Пролог.
4 апреля 2021 г., 20:49
8 лет назад
Когда до нее наконец дошло, что происходило в мире, Гермиона осознала, что может потерять его. Она не строила иллюзий, даже выиграв войну, их пути должны были разойтись, но разве можно было перестать думать о нем. Малфой вычертил в ней неведомые ей прежде пути и маршруты. Он становился другим с ней, и она сама была с ним другой, более агрессивной, жадной до его любви, наверное, даже дерзкой. Они были такими и не боялись этого. В самый первый день они дали обещание друг другу, что если один из них захочет уйти, они не станут говорить об этом или требовать объяснений, между ними все и так было достаточно сложно. Они пообещали отпустить, когда придет час. И теперь, мчась через пол страны вместе со своими друзьями, Гермиона не могла решить, сможет ли она отпустить, как было намечено, или она обманулась? Драко никогда не давал ей ложных надежд, они были честны, точно знали кто они такие и каковы их шансы. Разговоры о крови и положении они, конечно, тоже не вели, был ли в этом смысл? Она могла броситься ради него в огонь, но иногда Грейнджер размышляла, что, может быть, не любила так сильно, чтобы переступить через себя и стать частью его возвышенной жизни. Это была не она, Гермиона всегда была чуточку другой, отличной от своих сверстниц. Не в плохом и не в хорошем смысле. Любовь штука прекрасная, но только когда жертва стоит усилий, когда не приходится перешагивать через собственную голову ради кого-то, кто этого вовсе не просил. Суть их отношений была таковой — связь, натянутая до предела, притягивала их друг к другу, но оставаться порознь было безопаснее для всех, как во время войны, так и до и после нее. Но в этот самый вечер Гермиона думала о нем больше, чем всегда. Ей так сильно хотелось оказаться рядом, просто посмотреть, какой он теперь, спустя столько месяцев... Думал ли он о ней? Хотя бы изредка. Драко Малфой мог и не измениться, но она сама поменялась точно. Нравилась ли она ему такой, одичалой, скитающейся по лесам, потерянной и немного угрюмой. Грейнджер хотела, чтобы она была нужна ему хотя бы в половину так, как он был нужен ей. Девушка не могла поделиться тяжестью, осевшей на ее сердце, мальчишки заклевали бы ее: как ты могла, что с тобой случилось... Это не те слова, которые хотел услышать человек с разбитым сердцем. А оно было разбито, ведь он так и не предложил ей ничего большего, как бы сильно она не старалась убедить себя, что это не то, что ей нужно. Он был ей нужен, и это имело значение. А теперь она чувствовала себя только дурочкой, влюбленной и разбитой, в то время как он продолжал бороться лишь за себя одного. Если он вообще все еще боролся хоть за что-то. Она боялась за него, боялась, что он увязнет в притворстве, в двойной игре. Драко не агент, он вчерашний школьник, хотя и достаточно умный. Но сомнения в ней крепли. Гермиона крутила это в голове достаточно долго, и уже не могла отличить правду от вымысла. В лесу было темно, ночь подступила под ее раздумия совсем незаметно, подползла и искусала ее глаза. Теперь было тяжело сосредоточиться в кромешной тьме. Но сердце ее, и прежде бившееся быстро при мыслях о нем, запустилось как будто бы снова, когда за защитным барьером она услышала шаги. И шепот, да такой громкий, словно преследователи вовсе не старались скрыть свое присутствие. На секунду Грейнджер засомневалась, что у них все еще стоял барьер, но ведь его ставила она, так что, переживать об этом не было причин. Однако хруст веток под ногами становился все отчетливее, а голоса все ближе. Девушка испуганно озиралась по сторонам, есть ли смысл будить ребят, ведь это не в первый раз, когда кто-то подкрадывается к ним слишком близко. Палочка была наготове, когда Грейнджер поднялась со своего места. Она точно помнит, что отсчитала не меньше четырехсот дюймов от их палатки с каждой стороны, но вот она, ее подсчеты и умело наложенные заклинания, а вот там, неподалеку от нее, голоса, громкие, живые и чужие. Как она могла быть спокойна? Могла ли она вообще хоть когда-нибудь быть спокойна? Одно переминание с ноги на ногу, неловкий шаг и громкий хруст ветки под ногами выдают ее присутствие. Ее не увидят, но почуют. Егеря или Пожиратели, была ли разница? Их схватят и запытают до смерти, если она сейчас же не поменяет ход событий. Ей следовало думать быстрее, может быть, даже будить друзей и собирать то, что еще было важным для их ответственной миссии. Они должны были быть уже далеко отсюда, если бы не, если бы не — голос. Гермиона уже не просто пытается вслушаться в разговор, она понемногу приближается к говорящим, напрочь выкинув из головы сценарии всех возможных последствий. Весьма опрометчиво бросаться в самое пекло, даже не будучи уверенной. Но ведь это он — Драко, она уверена, что это его голос. Так уверенно и надменно говорить с кем угодно может лишь он. Мог ли Малфой забрести так далеко от собственного дома? — Не чувствуешь? - спорит с ним другой. — Брось, парень, кому ты это говоришь! Твои способности удивительные, когда тебе это на руку, а когда я говорю, что здесь стоит чертов барьер, ты прикидываешься дурачком? — Я лишь сказал, что не уверен в этом, — твердо отвечает Драко. — Советую тебе попридержать язык, Сивый. И ты, Роули, закатай рукав обратно, - командует он и шагает прочь. Огромное лицо Фенрира поворачивается в ее сторону. — И все-таки я чую запах... Меня не проведешь, щенок! — Шагай уже, — подает голос Роули. — Неужели, ты хочешь проторчать в лесу всю ночь? Я бы не прочь выпить огневиски в том баре, в котором мы были на той неделе. Как там его...? Если ничего не найдем, можем... — голоса тонули вдали. Они уходили. Гермиона почувствовала облегчение и вместе с тем разочарование. Это был Драко, она не сомневалась. Он мог почувствовать ее? Она хотела знать. Девушка старалась вглядеться в спину уходящих Пожирателей, но вместо высокой фигуры, она наблюдала лишь темноту. Он уходил все дальше под противный скрип голосов зверей, с которыми он сдружился. Хотя, едва ли это можно было назвать дружбой. Просто он Малфой, а она Грейнджер, два мира, две стороны. И все-таки она часто размышляла о том, что будет с ним, когда они победят. Или с ней, если Волдеморт одержит победу? Будет ли он смотреть на нее спокойно и равнодушно? — Драко... — проговаривает она в пустоту, таким тихим и молящим голосом, что только озвучив его имя, понимает, как сильно тоскует по его взгляду, по рукам и голосу. В их последнюю встречу он выглядел усталым и поникшим. Но в ее голове все еще звенел его голос, игривые шутки, попытки раззадорить ее, ослабить ее позиции. На талии крепко сжимались его пальцы, Гермиона до сих пор ощущала его следы в каждой части своей жизни. И если бы не все это, Драко пригласил бы ее на бал. Они отняли у нее так много... Гермиона отчетливо видит корявые очертания старого дерева, которое бросилось ей в глаза еще когда они только пришли на это место. Она точно помнит, что барьер был от него достаточно далеко. Грейнджер с ужасом осознала, что переступила черту барьера, пока вслушивалась в тяжелые шаги уходящих. Как же так, растерянно размышляла Гермиона. Она оборачивается, чтобы вернуться к палатке, когда натыкается на твердую грудь. Подняв глаза, девушка видит перед собой лишь маску, маску Пожирателя смерти. Ее голос издает вопль, когда он хватает ее и аппарирует вместе с ней прочь. Грейнджер не успевает подумать ни о чем за эти доли секунд, пока они переносятся далеко за пределы леса. Рука девушки в крепкой хватке, когда они оказываются в небольшой комнате, похожей на гостиную. Там стоит лишь диван и небольшой столик, а еще в комнате узкое окно, занавешенное шторами. Прежде чем начать паниковать, в голове девушке проскакивает дурацкая мысль о том, что она пачкает ковролин своими грязными кедами. И впрямь дурацкая мысль в такую-то минуту! Рядом, не шевелясь, стоит высокий человек. Маска все еще скрывает его лицо. Гермиона вспоминает о своей палочке и теряется, когда понимает, что ее нет в руках. Она точно помнит, как сжимала древко, прежде чем двинуться с места. — Не это ищешь? — раздается в тишине. Голос приглушенный, словно и вовсе изменен, но она все равно узнает. Гермиона тянет руки к его лицу, медленно и осторожно, стараясь не задеть его кожу. Он не противится и, кажется, с нетерпением ждет, когда сможет смело заглянуть в ее глаза. Она выглядит уставшей, сбитой с толку и слегка испуганной. Белые волосы падают на лоб, когда Грейнджер стягивает маску. Между ними теперь ни леса, ни войны, а они по-прежнему боятся друг друга. — Какого черта ты так неосторожна? — шипит он. — Еще минута и я не знаю каким образом сумел бы их увести. — Драко, — выдыхает она. Он хватает маску и бросает ее на пол, мечтая и вовсе затоптать ее. — Иди ко мне, — шепчет Малфой и притягивает ее к себе, настойчиво целуя губы. Прежде у них были кое-какие варианты: библиотека, заброшенные части замка, коридоры школы, а теперь и это казалось (волшебной) привилегией. Было так волнительно сбегать от друзей, чтобы встретиться между стеллажей в библиотеке, понадеяться на поцелуй, а получив его, думать об этом до следующей встречи. Но все это было так давно, Гермиона и не помнила, когда целовала его в последний раз. Она чувствует, что теперь по-другому. Малфой крепко сжимал ее в своих объятиях, прижимая к себе как можно ближе. Прежде она, возможно, испугалась бы такой близости, но сейчас - нет. И ее руки на его лице, мягко прилегают к его острым скулам. Исхудавшее и поникшее лицо парня кажется ей таким родным, таким знакомым. Их маленькая история словно происходила в прошлой жизни. Она убежала вместе с друзьями, не сказав ни слова, не пообещав ему, что вернется, и он воспринял это как применение в действие их единственного обещания. Не спрашивать, не убеждать, не сопротивляться. Ее губы, несколько минут назад, издававшие лишь испуганные возгласы, устало переминают его собственные. Он чувствует, что пора двигаться дальше. Драко сжимает ее ягодицы, обтянутые старыми джинсами и толкает к дивану. Грейнджер отрывается от него и удивленно хлопает глазами, когда понимает, о чем он думает. Думал ли Драко об этом и прежде? Его поцелуи с самого начала обескуражили ее, хотя бы потому что он всегда был с ней нежен и ласков. Такого она точно не ожидала. Сейчас он боялся не использовать единственный шанс, и это пугало. Значит, думала девушка, ему известно, что это больше не повторится. Или он также напуган и понятия не имеет что делать дальше. — Драко, — снова выдыхает Гермиона. — Если что-то не так, ты скажешь мне, — она не успевает кивнуть на его просьбу, когда понимает, что вмята в старую диванную обивку.
