Зеленый - цвет токсичности

— Эй, легавые! Товар у нас, ну же, живее! — Может, мы зря сюда пришли? Они не… — Ой, Варн, не ссы. У них не будет выбора. Да и у нас тоже. Из-за одной из скал вырвался шквал ветра. Непонятно, откуда он вообще тут взялся. Но Пустошь от этого становилась не менее холодной и безразличной— вместо спасения, которое вары надеялись увидеть, они получили настоящую игру на выживание. Еды и воды в окружающих их просторах не было, многие уже скопытились от голода. Но только не Ару. Самый низкий житель Варуленда имел такую концентрацию ненависти и злобы, что просто не мог позволить себе умереть. Спутанные немытые волосы, изодранная рубаха до колен выцвела, на крючковатых ручонках уже нет места новым ссадинам и царапинам. Портрет главаря беженцы узнавали издалека. — Мне это не нравится… Босс, прошу, давайте уйдем обратно, — вар нервно огляделся и крепче сжал кривой кинжал. Где-то спереди скользнула тень, Варн сглотнул. Сбежал он совсем недавно, на прошлой неделе. Трусливый, с большой, почти лысой, головой и маленькими водянистыми глазками, он создавал впечатление человека крепкого и не в меру могучего. — Сказал уже, не ной и подкати сундук ближе, — грубым пинком Ару отправил подчиненного за добычей. Вдалеке начало появляться какое-то темное пятно, а за ним еще несколько таких же. Бандит оживился и коснулся рукояти ножа на поясе. Холодная ручка всегда придавала больше уверенности. Пересохшими губами прошептал что-то и ухмыльнулся. Сзади послышалось трещание колес и вот уже Варн стоит рядом с главарем. Грубыми пальцами он теребил замок на сундуке, с лысины под шляпой канотье скатилась испарина. Тем временем, пятна приближались. Вот они уже на расстоянии сотни шагов. Темные, почти черные мундиры, каменные лица и острые козырьки фуражек. Взвод остановился в нескольких метрах от варов. Повисла тишина. Один из солдат выступил вперед. — Принесли? — голос у него был, как будто камни друг о друга трутся, неприятный и шелестящий. — А-то, — Ару хмыкнул и махнул рукой, чтобы Варн выдвинул сундук. Тот боязливо толкнул его к имперцам. Другой из солдат открыл крышку и достал серьгу, через лупу придирчиво разглядывая ее. Спустя пару минут он сложил украшение обратно и захлопнул расписной ларец. Кивнул говорящему и тот сбросил рюкзак со спины, небрежно пихая его в сторону бандитов. Довольный мелкорослый метнулся к сумке и раскрыл ее, копошась. А потом перевел недоверчивый взгляд на солдата. — Тут только половина обещанного. Ты провести меня решил, а? За уебка держишь? — глаза злобно блеснули. — Там ровно столько, сколько потребуется. Об уменьшении пайка за килограмм было предупреждение. — Остальное гони, гнида! — рявкнул Ару, выхватывая нож из-за пояса. Одним прыжком он подскочил к имперцу и схватил его за грудки униформы, подставляя клинок к горлу. Однако тот ни капли не смутился. За спиной вара зазвенела сталь: несколько солдат направили на них пистолеты-глоки*. Все застыло и даже ветер не смел подняться. Костяшки пальцев бандита побелели от хватки, лицо побледнело, когда дуло уперлось ему прямо в лохматый затылок. Где-то сзади ойкнул Варн. — А теперь отпустил меня, грязное животное, — прошипел солдат, наблюдая, как медленно вар разжал пальцы и опустил нож, выходя из оцепенения. — Не перестаю удивляться наглости таких оборванцев, как ты. Император протянул вам руку помощи, а взамен вы требуете только больше, жадные заморыши. На вашем месте было бы кстати присмирить свой жор. В ответ Ару ничего не сказал, а только сжал кривые губы. В тот момент он выглядел даже хуже обычного — перед рослым дитя Империи, и без того мелкий, бандит выглядел еще меньше и был похож на шелудивого облезшего пса. С затылка исчезла тяжесть металла и вор отступил несколько шажков назад на дрожащих ногах. Варн молча наблюдал, боясь пошевелиться. Сразу три солдата взяло его на прицел, а он так и стоял с поднятыми руками, боясь издать хоть звук. Сердце неумолимо защемило. — Надеюсь, мы пришли к согласию. Всего наилучшего, мародеры, — последнее слово воин Империи выплюнул и крутанулся на каблуках, сложив руки за спиной. Остальная часть взвода последовала примеру командира и спустя несколько минут они стройным клином полностью исчезли за горизонтом Пустоши. Вары остались одни. Ару шумно втянул воздух сквозь зубы и осел на землю. Сжал кулаки, резко выдыхая. Его всего трясло. Неприятное ощущение холода на волосах никуда не делось. — Да чтоб вы сгнили! — беженец взвыл, кулаком ударяя по земле. Варн трусливо сжался. Трогать Ару, когда у того был срыв, не решался никто. Однажды он выколол глаз другому вару, а в глазницу запихал кусок рубахи. Так рассказывала Варя, но ей мало кто верил. — Босс… — громила промямлил, нервно сминая в пальцах поля грязного канотье*. — Завали ебало, Варн, — голос как-будто надломился, бандит встал и отряхнул брюки. — Бери рюкзак и пошли, пока остальные не сдохли окончательно.

***

В подвалах замка за последний год стало так темно и сыро, что даже плесень в непроглядной мгле светилась ярче луны. На стенах поблескивали потухшие факела, за которые пальцы цеплялись и царапались. Уже битых двадцать минут Зонтик не мог найти выход в собственных катакомбах. Как вообще это могло произойти? Беспомощно валет слонялся от стены к стене, щупая холодный кирпич в поисках дверей. Генератор он спрятал под рясой, чтобы не мешался. В почти кромешной тьме единственным звуком было эхо от шагов мальчишки. Он остановился на секунду, грустно выдохнул. Признать то, что он потерялся в своем же замке пришлось уже с того момента, когда коридор подозрительно затянулся, а знакомого поворота не оказалось вовсе. А тьма сгущалась все сильнее. Надо идти дальше, иначе он точно никогда не выберется. Нехотя шестой продолжил плестись по тоннелям. Клонило в сон, а с раннего утра во рту не было и крошки. Он завернул за угол и замер, сжавшись. Приглушенный шум где-то спереди. Робко мальчик сделал несколько шагов и прислушался. Звуки напоминали гомон шумной толпы. Спереди блеснула тонкая полоска света. Зонтик ринулся к ней, путаясь в собственном одеянии. И уже у самой двери остановился недоуменно и оглянулся. Никогда прежде он не был в этой части замка. Пусть коридор внешне ничем и не отличался от остальных, треф был уверен, что ведет он не на задний двор резиденции. Пахло по-другому, свежестью и движением. Валет замер в нерешительности. Страх неизведанности сковал руки, так и застывшие на дверном кольце. А может… все-таки не стоит? Вдруг там опасно? Липко хваталось за горло воспоминание о синяке, желудок скрутило, в глазах запекло. Шестой моргнул пару раз, прогоняя слезы. Нет, этого не повторится. Тот горожанин ведь просто обознался, да? На улице послышался звонкий смех, затарабанили капли по крышам и лужам. Начался дождь. Мгновенье — Зонтик уже на улице. Мальчик натянул капюшон на лицо, пальцы коснулись холодной стали генератора. Это успокаивает, заставляет выпрямиться и оглядеться. На брусчатой улочке примостились невысокие домишки с остроконечными крышами, туда-сюда сновали зонтопийцы. Вот мимо пробежала группа о чем-то щебечущих монашек, едва не сбив валета с ног. Он прижался к стене, пропуская сестер и трусливо выглянул из-под козырька. Спереди виднелись стены крепости-замка, народ стекался вниз к главной площади. Тонкие шпили царапали небо, устремляясь ввысь. А дождь все моросил, пара капель ляпнула парнише на нос. Он дернулся и несмело ступил вперед, сливаясь с толпой. Людское течение несло куда-то к самим стенам дворца. Высвободиться шестой смог только уже около самих ворот в базилику. Впопыхах он свернул за алтарь и притих там, выжимая полы рясы от воды. Дышал клон прерывисто. Присел на каменный парапет, ноги поджал под себя и облокотился о холодную стену. А дождь все шел, стучал по крышам, стекал вниз, как будто само небо плакало. Пробил колокол, уже шесть вечера. Людей на площади становилось все больше, они оживленно перешептывались, толпились под трибуной. Алебард говорил, что сегодня будет какое-то особенное служение и строго-настрого запретил правителю покидать замок. Но любопытство оказалось сильнее и вот уже Зонтик здесь, среди поданных. Но радость от вида народа отравлялась воспоминанием удара и звездами перед глазами. После этого первосвященник лично следил за всеми передвижениями мальчика, не подпуская к заветным дверям даже на три метра. На запрет клон только уныло кивал и грустно смотрел из окна на Зонтопию. Конечно, Алебард прав и все такое, в конце концов, Зонтик сам виноват, раз не послушал предупреждений министра. С тяжелой головой он провел две недели, как в тумане, не желая даже подниматься с постели. Тоска разъедала его, мучительно и болезненно. А потом он смирился. Только изредка выглядывал, засматриваясь куда-то далеко-далеко, за горизонт. В таком безвременьи прошел месяц, безличный и пустой. Порой первосвященник наведывался, сухо интересуясь самочувствием хозяина. Когда же синяк почти сошел, треф решился взглянуть на себя в зеркало впервые за несколько недель и ужаснулся. Округлое, детское лицо вытянулось и похудело, глубоко посаженые глаза впали еще сильнее, почти исчезая под редкими бровями. Волосы отросли, запутались и стали похожими на прическу Пикового Короля. Утомленный, пустой взгляд, и выражение невыразимой скорби отпечаталось на лице шестого. С того момента и пропал Зонтик, а на его место пришел Трефовый Валет. Такой, какой и полагает быть при серьезной масти. Зазвучал орган, мальчик встрепенулся и выглянул из-за угла. В предвкушении чего-то интересного у него задрожали руки. Звонкая, мрачная мелодия эхом разносилась по залу. Прихожане затихли с благоговением, все, как один, уставились на трибуны. Начал петь хор, мелодия молитвы разносилась высоко под сводами купола. В полутьме терялись лица, а тени свеч плясаля на стенах. Торжество захватило этот вечер, но что-то было не так. Ни единого шепота не соскользнуло с уст среди толпы зонтопийцев. Зонтик нервно улыбнулся и взгляд упал на витражи. Величественные, хрупкие картины пропускали вечернее солнце, базилика изнутри как-будто светилась. Валета они пугали, жуткие фантасмагории, лишь издалека напоминавшие его самого. Глядя на них, парню хотелось только побыстрее отвести взор и не видеть больше. Его одолевало отчаяние. Внутри тревожно билась мысль — ты не тот, кто им нужен. Жалкая пародия, карикатура и неудавшийся шарж на Великого Зонтика. В голове зазвучал едкий смех Вару, шестой опустил взгляд в пол, цепляя трясущиеся руки в замок. Все мысли из головы вылетели, стоило Алебарду заговорить. — Братья, сестры! — из своего укрытия шестой не видел говорящего, но от сердца отлегло, выпустил из когтей омут тревожности. Зонтик подпер руками подбородок. — Благословенные поданные Зонтопии! Должны мы благодарить Покровителя нашего, Всевышнего Зонтика, за прожитый день, за хлеб наш насущный и за блага наши! Он благословил нас, взял под крыло свое и даровал нам жизнь! Щеки валета треф вспыхнули и он сильнее натянул капюшон. Это ведь неправда! Ну ладно, не совсем неправда. Да, он создал их и научил всему, что знал сам, но в основном это их заслуга и Алебарда, а вовсе не его.  — За что мы верны Ему вовек и святится имя Его на всех языках. Мы покорные слуги Бога нашего, мы безропотные рабы божьи. Однако не все из нас верны Великому Зонтику, среди нас есть грешники! — от этих слов по рядам зонтопийцев прошелся шепот, бурный и недоверчивый. Сам шестой тоже удивленно поморгал и все же рискнул выглянуть за угол: прямо над ним, на каменном пьедестале за алтарем стоял Алебард, в тиаре и парадном платье. Отрешенное, сухое лицо первосвященника скривилось. — Тише, братья и сестры! Не стоит так суетиться, всевидящее Око покарает тех, кто осмелился разувериться в Нем. Глаголю я волю Божью, верьте мне! Ведите же святотатцев и бесов, тех, кто не принял правление Верховного Лидера! Первый министр резко повернул голову в сторону Зонтика, мальчишка едва успел обратно спрятаться за стену. Что это все значит? Сердце громко застучало, сзади послышался шорох и шум. На трибуну кого-то выводили, шаги томные, слабые, шаркающие. Послышалась ругань и глухой стук. Зазвенели цепи. Внутри все похолодело — что чиновник собирался сделать? Неужели казнь? Нет, такого быть ведь не может. Зонтопийцы люди добрые, да? Из толпы послышалось одобрительное улюлюканье и свист. Люди перешептывались друг с другом, взбудоражено рассматривая трибуны. Зонтик решился снова выглянуть, воровато промчался сбоку, тут же прибиваясь к другой стене. В честь сегодняшнего деяния лавки отодвинули к стенам, чтобы освободить больше места для верующих. Валет треф взобрался на одну из них, упираясь в холодные стены ладонями. От увиденного он ужаснулся. Прямо на пьедестале, там, где экзархи и священники читают проповеди, стояли несколько людей в темно-синих робах. Их подгоняли в спину стражники, ругая за каждое медлительное движение. Узников выстроили в колону один за другим. Их несчастные, изможденные лица с животным ужасом смотрели на толпу перед собой. Они нервно топтались на месте, позвякивая цепями и наручниками. Но больше всего шестого напугало не это. А то, что среди волос голубых, лазурных, кобальтовых, темнела макушка, сравнимая с цветом спелого красного винограда. Это…гражданин не из Зонтопии. Темноволосого стражники выпихали вперед, перед остальными. Это был человек подтянутого телосложения, с широкими плечами и крепким торсом. Ноги казались непропорционально малы. Мышцы бугрились под тонкой, серой кожей, даже несмотря на исхудалость. Лица с далека не разглядеть, оно пряталось под прядями длинных волос. Не смотря на некоторую сгорбленность, он все равно выглядел массивно. Зонтопийцы зашумели с новой силой, тыкая в имперца пальцами и перешептываясь. Зонтик прикусил губу. Если гражданин Империи умрет на территории голубой страны, то у ее правителя могут возникнуть огромные проблемы в виде самого Пикового Короля. Валет схватился за голову. Как он вообще может об этом думать, когда на его глазах казнят целую толпу ни в чем не повинных людей?! Но сделать он ничего не мог. Оставалось только бессильно наблюдать за действием. Картина перед глазами начала расплываться, по щекам потекли слезы. — Это, братья и сестры, бес во плоти, живое зло, которое пришло извратить разум наш, дабы отвернулись мы от пути праведного! Но наш Бог не дремлет и он накажет эту нечисть! Даже снаружи оно слишком отличается от нас — кожа, не видевшая луча светил небесных и волосы, чернее ночи. Это есть вестник бед наших! — Алебард широко развел руки в стороны, торжественным взглядом окидывая присутствующих. — Да свершится суд! Имперца схватили, и привязали к идолу, который находился почти в самой глубине трибуны. Он вырывался, пытался что-то сделать, метался, как раненый вепрь, запутавшийся в сетях. Но ни слова не проронил. Толпа оживилась и закопошилась. В их глазах блестела жажда, странная и фанатичная. Они кричали, пихались, желая пробиться ближе к возвышению, тянули руки и смеялись. Зонтик в испуге прижался к стенке. Радостными искрами сыпался хохот, будто сжигали чучело на Масленицу в реальном мире. Это не могло быть правдой. Он отказывался в это верить. Не могло же быть такого, что послушники сейчас хлопали в ладоши, глядя, как подкладывают сухие ветки и солому под столбом. Беглым взглядом валет цеплялся за лица. Тонкие и длинные, округлые и широкие, все они казались страшнее самого яростного пожара. Ни капли сожаления и сочувствия, только мания. Земля ушла из-под ног, колени подкосились. Он молча смотрел, как принесли амфору с какой-то жидкостью, как полили хворост и пленника. Перед глазами потемнело, воздух забился в легких. Шестой задыхался, задыхался в панике и страхе. Пальцы на руках онемели, мальчишка посмотрел на ладонь. Будто не его собственная, она плыла перед глазами так же, как и стены базилики, как Алебард, тонким усохшим контуром маячившем на периферии зрения. В чувство Зонтика привел оглушительный треск и яркая вспышка. Он резко поднял голову. Столб горел вместе с имперцем. Первые несколько секунд ничего не происходило, но потом пленник заорал. Волосы вспыхнули, запахло горелым. Дым черными клубами валил под потолок церкви, своим покровом закрывая фрески. Треф, как бы не хотел, не мог оторваться от этого зрелища. На его лице играл свет пламени, жестокого и неумолимого. Он видел, как обугливается кожа, как корчится тело в кошмарной агонии. Вопли боли, нечеловеческие и раздирающие душу, тонули в радостном ликовании толпы. Зонтопийцы подкидывали в воздух шляпы и чепчики, скандируя троекратное «ура!». Кто-то на радостях обнимался, кто-то танцевал и громко распевал молитвы. Зонтик не знал, сколько прошло времени, когда роба на пленнике почти догорела. Адским костром возвышался столб. Тело больше не двигалось, лишь иногда сипело, дергало головой. А перед этим всем стоял Алебард. Молча сложив руки за спиной, он смотрел на толпу. В надежде валет треф взглядом впился в его лицо. Холодное спокойствие, в глазах — тихая радость от выполненной работы. Внутри что-то треснуло. Медленно, шестой съехал вниз по стенке. Слезы уже не текли, распухшие глаза болели, мир мутнел с каждой секундой. Он все еще не верил. Только что на его глазах сожгли человека, отличавшегося от остальных простым цветом волос. Его милые, славные подданные набросились на не такого, как они, принявшись петь и танцевать около трупа. Едкий дым пробирался в легкие, мальчик закашлялся. Голова налилась свинцом. Веки отяжелели, а ноги и руки больше не двигались. Последнее, что помнил Зонтик, прежде чем вырубиться, это как кто-то дергает его за рукав и зовет, тихо и настойчиво.

***

Первое, что почувствовал клон после пробуждения — запах имбиря и что-то холодное на лбу. Пальцы сжали края одеяла, теплого и мягкого. Сил открыть глаза просто не было. Перед внутренним взором промелькнули сцены из базилики. Тело потеряло всякую любовь к жизни и мальчик снова провалился в небытие.

***

Второй раз Зонтик проснулся уже наверняка. С трудом разлепил глаза, все двоилось и плясало. Потолок комнаты переливался от нежно-голубого до василькового. Двигаться он по-прежнему не мог. Тряпки на лбу уже не было. Рядом с кроватью сидела девочка, ее валет заметил не сразу. Она рассматривала его, сложив ручонки в замок на коленках. Стоило мальчику привстать на локтях, как она тут же вскочила и убежала, громко взвизгивая: « Мама, тетя, он плоснулся!». От неожиданности шестой снова свалился обратно на кровать, сжимаясь. Что это за место? Комнатка оказалась небольшой и крайне просто обставленной — кровать, стол и стул возле большого окна, шкаф и сундук. Все в традициях тихой зонтопианской семьи — со скромностью и смирением. В коридоре послышались торопливые шаги. Зонтик сжал одеяло, трусливо пряча голову, только глаза выглядывали. — Клео! — клон расслаблено выдохнул, когда дама треф вошла в комнату. Она посмотрела на него с облегчением и присела на край кровати. Лицо и волосы ее казались необычайно темными для светлого окружения. Дорожное платье, изрядно примятое, все перепачкано чем-то темным. Глаза, теплые как расплавленное золото, смотрели с тихим беспокойством. Под ними — синяки, темнеющие даже на фоне смуглой кожи. — Зонтик, — прошептала его имя, рукой трепля макушку брата и улыбнулась. Что ни говори, а из всех дам именно у Клеопатры была самая редкая, а от того и самая искренняя улыбка. — Что ты здесь делаешь? И где мы? — валет все же привстал, пододвигаясь к деревянной спинке кровати. Когда его «сестра» рядом, он мог чувствовал себя гораздо лучше, чем с Куромаку. Старший треф не слишком-то обращал внимания на младшего, больше расценивая как ресурс, нежели личность. — Мы сейчас в восточном квартале Зонтопии, у моей старой знакомой, — в этот момент в комнату вошла женщина в пышной юбке и фартуке. В руках она держала поднос с миской и стаканом. В след за матерью забежала и девочка, прячась за подолом платья старшей зонтопийки. По комнате разнесся приятный запах похлебки, шестой невольно сглотнул. — А сколько я здесь? — он спросил тихо, стыдливо поднимая глаза на даму. — Без малого два дня, — Клео тяжело вздохнула, поправляя платье. — Бригандина, прошу, оставь нас, нам нужно поговорить. Женщина поставила поднос на прикроватную тумбу, услужливо кивнула старшим мастям и удалилась. Из расслабленного лицо одиннадцатой стало серьезным и хмурым. Она строго посмотрела на мальчика, который уже тянулся к деревянной тарелочке с едой. Он быстро убрал руки, виновато смотря то на сестру, то на похлебку. — Как…я здесь очутился? — Бригандина вытащила тебя из центральной базилики. Говорит, ты валялся без чувств под стенкой. Тебя легко могли раздавить, — дама говорила тихо, но четко. — Если вкратце, ты отравился дымом и к тому же находился в состоянии сильного шока. Случился пожар? Мальчик остекленевшими глазами смотрел куда-то сквозь сестру. По щекам снова потекли слезы, плечи содрогнулись, а сам он поник. По спине пробежали мурашки, а вокруг снова запахло паленым. В ушах нарастал звон и крики, один вопль боли и много возгласов ликования. Голоса, они повсюду, веселые и праздные. Недавние воспоминания ползли по спине, вокруг даже воздух звенел. В страхе Зонтик закрыл голову руками и тихо всхлипнул. От сдерживаемых рыданий мальчик задрожал, вжимаясь в спинку кровати. Клео сочувственно посмотрела на него и снова положила руку на голову. Печать вспыхнула, по комнате пополз бледный туман. — Тише, все в порядке. Все уже закончилось, — девушка закрыла глаза. Постепенно, валет стал успокаиваться и дышать ровнее. Запах лаванды, нежный и мягкий, заполнил комнату. В такой тишине, нарушаемой только вздохами шестого, они просидели несколько минут. Дама треф открыла глаза и нахмурилась. — Человеческой жестокости нет границ, Зонтик. Мне жаль, что ты познал это так рано. Я переговорю с Алебардом. Такие методы ни в какие ворота не лезут. — Нет! — клон схватил одиннадцатую за руку и умоляюще посмотрел на нее. — Прошу, не делай этого и… — тут он перешел на хриплый шепот. — Не говори ничего Куромаку, пожалуйста. Он не должен знать. — Почему же? Если сегодня они жгут людей, то завтра подожгут твой замок. — Они не виноваты! Это я их такими создал, значит мне и расхлебывать, — робость в голосе сменилась небывалой твердостью. — В том, что произошло, только мой проступок. Клео, пообещай мне, что ты не расскажешь об этом никому. Девушка наклонила голову, в раздумьях цокая ногтями по тумбочке. Никогда прежде в глазах «брата» она не видела такой настойчивости. Внимательно всмотрелась в его лицо. За два дня он исхудал, волосы потемнели, а кожа побледнела. Кажется, то милое, стеснительное дитя исчезло в годах, оставляя только жестокое карточное олицетворение. — Хорошо, обещаю. Но только если ты не будешь соваться на улицу ближайшую неделю. Какая к черту разница, что он — местное божество и правитель целой страны, если он боится последствий собственных действий?

***

— Ну и для чего мы здесь? Снова о ваших бесполезных бабских штучках разговаривать? — Эмма, тише, в этот раз действительно кое-что важное. Беседка из красного дерева служила уже не в первый раз для сборов дам. Пиковая хмыкнула и скрестила руки на груди. Хелен тихо вздохнула и поставила чашку на невысокий столик. Сейчас все четверо гостили у бубнового короля. Высокие, разукрашенные резьбой колонны оплетал плющ. Золотой самовар, вежливо одолженный Николь у ватийцев, блестел на теплом солнце. Под крышей взвихрился ветер, разлетелись листья. Что ни говори, а Сукхавати считалась истинной обителью спокойствия в Карточном Мире. Умиротворенная тишина горной страны стояла в воздухе. — Вы, наверное, уже слышали о странном происшествии в Вероне, — дама червей разгладила складку на платье, грустно опустив голову. — Ромео сбежал, кинув своих подданных на произвол судьбы. Я даже представить не могла, что он способен на такое. — Он просто тщеславный трус, который думает только о собственной заднице. Тут даже удивляться нечему. — Эмма! — Клео сердито толкнула подругу в плечо. — Ладно, молчу… До этого подозрительно долго сидевшая тихо Николь с какой-то одной ей ведомой скукой мешала чаинки в кружке, гоняя их туда-сюда по донышку. Она считалась самой младшей среди дам, а потому в их разговорах смыслила мало что, вместо этого натирая эбонитовую палочку о футболку. Сейчас бубновая встрепенулась, живо отставляя чашку от себя. — А что с образцами? Куромаку ничего не говорил? — рыжая повернулась к сидящей рядом трефовой. Колдунья в ответ только покачала головой, нервно сжимая в руках анх. Ученая раздосадовано фыркнула. Она настолько рвалась в университеты Курограда на должность профессора или хотя бы рядового химика-практика, что своей энергичностью распугала всех конкурсантов. Так что, ради блага и душевного равновесия трефового короля, лучше было ничего не говорить о том, что в кусочке каменной стены нашли отпечатки сильной магии. — И все же… До чего же трудно в это поверить. Что теперь будет? — Хелен в забвении смотрела на цветок розы, вертя его в белых перчатках. Светлые локоны, заплетенные в косу, вились у ее щиколоток, а сама она сидела на подушке, поджав ноги под себя. — Если об этом прознал Куро, то бояться нечего. Он что-нибудь придумает, это точно. Клео сделала глоток из чашки. Когда-то Зонтик рассказывал ей, что в Реальном Мире никогда не бывает тихо. Почему-то девушке сложно это представить. В их реальности тишина — неотъемлемый собеседник, который везде и всегда. Она прислушалась. Сейчас вокруг нее, как ни странно, было слышно многое. Шелест травы, дыхание собственное и подруг, плеск чая о керамические стенки. Время замедлилось. В воздухе замерцали лазурные пятна. Вдруг резко даму треф кто-то схватил за плечо. Исчезло веселое марево, Клео посмотрела на бледную ладонь, сжимавшую ее. Эмма смотрела с беспокойством, хмуря черные брови. Самими губами одиннадцатая прошептала: « все хорошо». Пальцы отпустили ее руку. — Честно говоря, в нем я не сомневаюсь. Но есть еще кое-что. В последнее время Пик стал молчаливее и спокойнее обычного. — три пары глаз уставились на даму. — Не надо на меня таращиться. Когда, говоришь, стало известно о пропаже короля Вероны? — 3-его числа, две недели назад. — Хм, — Эмма скрестила руки на груди, — Тогда имеет смысл. Я уже день пятый замечаю, что он стал меньше орать и ругаться, даже некомфортно как-то становится. Понятия не имею, почему так, но эти два события точно как-то связаны. — Он у-убил Ромео? — в глазах дамы червей отобразилось само солнце, так ярко заблестели они от слез. — Хелен, не надо так, все в порядке, — Клео налила еще чаю двенадцатой, а Николь пыталась безуспешно развеселить ее. — Я этого не говорила, и вообще… — Когда ты начинаешь думать о проблеме, которой еще нет, ты ее создаешь. Все четверо разом умолкли, оборачиваясь к входу в беседку. На пороге, сложив руки за спиной, стоял Данте. Эмма едва не выпустила из рук чашку. Николь расплылась в улыбке и похлопала на место рядом с собой, отодвигаясь. Хелен и Клео в тихом замешательстве схватились за руки. По сравнению с дамами, король бубен казался рослым и громоздким. Он сел по-турецки около девятой, спокойно улыбаясь остальным девушкам. Довольная ученая закинула сложенные руки ему на плечо, повисая всем весом. Увидеть его вообще казалось делом невозможным: не раз ватийцы предупреждали приезжих не ходить к холму, в котором сидел Данте-сама, страшась вызвать его гнев. Но на деле же третий клон оказался добродушным лентяем, так уверяла Николь, единственная, кто говорил с ним после визита Куромаку. Сейчас даже трава потянулась к бубновому, вьющиеся лозы плюща ползли по стенам прямо к его ладоням. Удивительно, отмечала про себя Клеопатра, как все живое в Сукхавати любило своего правителя. С интересом дама рассматривала его. Огненно-красные волосы топорщились вверх, словно росли к самым верхушкам Купола. Прямой нос, немного полные губы, густые брови, загоревшая кожа. С таким же невозмутимым вниманием глаза короля изучали сидящую напротив трефовую. Она смутилась, отводя взгляд. Вспыхнула под челкой печать, и мир пропал, оставляя яркие очертания четырех силуэтов. Только контуры мужчины остались ясны. Он снисходительно усмехнулся, наклоняя голову. « Так ты маг? Занятно. Любопытство не порок, если держать его в узде, запомни мои слова. Тебе нечего высматривать здесь.» От неожиданного ответа по спине одиннадцатой пробежал холодок и она тут же стушевалась, погасив печать. Еще никогда в жизни ей не было так стыдно. Загорелые щеки покраснели. — Эм, Клео, все нормально? — Эмма легонько тряхнула подругу, переводя взгляд то на Данте, то снова на нее. — Что-то случилось? — Не стоит переживаний, дама пик, мы просто немного поговорили, — с его лица не сходила доброжелательная улыбка, но глаза не смеялись. Один только раз заглянув в глубокие, красные очи, трефовая поняла, о чем говорил Зонтик, называя их тлеющими углями: в любой момент в них мог вспыхнуть шквал энергии, буйный и резкий, но за ним пряталась мудрость, холодная и несуетливая, вызывающая уважение. Торопливо Хелен подлила всем чаю. Когда очередь дошла до Данте, он достал небольшой чабэй* из полов разорванного одеяния. Аромат улуна разгулялся по беседке сильнее прежнего. — Что расскажите о миром за Горами, милые дамы? — Пропал Ромео, Верона находится в состоянии пост-апокалипсиса, по территории между королевствами бегают бездомные вары, — десятая начала пересчитывать, по очереди загибая пальцы. — Еще там что-то Пик притих по-недоброму. Пиздец, одним словом, — вздохнула она, подытожив. За нелестную речь, как ни странно, Хелен и Клео ругать ее не стали. В ответ клон только хмыкнул, поднося к губам пиалу. Прикрыл глаза, отпил немного и снова поставил керамический сосуд на столик. — А что с нашим меньшим братом? — не открывая глаз, спросил он. — О, ты про Габри? У него все хорошо, не переживай. Сидит себе, во всякие эти передряги не суется, — бубновая нервно пригладила растрепанную челку. — Николь, где Габриэль? — третий спросил уже тверже, нахмурившись. Она сначала наигранно рассмеялась, теребя рукав халата, а потом натянутая улыбка сползла с лица и выражение стало печальным. — Я не знаю. Его никто не видел вот уже почти год. Облако, предположительно его государство, исчезло. Я…пыталась его найти, искала на других землях, но нигде не нашла следов. Последний раз аномалию видели около Гор Сукхавати. Помнишь, тогда еще резко подскочил уровень осадков и температуры? — голос ее оборвался и она замолкла. Собравшись с духом, ученая продолжила. — Но в других краях иногда случаются невероятные вещи. Три месяца назад в Фелиции солнце изменило свой цвет на синий, а до этого в Зонтопии прошел дождь обратной полярности! — Это…как вообще? — Эмма встряла в разговор. — Капли не падали на землю, а поднимались с нее в небо, образуя там облака. Я не совсем до конца изучила этот феномен, но в ходе нескольких полевых экспериментов удалось выяснить, что гравитация на тот момент тоже претерпела сильные изменения и была противоположна привычной нам. — Загадки — это лучше, чем полное отсутствие ответов, — заключил Данте. — Так или иначе, я уверен, что с ним все в относительном порядке. Но, должен сказать, то, что вы мне поведали, есть дурной знак. В тихом омуте черти водятся. Присмотритесь к моему угрюмому брату. — Данте, а так всегда было? — Что именно? — Пик. Неужели с самого вашего рождения он был таким злым и мрачным? — Злым? Я бы не назвал его таковым. Он скорее обиженный, обиженный на судьбу и Создателя. И, по правде говоря, он имеет полное на то право. Увы и ах, раньше я видел в нем пороховую бочку, стоящую рядом с костром. Но года идут, он изменился. Я чувствую это. Хоть и неясно, в какую сторону. Он поставил чашу на стол, задумчиво играясь пальцами в ластившейся к нему траве. Девушки тоже молчали, каждая думая о своем. Солнце к тому моменту спустилось с зенита и светило прямо в беседку, согревая лицо Эммы. Сейчас она сидела мрачнее тучи, на душе неприятно скреблись кошки. Кажется, она знает, где искать короля червей.

***

До последнего Ару не мог понять, как вообще купился на эту приманку. В темном кузове армейского грузовика пахло не лучше, чем в сыром подвале полицейского участка Варуленда. Со всех сторон к нему жались другие вары, потные и напуганные. Духота заполняла легкие, кружилась голова. Единственное зарешеченное окошечко находилось слишком высоко, света было ровно столько, сколько надо, чтобы разглядеть силуэты других пленников. И это еще повезло, что ему не напялили на голову мешок, как некоторым особо буйным. Такого подвоха Ару не ожидал. Точнее ожидал, но не так скоро. Стоило им дойти до Дома, как величественно они нарекли самодельную хибару из обломков зданий Вероны, как тут же на них обрушились «вороны» — отряд имперцев специального назначения. Все случилось настолько быстро, что парень даже кортик не успел оголить, как ему уже связали руки и пихнули к остальным беженцам. На душе становилось мерзко. А ведь он доверял этим ублюдкам, надеялся на реальное сотрудничество. Но страшнее всего то, что он подвел остальных. Десятки варов по его вине мариновались сейчас в зное и грязи, кто-то уже потерял сознание в этих чертовых мешках. На плечо ему уронила голову Варя, самая младшая в их семье. Она пододвинулась немного ближе. — Ару, куда нас везут? — гул мотора и колес почти глушил тихую девочку. Ей повезло не проронить ни звука во время облавы. Коротко обрезанные волосы щекотали шею парня. — Да я откуда блять знаю? Сам не в восторге, — он огорченно вздохнул. Перед ней он чувствовал себя особенно виноватым. Варя была ему как младшая непутевая сестрица, которую надо всему учить и оберегать. Родителей он ее тоже знал, их догнала полиция и с того момента больше разбойник о них ничего не слышал, зато девочку удалось спасти. — А как они нашли нас? — Не хочу даже думать об этом, и тебе не советую. — Ладно. Потихоньку грузовик остановился. Снаружи что-то заскрипело. Те, кто были еще при себе, умолкли, вслушиваясь в бормотание военных снаружи. Машина снова тронулась, медленно заезжая куда-то. Варя прижалась к Ару еще сильнее, и он был бы рад обнять ее, но руки, связанные лебедкой за спиной, ужасно затекли. Свет в окошке сменился на бледно-зеленый, внутри разбойник похолодел. Только не это. Куда угодно, но не сюда! Резко открылись двери, ослепляя пленников. Ару зажмурился, инстинктивно прикрывая девочку собой. Вары вокруг зашевелились, прижимаясь друг к другу. Он посмотрел на лица подопечных — изможденные, в пыли и с животным страхом в глазах, они все, как один пялились на имперских солдатов, рядом с которыми, усмехаясь стоял главный полицмейстер в окружении личной охраны Вождя. — Ну что, птички дальнего полета, пора возвращаться в родимое гнездо, — стражи загоготали, поочередно вытаскивая сопротивлявшихся беженцев. Когда блюститель схватил Варю за порванный рукав рубахи, внутри Ару что-то вскипело. Да как они смеют притрагиваться к ней своими заляпанными чужой кровью руками?! Он зарычал и со всей силы пихнул плечом полицмейстера, заступаясь за девочку. Он не позволит ей умереть. — О, какие мы нервные. Погоди-ка, а это разве не тот, с которого вся напасть пошла? — кучерявый жандарм пролистал несколько листов на планшетке. Мельком разбойник разглядел несколько имен других варов. Потом мужчина снова криво усмехнулся, кивая полицейским. — Этого свяжите крепче, он особо буйный. У него в досье указана склонность к амоку*. Варя, все это время прятавшаяся за спиной Ару, смотрела со страхом и особой злобой на солдат империи, стоявших неподалеку и разгружавших второй грузовик беженцев. Он проследил за ее взглядом и в голове загорелась безрассудная идея. Ворота до сих пор остались открытыми, если он отвлечет солдат на себя, то она сможет убежать! Куда угодно, но подальше отсюда, она не должна вернуться в этот ад. Если он не смог спасти остальных, то хотя бы ее попытается. — На счет три беги к выходу, слышишь? Я отвлеку этих мудаков, — он прошептал это, не отводя глаз от настороженных полицаев. — Н-но… — Раз, два… — Ару резко вылетел вперед, ногой толкая в грудь жандарма и тут же отпихивая другого головой. — ТРИ! И Варя побежала, со всей скоростью своих ножек. Ростом она была даже немного ниже самого Ару. Ее темная макушка быстро удалялась. Ловко девочка проскакивала под громоздкими имперцами, петляя между их ног. Сразу несколько военных набросилось на разбойника, но он рвался, как бешеный. Вырываться становилось все труднее, но ярость горела в нем, придавая нечеловеческих сил. Даже трое солдат Вождя не могли его сдержать. — Быстрее, догоните ее! — рявкнул жандарм, скручивая разбойника. Но тот не поддавался. Взгляд его был устремлен в спину убегающей девочки. Еще чуть-чуть и она окажется на свободе! Но неожиданно раздался хлопок, она замедлила ход, переходя на шаг уже около самих ворот. На светлой робе беженца сзади растекалось темное, багровое пятно. Варя остановилась, покачнулась и рухнула навзничь и больше не шевелилась. — Нет! — Ару задергался еще сильнее, в жгучем бешенстве рыча на полицаев. Что-то острое вонзилось ему в шею, он выгнулся, забился в конвульсии и потерял сознание. Остальные вары, в ужасе наблюдавшие за тем, как труп девочки кинули в какой-то мешок, жались друг к дружке. Гнетущая тишина в их рядах передавалась от одного сердца к другому. На их глазах главаря, того, кто был за них в ответе, как за собственных детей, закинули на плечо самому крепкому блюстителю и понесли куда-то. Жандарм развернулся, ехидно улыбаясь. — Ну что, кто-нибудь еще хочет поиграть в героя? Ведите их в камеры, — он кивнул имперцам, уходя к приграничной башне. — Первую группу на сектор F22, А вторую на G7.

***

— Метко. — А ты типа сомневался? — Вару хмыкнул и убрал ружье к стенке. Пик закатил глаза. Он даже отвечать ничего не будет, и так ни к чему хорошему это не приведет. Сейчас они находились в резиденции пятого клона, высокой башне в форме шахматного короля. С высоты Варуленд напоминал огромную доску для все тех же шахмат. Мельтешили перед глазами серо-зеленые квадраты. Около самих ворот суетились военные, с далека похожие на муравьев. Операцию по поимке беглецов и противников режима зеленых очков предложил король и валет подхватил ее с большой охотой. Они наблюдали, как разводят два десятка заключенных по камерам. — Я не такой тупой, знаешь, — внезапно выдал Вару, переводя взгляд с унылого каменного пейзажа на рядом стоящего. — Тебе что-то нужно. И, раз твое себялюбивое величество само снизошло к своему верному рабу (на последних словах он саркастично показал кавычки пальцами), то это что-то очень важное. — Ты оказался догадливее, чем выглядишь, умеешь удивлять. Я предлагаю тебе заключить союзничество — в странном полумраке покоев Вождя глаза императора светились. Валет пик наклонил голову, за стеклами не понять было, куда он смотрит. Бледный свет пустоши отбивался от очков. На лице застыло выражение настороженности и недоверия. — С чего бы вдруг? — он до побеления костяшек вцепился в перила балкона. — Наши взгляды на этот мир и его устои необычайно схожи, ты даже представить себе не можешь насколько. По правде, от тебя даже не требуется много, только разрешение на нахождение моих людей на территории Варуленда. Пятый молчал недолго, а потом фыркнул. — Правда? Тогда почему-бы прямо сейчас мне не позвонить Курилке и рассказать ему, что ты готовишь войска, м? — голос резал тишину, валет потянулся к лежащему рядом на столике видеофону. — Мне кажется, ему будет очень интересно послушать про это. Очень интересно. — Ты не сделаешь этого. — М-да? И почему же? — правитель зеленой страны уже почти нажал серую кнопку с цифрой «2», но выжидающе смотрел на короля пик. — Наверное, потому что не хочешь. Ты блефуешь, Вару. Я за версту чую, когда ты врешь. Признайся, мое предложение выгодно не мне одному, — голос восьмого клона действовал гипнотически, всегда спокойный и уверенный. Тот не ответил, так и замерев с устройством в руках. Внимательно пятый смотрел прямо на императора, в этом нет сомнений. — Отлично, наконец-то ты меня слушаешь, — Пик довольно прищурился и продолжил, снова переводя взгляд на городские улочки. — На самом деле, достаточно посмотреть на твое поведение. Оно выдает тебя с потрохами. Яркий, напыщенный шутник с отвратительным юмором и характером. Порой мне кажется, что Создатель впихнул в тебя все свое отвращение. Как прискорбно. Рука короля потянулась к запястью валета и мягко опустила его. Видеофон в другой руке дрогнул. Шквал ветра всколыхнул кудри. — Я даже не буду говорить, что могу понять. Но я скажу что ты чувствуешь. Ты всего лишь забытая часть, жаждущая внимания к своей персоне. Взрывоопасная смесь из ядовитости и разочарования. Тебе так не хватает признания. — Совсем с катушек слетел, рогатый — голос пятого клона растерял всякую уверенность, стал тихим и надломленным. Парень даже не улыбался. Он попытался выдернуть руку из хватки, но Пик сжал ее настойчивей, заглядывая за стекла очков. — Потому что тогда ты бы не создавал несколько тысяч людей, которые восхваляют и обожают тебя. Если ты согласишься на мое предложение, то получишь то, чего хочешь. С тобой будут считаться, будут бояться, если тебе того угодно. И не только жители. Тут уже Вару не выдержал и дернулся, отходя назад на шаг. Рука с видеофоном беспомощно опустилась, правитель закусывал губу. Он сомневается. Взгляд бегал по комнате, все время цепляясь за темный силуэт короля на фоне пастельных стен. Что-то внутри слабо шептало, что ему пудрят мозги, не стоит верить таким смелым словам. Но голос собственного эго глушил совесть и разум: « Ты же знаешь, он может это сделать! Ты хочешь быть на стороне проигравших, с этими слабаками, пока твой одномастный будет у руля?! Твой шанс, второго не будет!» Император, наблюдая за эмоциями, протянул руку вперед. Ничего страшного, он подождет еще пару минут. Главное — верно подобранные слова и дело в шляпе. — Ах ты черт ебучий, я в деле, — неожиданно по перчатке ударила ладонь пятого. Король и валет пожали друг другу руки. Вару улыбался, хищно и ехидно, скаля небольшие клыки. Пик тоже приподнял уголки губ. Очень хорошо, что они нашли общий язык. — Если ты никуда не спешишь, то можешь стать почетным гостем на представлении. — На каком представлении? — Что значит «каком»? На экзекуции, естественно! — Вождь снова подпрыгнул к балкону и заорал жандарму у самого подножья башни, — Эй, Гару, прикажи готовить эшафоты! И созови всех на площади! Фигурка полицмейстера кивнула и устремилась к ближайшему зданию — белому слону. Правитель зеленой страны улыбнулся еще шире. — Ну, чего ты стал как истукан? — по щелчку пальцев из воздуха материализовалось два кресла с мягкой темной обивкой и золоченными подлокотниками. — К чему такая жестокость? — Они должны знать свое место. Пусть будет хорошим уроком для других. Мятежникам и дезертирам нет прощения. — Резонно, — император присел, закидывая ногу на ногу. Он конечно знал о садистских задатках младшего пикового, но не предполагал, что они обострятся с возвращением в Карточный Мир. Небо Варуленда затянуло грязными тучами. Ветер похолодал, а на площади потихоньку начали сходиться жители. Сама погода предчувствовала грядущее. — Если не секрет, то зачем тебе свою армию ко мне вводить? Знаешь, я согласился на страх и риск. — Об этом ты узнаешь позже, имей терпение. Снизу послышался гул и крики толпы. На деревянные помосты взвели гильотины и виселицы. С двух сторон вывели пленников. Шоу начинается.

***

Дождаться того, чтобы король пик куда-то свалил было трудно. Эмма облегченно выдохнула, когда внедорожник восьмого клона скрылся за горизонтом. Сейчас, пока его не было в Империи, она могла спокойно заняться поисками червового короля. «Так, и какие у тебя предположения?» — в голове прозвучал робкий голос Клеопатры. Подруги решили установить ментальную связь: точнее, решила Эмма, а дама треф просто согласилась, будто у нее был выбор. « У Пика есть еще одна резиденция помимо дворца, она замаскирована под одну из лабораторий. Думаю, начать поиски стоит там. Времени у нас не так много, надо поторопиться.» С собой дама пик на всякий случай взяла на поясную сумку, пихнула в нее хлеба и чекушку вина, одолженную с королевской винокурни. Мало ли, в каком состоянии может оказаться Ромео. При всей своей неприязни к правителю Вероны, девушка чувствовала себя виноватой перед ним. На улице, на удивление, было светло и спокойно. Никакого зловещего тумана, ничего странного. Ну почти. « А что это такое?» — перед ней всплыл светящийся образ Клео. С помощью печати она могла выносить себя за пределы физического тела, но после таких фокусов дама всегда жаловалась на головную боль, так что не злоупотребляла этим. Сегодня было исключение из правил. « Не знаю. Туда меня не пускают, доступ имеет только Пик.» — Эмма пожала плечами, проходя мимо бункера — невысокого здания со стальными стенами и охраной у входа. Но тут же поспешила предупредить немой вопрос одиннадцатой. — «Ромео там точно нет. Это я могу сказать тебе наверняка. Проход туда был закрыт с самого своего начала, можно не париться. И дух там стоит странный, ядовитый.» Постепенно, постройки вокруг становились все темнее и выше, улицы пустыннее и безлюднее, а воздух спертым и тяжелым. Было около пяти вечера по времени Империи. Еще минут десять девушка петляла по улицам, спотыкаясь то о собственные сапоги, то о какую-то арматуру. Этот район почти полностью ненавидел Эмму. Здешних жителей пропаганда короля пик коснулась намного больше, чем остальных. Даже окружение тянуло к ней свои крючковатые лапы, намереваясь схватить и утащить куда-то. Трудно быть женщиной у власти. В этих размышлениях дама пик даже не заметила, как вышла к резиденции и едва не врезалась в столб электропередачи. Тут же отпрыгнув от него, она спряталась за ближайший угол, настороженно выглядывая. «Мы на месте.» « Тогда чего стоим?» «Охрана, чтоб им. Надо думать, как их обойти.» «…Эмма?» « М?» «Ты ведь тоже дама. Околдуй стражей.» «Как же я раньше не додумалась» — она закатила глаза и цокнула языком. — « Дорогуша, это дерьмо не так просто, как кажется, поверь.» Резиденция выглядела как приземистое одноэтажное здание с панорамными тонированными окнами и плоской крышей. Из серо-черной массы других домов ее отделял кованый забор со значками пиковой масти. Двое солдат стояли на главных воротах, еще восемь по периметру территории. Эмма нахмурилась — в магии она полнейший профан и даже не практиковалась, в основном надеясь на силу и ум. Да чего уж там говорить, если последний раз она использовала способность на спарринге с Пиковым Королем почти полгода назад. И то, там был один человек, а тут целых десять. Но выбора не было. Девушка сосредоточилась на солдатах, на их дыхании, на крови, текущей по их венам и артериям. Пальцы закололо, даже Клео притихла, наблюдая за подругой. Один из солдат, стоящих около входа схватился за горло, царапая себе глотку. Его тело начало корчиться и изгибаться. Его товарищ отшатнулся и замер, наблюдая, как потерявший сознание сослуживец рухнул наземь. Быстро и гуманно. Второй сначала покачнулся и хотел было что-то крикнуть, но его голос оборвался сиплым хлюпаньем и он съехал по стенке. Главный ход обезврежен. От остальных Эмма избавилась одним движением руки, резко сжав ладонь в кулак, а потом вздохнула, потирая глаза. Как ни крути, но гемомантия* занимает много сил и энергии. « Теперь точно чисто.» Клео не ответила, а только смахнула челку. Ее ноги начали бледнеть, а полупрозрачный голубоватый силуэт подрагивать и мерцать. « У нас немного времени, поторопись, моя манна на исходе.» Дама пик, воровато оглядываясь, подбежала к воротам. Не так она представляла себе перемещение по Империи. Перебравшись через забор (на воротах висел огромный замок, трогать который подруги не решились), девушка осмотрелась: просторная территория со скудным, строгим ландшафтом коротко стриженого газона и альпийских горок. А спереди и резиденция. Уже у самого входа девушка замялась. Только что она отправила в нокаут целый взвод имперской армии, а теперь устраивает взлом с проникновением. Но потом фыркнула и сплюнула под ноги — имеет право, черт подери. Клео сомнений подруги не поддержала, а только нетерпеливо пролетела сквозь двери. «Он там.» Эмма бесшумно открыла двери, почему-то не закрытые. В полутьме вечернего света и тускло горящих ламп на низком потолке все казалось каким-то неправильным. Сумка на бедре предательски звякнула. Сердце стучало где-то в горле. Внутри дом представлял собой комнату студию с кремовыми обоями, темным, почти черным полом и ковром, по тону таким же как стены. Вырисовывались очертания диванов и еще чего-то громоздкого. Послышались шаги, шаркающие и тихие в сторону зала. Дама пик замерла, поднимая кулаки и скалясь. Мало ли кто это. Но опешила, увидев Ромео с бутылкой вина и тарелкой фруктов. Король червей был одет просто, почти по-домашнему: свободная светлая рубаха, подвязанная широким поясом и широкие брюки-клеш. Удивлен он, однако был не меньше — парень едва не выронил из рук бутылку. Растрепанная челка упала ему в лицо, он быстро поставил посуду на столик около дивана. — Эмма? Дорогая, ч-что ты тут делаешь? — он немного нервно улыбнулся и убрал мешающуюся перед глазами прядь волос, переводя взгляд то на трефовую, то на пиковую даму. В недоумении девушки переглянулись. — Я не ждал гостей сегодня. Ох и.Клеопатра решила почтить меня своим присутствием? — Да собственно у тебя тоже самое можно спросить. Какого хрена ты тут тусуешься? — десятая опустила руки, но кулаки не разжала. Душа всколыхнулась, складывая руки на груди и сердито поджав губы. — Я… Я наслаждаюсь жизнью! — он все же улыбнулся свободнее и развел руками. Выглядело так, будто это не он пропал две недели назад, оставив свое королевство на растерзание рейдерам и другим странам. Пазл в голове пиковой не складывался. Она оперлась о косяк, злобно рассматривая седьмого клона. Что-то совсем не вязалось радостное щебетание беззаботного черва с образом заплаканной Хелен и хмурого Куромаку. — Ты в курсе, что тебя считают без вести пропавшим уже третью неделю? — осторожно уточнила Клео, голос ее звучал тише и как-будто дребезжал. — Правда что-ли? Я думал, Пик уже давно вам сказал. — Сказал что? — Эмма насторожилась. — Так вы и правда не в курсе? Вот незадача, — он рассмеялся и с улыбкой сказал. — Я отрекся от престола. — Что?! — подруги в унисон ахнули. — Ты совсем чокнулся?! — голос брюнетки звенел от гнева. — А что такого? — Ромео невинно похлопал глазами. — Предложение Пика стало самым простым выходом из ситуации. Я голодный бродил несколько дней по Карточному Миру, даже не зная, куда можно приткнуться. Куромаку бы ни за что в жизни не помог мне с генератором, Феликса лучше не трогать, думаю, вы и сами заметили. А тут Пик предлагает мне заключить союз и передать ему правление в его руки. Я и согласился, а чего было отказываться? — Козел. — Что, прости? — Ты самый настоящий козел. Ты хоть понимаешь, что происходило в Вероне, пока ты трусливо спасал свою задницу непонятно от чего? Твой народ погибал, не в силах постоять за себя. Их грабили, забирали в плен, они ходили в сплошных лохмотьях, даже не способные сами вырастить себе еду. — Эмма права, — к этому моменту ноги Клео почти полностью исчезли, оставляя после себя только легкую дымку. Лицо ее приобрело очень серьезное выражение. — А сейчас там происходит вообще что-то странное. В Верону невозможно ни попасть, ни выйти оттуда. Она стала изолированной от остальных государств. — Ну и что с того? Меня все абсолютно устраивает. Главное, что я в комфорте и достатке. А девушки и не должны копаться в грязи и огороде, это дело не для их рук. Внутри пиковой дамы потихоньку начала вскипать ненависть. Да что он себе позволяет?! Из-за этого напыщенного индюка едва не исчезла целая страна, а он беспокоится только о собственной заднице? Зачесались кулаки. Вот бы вмазать так, чтобы запомнил! « Не стоит. Подумай.» — душа Клеопатры уже растворилась почти по пояс. Она положила руку на плечо разъяренной подруги, успокаивающе поглаживая. « Где ты сейчас?» « В Зонтопии, а что?» «Жди, буду через сорок минут. Надо срочно обговорить это все.» Король червей истолковал их молчание неправильно и вежливо спросил, не желают ли они выпить с ним. — Нет, у нас есть дела, — сухо процедила Эмма, окидывая испепеляющем взглядом изумленного парня. — Всего хорошего, альфонс. Не говори Пику, что видел нас. Она молча удалилась в дверном проеме, дама треф, напоследок осуждающе покачав головой, рассыпалась в воздухе снопом сапфировых искр, оставляя Ромео совершенно одного и в недоумении.