Последний шанс

Тяжёлая деревянная дверь с предупреждающим скрипом открылась, впуская в душное помещение бодрящие потоки прохладного воздуха который роем мурашек пробежался по коже Кэйи. Мальчик лежал на кровати на животе переплетя между собой ноги и уткнувшись в очередную толстенную книжку, страниц так, предположительно, в пятьсот. Его волосы непослушно свисали на единственный глаз, явно мешая обзору, но Альберих едва ли выглядел озадаченным этим. Его мысли были заняты вовсе не текстом и не историей, что он нёс в себе, а событиями позапрошлой ночи. Правильно ли он поступил? Разумеется, что нет. Честно признаться, Кэйа уже сам вряд ли смог бы припомнить случай, когда поступал по совести, его единственной целью было защитить окружающих себя людей и их благополучие. Колесо Сансары которое намоталось на его шею с очевидным удушением, заставляя каждый вдох казаться чем-то блаженным и значимым. Вздохнуть с лёгкостью не давал имидж, который он повесил на себя как этикетку к товару, а соблюдать её указания приходилось наперекор своим мыслям и чувствам. Встряхивая головой дабы отвлечься от философских дум, которые так или иначе приводили в тупик, Альберих повернулся в сторону, откуда внезапно донёсся звук, и с облегчением замер. Дилюк и впрямь выглядел вполне настоящим, ровно таким, каким и выглядел в этом юном возрасте ранее. С каждой такой деталью пазл потихоньку начинал складываться в голове капитана кавалерии. Это, очевидно, вовсе не сон или игры его сознания, а вполне явная реальность, только вот не настоящее, а прошлое. Те самые тёплые деньки когда всё было хорошо. Дилюк, легонько постукивая своими низкими детскими каблучками о скрипучий пол, зашёл внутрь. От него буквально несло чем-то нехорошим, мысли мальчика всегда лежали словно на ладони, отражаясь недовольными морщинками меж его сведённых бровей. В эти времена Рагнвиндр ещё совсем не умел прятать чувства, готовый кричать всему миру о его негодовании или радости. И Кэйа искренне скучал по этой его откровенности, ибо в таверне, заметив спокойный взгляд, едва ли можно было предположить получится ли сегодня выудить ещё одну бутылочку или тебя за шкирку отсюда выставят стоит только лишний раз пискнуть. Выбор из двух зол: нынешняя маленькая копия винодела была абсолютно читаема и предсказуема, но в тоже время в гневе его едва ли можно было назвать невинным ребёнком, другая же, взрослая параллель, казалась более уравновешенной, но лишь потому, что выросший Дилюк принял решение отказаться от эмоций и чувств. Прискорбная учесть для столь активного и любознательного малыша. Альберих поёжился. Ему нравилось думать о том, что они с этим Рагнвиндром ровня, но, к сожалению, даже обладая столь хрупким ребяческим телосложением его разум был весь в шрамах от своих собственных ошибок: лишний раз высказанные признания, горечь по родине, которую он никогда в жизни не видел и не увидит, возможно, больше, и излишне глупое самодовольство, заточенное лучше чем лезвие бритвы. Он оплакивал своё фиаско, пока не испил сладкий вкус вранья. Ложь и впрямь была сладка, словно нектар из свежих закатников, но после себя оставляла ядерное послевкусие, которое неприятно жгло горло изнутри. Дилюк остановился прямиком возле кровати, сопровождаемый любопытным взглядом одного глаза с причудливой зрачком-звездой внутри. Кэйа хитро сощурился, постукивая ладонью по прохладной постели - приглашая своего посетителя сесть. И тот его послушал, приземляясь грациозно на мягкую простынь, пропахшую лёгким запахом лилий. Только вот весь элегантный образ Рагнвиндра испортило то, что тот по неосторожности задел носочком своих домашних туфель стопку с книжками про конскую езду, которые столь опрометчиво были оставлены прямиком около резной ножки. Тяжёлые тома глухо распались, разлетаясь кто куда. Дилюк хотел было дёрнуться чтобы поднять их, но будущий капитан кавалерии остановил его лёгким движением своей тонкой руки, ухватив за напряжённое плечо и усадив обратно на скользкий шёлк кровати. — Прости... - тихо прервал молчание наследник бизнеса, поправляя свои свисающие локоны около лица, лёгким движением руки заправляя их за уши - именно такое его поведение капитан находил потрясающим. — Нет нужды извиняться. - тепло ответил Кэйа, перекладывая вещи на спальном месте так, чтобы они вдвоём могли лечь рядом без чувства дискомфорта. Дилюк лёг, но робко и неуверенно, он словно стеснялся чего-то, да и вёл себя так, что Кэйа на секунду даже захотел со всей силы ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что всё, что было до этого - вовсе не дурной сон. Порой он сам удивлялся своему положению. И всё-таки Альберих чувствовал себя неправильно, имел ли он хоть малейшее право смотреть в лицо своему сводному брату с таким невинным притворством, что самого его наизнанку выворачивало? Будто он не помнил всего того, что с ними когда-то в будущем произойдёт. Словно всё до этого - дурной сон, который как заедающая пластинка повторялся из раза в раз. — Слушай, - Дилюк кашлянул в кулак, он был невероятно тихим для алого торнадо, которое обычно носилось туда-сюда по комнате Кэйи, пытаясь найти для них очередное развлечение на вечер, - ты когда-нибудь хотел стать рыцарем? Альберих вздрогнул, вопрос застал его врасплох. Хотел ли? Возможно... Маленький Кэйа Альберих, горящий идеей стать сильнее, готовый покорять и защищать - да; взрослый и измученный рыцарь ордена, потерявший очередного товарища из-за невнимательности и неопытности - нет, категорически нет. Синеволосый молчал, спрятав отчаянный взгляд в тени своей неаккуратной чёлки, врать становилось уже просто мерзко, но иного выхода из ситуации не наблюдалось, по крайней мере, в ближайшее время. Попытка бегством от вопроса лишь усугубила бы ситуацию, а ситуация и без того пахла жареным: то ли из-за пылающего энтузиазма в интонации Рагнвиндра, то ли из-за его прожигающего взгляда. Ещё больнее далось осознание того, что с помощью таких вопросов Дилюк пытался сблизиться с ним, узнать его получше, хотя казалось лучше уже некуда, а Кэйа нелепо отмалчивался, скрывая свои истинные мысли. Что бы ответил он будь младше и неопытнее? Сложно представить, особенно если здраво осознавать то, что твой ответ изменит мнение о тебе построенного человека. — Не знаю... - наконец уклончиво ответил Кэйа, нервно перебирая пальцами сжатыми в замок, - Я ещё не думал об этом. — Уже скоро отец начнёт тренировать меня. - мечтательно заметил Дилюк, смотря своими полными воодушевления глазами куда-то в сторону окна, - Думаю, было бы неплохо, если бы мы могли стать товарищами по оружию... Кэйе захотелось закричать во всю глотку. Ах, Дилюк, бедный маленький ребёнок... Так внезапно поверил в славу ордена и так же внезапно перегорел в своём необузданном доверии к нему - это задевало. Каждое чёртово слово этого полного надежд мальчика ранило хуже тысячи клинков, и если от удара лезвия была возможность уклониться, то тут её не было совсем - терпи и улыбайся. Омерзительный расклад. — Вот как, понятно. - потеряно процедил Кэйа, стараясь не сорваться без причины, но маленькие алые следы от собственных ногтей на гладкой коже уже выдавали фальш. — Эй! Да что не так?! - внезапно сорвался уже сам Рагнвиндр, он подобно вулкану начал бурлить, отображая своей эмоциональной палитрой нескончаемый гнев, - Почему ты такой, Кэйа? Что я делаю неправильно?! — Дилюк, успокойся, прошу! - Кэйа в паническом порыве сжал руки до такой степени, что красная жидкость нашла себе место для побега и сиюминутно поспешила ретироваться, стекая на белоснежные простыни. - Пожалуйста, прости меня, пожалуйста... Кэйа не мог терпеть этого больше, такое поведение вернуло его в жестокую реальность прямиком с плюшевых облаков, попутно отрубая крылья, которыми он себя туда собственноручно вознёс. Гнев Дилюка, пускай и вполне оправданный, казался испорченной ягодой на верхушке вкуснейшего торта - портил первоначальный вкус блюда. Хотя, если посудить так, то Рагнвиндр младший всегда был таким..."чересчур". Чересчур резкий, чересчур вспыльчивый, чересчур восприимчивый и чересчур ответственный. Если бы не остатки гордости Альберих сейчас уже бы точно зарыдал. Но мальчики не плачут, так ведь? Нужно быть сильным хотя бы для образа. Играй на репутацию и она, однажды, сыграет на тебя. — Почему ты так сильно отдалился, Кэйа? - вновь прервал своим грустным голосом нагнетающую тишину Дилюк, который, должно быть, был искренне расстроен и раздосадован, - Разве мы делаем недостаточно для того, чтобы ты чувствовал себя важным? Недостаточно для того, чтобы ты чувствовал себя в безопасности? — Дело не в этом, пойми уже! Я доверяю тебе, но... - Кэйа почти заскулил, - я не хочу быть частью спектакля который мне уготовили. — О чём ты? - теперь уже сам Рагнвиндр настороженно всматривался в холодный взгляд Альбериха. Он выглядел слишком бывалым для маленького ребёнка и, признаться, Дилюка это пугало до дрожи в коленях. Он никогда не знал ничего о том, кем раньше был Кэйа, что ему пришлось пережить, и в такие моменты он чувствовал себя неправильно из-за собственных слов. — Не важно, давай просто забудем об этом. Если ты решишь стать частью Ордена - то и я тоже. "Я не могу тебя бросить" - почти призрачно добавил будущий капитан шёпотом, он никогда бы его не бросил, потому что знал, как ему тяжело остаться совсем одному. Особенно тогда когда появился шанс хоть что-то поменять. Интересно, что сейчас чувствовал Дилюк из будущего? Знал ли он о том, что с Кэйей что-то случилось? Чувствовал ли он сострадание или, хотя бы, горечь? Ерунда. — Мне нужно знать хочешь ли ты этого. - Дилюк выглядел задумчивым, он действительно старался относиться к Кэйе как можно более мягко, жаль вот только Альберих этого не заслужил. — Хочу. - Кэйа опустил плечи, шумно выдыхая и падая лицом в подушку. Чувство стыда утихло, оставляя место лишь не совсем радостным размышлениями. Хотел ли он идти снова по тому же сценарию? Вступать в Ордо Фавониус, прячась за спиной капитана Рагнвиндра достигать успехов, а затем нагло воткнуть туда нож, оставив неизлечимую травму на его личности и самопознании... — Подумай об этом тщательнее, не относись к этому так безрассудно, мы ведь обсуждаем наше будущее, а не то, что ты бы сегодня предпочёл съесть на ужин! "Наше", - ласково повторил у себя в мыслях Кэйа, сдерживая порыв истерического смеха, идущего прямиком из разбитого горьким будущим сердца. — Ладно, я подумаю. - оптимальный вариант для всей сложившейся ситуации. Но скорее это именно тот ответ, который хотел бы услышать Дилюк, и Альберих полностью удовлетворил его потребности. — Отлично. - Рагнвиндр младший наконец-то расслабился, тоже падая носом в мягкое покрывало, которое до сих пор стойко благоухало озёрной свежестью. — Кстати, что хочешь на ужин? Ирония вопроса была очевидна, потому Кэйа позволил себе рассмеяться. Но в этот раз он смеялся искренне, не пытаясь выразить сквозь сжатые зубы оскал от боли пережитого. На удивление он вдруг застыл, когда услышал знакомый звонкий смех по соседству. Дилюк смеялся. От созерцания этого всё тело схватило внезапной судорогой, которая болевыми вспышками ударила прямиком в голову. Он и впрямь смеялся очаровательно, его смех был словно музыка для ушей - долгий, чистый, порывистый. Он казался живым, настоящим, словно человек полностью голый, сбросивший с себя остатки предрассудков, которые до этого туго стягивали грудь. Таким он казался "свежим", полным энтузиазма и идей мальчишкой, стремящимся добиться великих успехов в будущем. И было очень жаль что из-за гнусных стечений обстоятельств этот юноша отказался от всего того что уготовила ему судьба, принимая полноценно всё бремя ответственности на свои плечи. Грустная история про несчастного человека. Уже тогда Кэйа внезапно понял одну простую истину - он не хочет повторять ошибки. Раз уж ему выпал невероятно ошеломляющий шанс всё исправить, то он, непременно, воспользуется им сполна. — Медовое мясо с морковкой будет в самый раз.