. хмыкает, когда все таки вытаскивает руку, вскользь проводя вверх по торсу. кевин мычит, у него все еще красные пятна на лице и шее, все еще не восстановленное дыхание. вот он, выносливый спортсмен. аарон обязательно пошутит об этом, но как-нибудь потом, а сейчас ему слишком нравится сонный дэй, который пытается прийти в себя. - надо вставать. - это был всего лишь сон? кевин тихо смеется, и миньярд готов отдать что угодно, что бы еще раз услышать этот звук.