Не покидай... (Heart With No Companion)

Я всегда была безнадежным романтиком. Стыдно признаться, но это факт. Думаю, именно поэтому меня так интересует профессор Снейп. Не поймите меня превратно – я в него вовсе не влюблена. Если честно, то я полагаю, что в жизни не встречала более саркастичного, надменного, неприятного в обхождении мерзавца. Он мне вообще не нравится. Однако… есть в его визитах к мисс Грейнджер что-то… правильное. Определение хоть и не совсем точное, но единственное, которое приходит на ум. Надеюсь, я никого не шокировала. Я ведь не шпионила за ними, вовсе нет. Как только профессор Снейп приходил, я обычно тут же исчезала. Но за столько месяцев можно, и не желая того, так многое услышать и понять… Например, как он с ней разговаривает… Он, который со всеми остальными такой ледяной и саркастичный. Человек, который может раздавить одним словом. Поппи говорит, что он так обращается абсолютно со всеми, поэтому я стараюсь понапрасну не обижаться на его резкость. Моя сестра, кажется, неплохо к нему относится, несмотря на его ужасные манеры. Когда я в прошлый раз ее об этом спросила, Поппи только улыбнулась: – Моя дорогая, он нравится мне настолько, насколько вообще может нравиться такой сложный человек. За эти годы мне достаточно часто приходилось залечивать его раны, и я знаю, что кровь его такая же красная, как и у любого другого. Я его больше не боюсь… почти. Пожалуй, мне профессор Снейп все-таки тоже нравился. Слишком уж очаровывал контраст – резкость и сарказм по отношению ко всем окружающим и в то же время такая нежность и преданность, когда дело касалось этой несчастной девушки. Он был настоящим трагическим героем – мрачным и измученным, но, несмотря на всю свою видимую неприступность, так нуждающемся в простом человеческом тепле… Во всяком случае, мне нравилось рассматривать его с такой стороны. Поппи сказала бы, что я перечитала маггловских романов. Чего уж скрывать – я и правда люблю Бронте и Остин. Не знаю, насколько я права, но, когда я случайно прохожу мимо палаты мисс Грейнджер во время его посещений, я всегда слышу, как он с ней разговаривает. А как звучит в это время его голос… Глубокий и плавный, мягкий, словно бархат, и сильный, как мурлыканье льва. Он то рассказывает ей какие-то истории, то говорит о недавно прочитанных книгах, которые, по его мнению, могли бы ей понравиться. Однажды я услышала, как он читает вслух – даже не литературное произведение, а какую-то запутанную статью об отличиях соли с руин Содома и Гоморры от соли из Атлантиды. Но его голос звучал настолько нежно и мелодично, что у меня перехватило дыхание. Я часто думала о нем, о ней… о них. Почему он каждый день продолжает ее навещать? В конце концов, Поппи говорит, что в школе, да и во время войны, они не были такими уж друзьями. А теперь его неожиданная мягкость и преданность далеко превосходят все, что продемонстрировали лучшие друзья этой несчастной девушки. Разумеется, я не говорю, что мисс Грейнджер больше никто не посещает. Гарри Поттер с того первого раза появлялся трижды – на ее день рождения, на Рождество и еще как-то в начале весны. Но было видно, что он ужасно неловко себя чувствует и старается побыстрее уйти. Несколько раз приходила Молли Уизли. Вот уж женщина, по которой я не стала бы скучать. Она каждый раз приносит для мисс Грейнджер новые длинные ночные рубашки с именными ярлычками. Она обычно садится возле кровати, достает носовой платок и пять минут плачет. На Рождество она подарила девушке огромное вязаное одеяние самого кошмарного рыжего цвета, какой я когда-либо видела, украшенное ужасной бананово-желтой вышивкой. Да еще и требовала, чтобы я надела его на мисс Грейнджер немедленно. После ухода мистера Поттера и миссис Уизли мне всегда становилось грустно. Конечно, они прекрасные, добрые люди, но разве их вынужденные набеги могут сравниться с посещениями профессора Снейпа? Он приходит не потому, что должен, а потому, что хочет, я абсолютно уверена в этом. В ту минуту, как он переступает порог ее комнаты, его высокомерие сразу тает. Я давно поняла: ему нравится здесь бывать, вот единственная причина его ежедневных визитов. Ох уж это мое слишком богатое воображение… *** У меня две проблемы – слишком бурная фантазия и безнадежный романтизм. Я люблю придумывать всякие вещи о людях, которые меня интересуют, а профессор Снейп заинтересовал меня более, нежели кто-либо другой. Да и как могло быть иначе? Он просто живая загадка. Мне кажется, никто не знает, что он представляет из себя на самом деле. Правда, сестра говорила, что директор Хогвартса вроде бы понимает его довольно хорошо… Что же, видимо, не зря говорят, будто Дамблдор всемогущ. Сама Поппи, когда узнала от меня, что Снейп продолжает каждый день навещать мисс Грейнджер, была просто вне себя от изумления. – Но зачем? – спросила она. – Что ему тут нужно? Разумеется, я не знала ответа, но мое воображение подсказывало, что ему очень важна эта девушка. Может быть, он восхищался ею, еще когда она была школьницей, но невозможность каких бы то ни было отношений между учителем и ученицей мешала ему открыть свои чувства. А теперь, когда она пожертвовала собой, чтобы его спасти, он понял, что упустил свой шанс и никогда уже не сможет ей ничего сказать… Сердце разбито, и все, что осталось в жизни – это возможность приходить сюда каждый день… Не смейтесь! Я знаю, это звучит по-идиотски. Если бы я отважилась сказать что-либо подобное Поппи, она бы рассмеялась мне в лицо. Но я люблю придумывать романтические истории, я же никому этим не мешаю. А что может быть более трагическим и романтичным, чем любовь такого человека, как Снейп, к спасшей его юной девушке? Особенно теперь, когда эта девушка стала вот такой – не живой, но и не мертвой. К тому же он казался мне несчастным человеком, чье сердце нуждается в истинном друге, а душа ищет мира и покоя. Я так привыкла видеть его каждый день, что, когда он не появился, пришла в полную растерянность. Он всегда был точен, как часы, – приходил без четверти семь и сидел до пятнадцати минут девятого. Ежедневно. Но в этот понедельник он не пришел. Мисс Грейнджер была подготовлена к его визиту, как обычно. Перед посещениями я сажаю ее на постели и подкладываю под спину подушки, чтобы она больше походила на живого человека, а не на труп… надеюсь, понятно, что я имею в виду. Я проверила, достаточно ли увлажнены ее глаза, чтобы не вваливаться в палату с глазными каплями, пока тут будет профессор Снейп; удостоверилась, что ее волосы в порядке и недавно расчесаны. Как водится в понедельник, девушку облачили в новую хлопчатобумажную ночную рубашку, в этот раз очень идущего ей зеленого цвета, украшенную воланами. Мисс Грейнджер вообще выглядит на удивление живой и здоровой, учитывая, как долго она находится в коме… Представьте себе мое изумление, когда профессор Снейп не пришел. Я предположила, что он просто задержался, ведь за восемнадцать месяцев он не пропустил ни одного вечера. Но в конце концов пришлось смириться и убрать его остывший чай. – Думаю, сегодня он уже не придет, моя дорогая, – сказала я мисс Грейнджер, убирая подушки из-под ее спины и укладывая девушку поудобнее. – Надеюсь, что ничего страшного не случилось. Конечно, я могла кинуть в камин горсть летучего пороха и заглянуть к Поппи. На самом деле я прямо-таки рвалась это сделать, но мне не хотелось влезать в личные дела профессора Снейпа. Наверняка, раз он не пришел, у него была какая-то серьезная причина. Я попробовала представить, что же могло помешать ему навестить мисс Грейнджер, но ни одна причина не показалась мне достаточно значительной. Я точно знала, что он не мог отказаться от посещения больницы только из-за большого количества работы или чего-то в этом роде. Естественно, я отмела мысль, что он просто устал и решил пропустить один вечер. И я изо всех сил старалась не думать о худшем… гнала от себя мысль, что с ним случилось что-то страшное. Только на следующий день я увидела в «Ежедневном Пророке» статью о несчастном случае в Хогвартсе. Справа от нее была напечатана крайне неудачная фотография, хотя удивительно, что у кого-то вообще хватило смелости щелкнуть профессора Снейпа. Я пересказала всю эту историю мисс Грейнджер вечером, когда перестилала ее постель. – Похоже, ваш профессор Снейп снова повел себя как настоящий герой. Газета утверждает, что он спас школьника от неминуемой смерти, когда у того взорвался котел. Они оба теперь в Больничном крыле, и я уверена, что Поппи быстро поставит их на ноги. В тот же день, немного позже, я навестила сестру и поинтересовалась о здоровье профессора Снейпа. Она засмеялась, услышав мой вопрос. – Мне пришлось дать двойную дозу снотворного, чтобы удержать этого паршивца в постели. Столько лет работаю медсестрой, а он по-прежнему не верит в мою компетентность. Кстати, как там Гермиона? Я вздохнула: – По-прежнему… Я рада, что профессор Снейп не очень пострадал. Поппи снова развеселилась. – О, ему сильно досталось. И Деннису Криви тоже. Если бы они подышали этими испарениями немного подольше, остались бы без легких. Деннис, бедняга, пострадал сильнее, но и Северус… Думаю, что он не скоро сможет возобновить свои посещения. – Передай, пожалуйста, ему от меня привет и пожелание скорейшего выздоровления. Надеюсь, мисс Грейнджер даже не заметит перерыва. – Передам слово в слово, – усмехнулась Поппи. *** Как долго тянулась эта неделя. Только теперь я поняла, насколько важны были для меня эти визиты, скрашивающие повседневную рутину. Обычно, когда профессор Снейп приезжал, я уходила в служебное помещение и наливала себе чашечку чая, а потом приступала ко всякой бумажной работе, на которую не хватило времени днем. Но теперь, когда он перестал навещать мисс Грейнджер, мне показалось неудобным бросать ее одну. У бедной девочки ведь совсем никого не осталось, и я ее ужасно жалела. На третий день я заметила кое-что странное. Скорее всего, я обратила на это внимание только потому, что стала проводить с девушкой больше времени. Но когда я расчесывала ее волосы, мне вдруг показалось, что они стали какими-то сухими и ломкими. Это ее-то густые шелковые локоны! Я встревожилась и решила заново вымыть их и смазать бальзамом. Заодно я наложила на палату легкие чары для более высокой влажности воздуха, чем обычно. Ни то ни другое не помогло. На следующее утро я уже боялась ее расчесывать – щетка была просто забита обломанными волосками. И я заметила, что на подушке и простыне их тоже хватает. Прежде – с тех пор, как волосы заколдовал профессор Снейп, они ни разу не выпадали и не обрывались. Я повнимательнее присмотрелась к растрепанным прядям – они были блеклые и унылые, потерявшие всю свою яркость и золотой блеск. В пятницу я решила искупать мисс Грейнджер. Приготовила ванну с недавно подаренной мистером Поттером пахучей пеной… Конечно, пышная шевелюра пациентки требовала от меня много заботы, но я не могла ею не восхищаться. Ужасно не хотелось верить, что болезнь так подорвала здоровье бедной девочки, что это отразилось на ее волосах, которые теперь не спасет даже колдовство хогвартского Мастера Зелий. Я еще выполаскивала шампунь из кудрей своей подопечной, когда, к моему огромному изумлению, в палату вошел профессор Снейп. Я заметила, что двигался он несколько менее элегантно и стремительно, чем обычно. На дворе был белый день, и я совершенно не ожидала посетителей, поэтому Гермиона была не одета, а завернута в банное полотенце. Он так и застыл в дверях, напрочь позабыв о моем присутствии, секунд тридцать не отрываясь смотрел на мисс Грейнджер, а потом, опомнившись, резко отвернулся к стене. Если честно, я с трудом удержалась от смеха. Но я так долго его не видела, что радость от его появления пересилила и ехидство, и раздражение от того, что он таращился на мою пациентку. Бедняга и так покраснел, словно школьник. – Профессор Снейп, я не ждала вас сегодня, – сказала я, стараясь, чтобы в голосе не осталось даже намека на насмешку. Я закончила промывать волосы мисс Грейнджер и начала тщательно протирать их полотенцем. – Поппи вас выпустила? Как вы себя чувствуете? Даже в профиль было видно, что он нахмурился. – Дышать могу, спасибо. Вы закончили? – Минутку, я должна надеть на нее ночную рубашку. Все-таки никакое очищающее волшебство не сравнится с хорошей ванной. А уж волосы-то как прекрасно выглядят после нормального мытья… Снейп не поворачиваясь скрестил руки на груди и фыркнул: – Ну разумеется. Я быстро убрала обернутое вокруг тела девушки полотенце и натянула ей на голову сорочку, шепча высушивающие заклинания. Подаренная мистером Поттером пена пахла жасмином и еще чем-то нежным и душистым. Профессор Снейп слегка вдохнул тонкий аромат, и я заметила, что его плечи странно дрогнули. – Готово, можете поворачиваться. Он обернулся. Я наконец-то сумела его хорошенько разглядеть и буквально ужаснулась. Еще бледнее, чем обычно, вокруг глаз черные круги… А похудел как – кожа да кости, зато нос на изможденном лице словно стал даже больше. И наверняка он еще не выздоровел – это было видно по его скрюченной фигуре, прогнувшейся, словно от сильного удара в грудь. Поппи, конечно, говорила, что его принудительно освободили от занятий с учениками, но выглядел он так, словно не спал со времени последнего посещения больницы. Не человек, а развалина. – Могу я предложить вам чаю или еще чего-нибудь? – Я старалась не показывать своего беспокойства, поскольку уже успела понять, что профессор Снейп ненавидит, когда о нем заботятся. Но он все равно нахмурился. – Все, в чем я нуждаюсь, мисс, так это чтобы меня оставили в покое. Я не стала ему возражать и быстро покинула палату. Но, закрывая за собой дверь, я вынуждена была обернуться, поэтому успела увидеть, как он буквально рухнул на свое обычное место возле кровати мисс Грейнджер. *** Сорок минут спустя я вернулась с чашечкой свежего чая и свежего слоеного печенья на подносе. Судя по худобе человека, которого я оставила в палате, в мире найдется немного людей, более нуждающихся в горячем чае и какой-нибудь пище. Лишь бы только он не слишком рассердился, ведь я же делаю доброе дело… Я осторожно постучала в дверь локтем, прежде чем толкнуть ее. – Профессор Снейп? Он сидел, низко опустив голову, почти касаясь одеяла, на котором лежала рука мисс Грейнджер. Длинные черные пряди закрывали лицо, резко контрастируя с бледной кожей. – Профессор, с вами все в порядке? Я поставила поднос и слегка встряхнула мужчину за плечо. Он вздрогнул, словно проснувшись, резко повернулся и впился в меня взглядом. – Вы так бледны, профессор Снейп! Поппи знает, что вы здесь? Держу пари, не знает. Осмелюсь сказать… судя по вашему виду, вам не помешало бы несколько часов крепкого сна. Он продолжал смотреть на меня в упор, кровь слегка прилила к его лицу, придавая коже более-менее живой оттенок. – Меня не интересуют ни мадам Помфри, ни ее советы. Я взрослый человек и могу поступать так, как сочту нужным. Я неодобрительно покачала головой, и Снейп зло прищурился. – Не смейте читать мне нотации. Меня не волнует ваше мнение – так же, как и мнение вашей сестры. И хватит кудахтать вокруг меня, словно наседка… – Что вам действительно нужно, профессор, так это немного поспать, – рассудительно сказала я. Люди часто бывают злобными только потому, что не выспались. – Я говорю вам это как медсестра и, надеюсь, как друг. Наверняка Поппи советовала вам… Снейп прервал меня: – Ваша сестра и так уже сунула свой чересчур длинный нос не в свое дело. – Он встал и надменно посмотрел на меня сверху вниз. – Я надеялся, что любопытство и любовь к сплетням не являются вашей семейной чертой. Увы, это было ошибкой. Кажется, я слишком задержался здесь. Он отодвинул меня, словно мебель, и гордо направился к двери, но зашатался и был вынужден схватиться за косяк, чтобы не упасть. Я буквально разрывалась между желанием помочь ему и опасением, что он просто оторвет мне голову за мою помощь. – А когда вы вернетесь? – робко спросила я. Снейп как-то прерывисто вздохнул, но даже не оглянулся: – Никогда…