Зеленый - цвет токсичности

Пальцы бегали по клавиатуре, буква за буквой, слово за словом. Глаза уже начинали печь, но текст вскоре был окончен. Закатные лучи солнца мягко освещали комнату. Куромаку захлопнул крышку ноутбука и подпер руками подбородок. Текст он допечатать всегда успеет, не убежит же компьютер. Все равно мысли были забиты не монографией. С момента последнего съезда и пари по совместительству прошел уже почти месяц. И никаких весточек от короля червей, хотя он обещал, что непременно похвастается результатом своих трудов. Не так уж много воды и утекло, однако для болтливого Ромео это порядочный срок. Скоро должен был быть еще один съезд правителей и что-то подсказывало серому кардиналу — сгущается туча над Карточным Миром. Вчера звонил Феликс: инфляция в Фелиции все больше и больше докучает валету червей. Нервозный и дерганый, он едва не сходил до истерики, когда рассказывал о том, что цены выросли с недавних пор от 150 до 200%. На советы трефа он только горько смеялся и говорил, что это не помогает. А потом и вовсе пропал с радаров. Значит ли это то, что Феликс преодолел экономический кризис? Маловероятно. Даже предположить трудно, что могло случиться, но точно ничего хорошего. Тишина от обоих червовых заставляла поежится и немного повысить температуру в комнате. Куро поплотнее укутался в пиджак. Теплее станет не раньше, чем через семь минут, а за это время можно попробовать разгрести стопки бумаг с этой недели, понять, что здесь работы на несколько часов, гордо вздернуть нос и отмахнуться, мол, не царских это рук дело. Идеальное убийство короткого промежутка времени. Но вставать с табурета он не спешил. Продолжал сидеть и хмуриться. Необычное поведение Феликса и Ромео подстегивало к недобрым размышлениям. Не то чтобы королю больше делать нечего, кроме как пялиться в одну точку и переливать из порожнего в пустое. Наоборот, по графику через тринадцать минут заканчивалась рабочая смена, а дальше наступало свободное время и досуг. Но это по графику. Если кто-то и правда подумает, что Куромаку так просто оставит невыполненную работу, то этот кто-то невероятный невежда. Позволить себе такую безответственность треф не мог, так что порой недосыпал ради собственного королевства. Любая жертва ради цели*, как говорится. Сегодня ему придется снова задержаться допоздна, если только не переночевать в кабинете, когда на носу зима. Или ее подобие, во всяком случае. К сожалению, в реальном мире клон провел настолько мало времени, что с трудом понимал, что представляет из себя настоящий снег и лютые морозы января. Но он изо всех сил старался дать жителям Курограда ту крупицу действительности, которую сам и ухватил. Так появились небесные светила и времена года. Выход клонов в реальность выпадал на середину сентября, если только не на начало октября. Про то, что листья не всегда бывают одного цвета серый кардинал знал всегда. И про то, что такое снег он тоже знал и даже попытался объяснить это Габриелю, но мальчишка только уставился на него своими глазищами и вопросил, что такое «туча». После этого второй и начал глубоко задумываться о своих братьях. Но чем больше он убеждал себя, что у них есть шанс на какое-то продуктивное взаимодействие, тем больше ему казалось это несбыточной мечтой. Каждый визжал о том, чего он хотел бы больше всего, каждый волновался только о себе. Похоже, что у одного только Куро и была в голове мысль создать что-то для всех, что не мешало бы Создателю настолько, как восемь его копий. Король треф так сильно отдался ностальгии, что совсем забыл про отсутствие спинок у табуретов, отклонившись, не удержал равновесия и упал. От удара о холодный каменный пол из глаз посыпались искры, а по затылку разлилась тупая боль. Сам табурет отлетел куда-то под стол, очки съехали на самый кончик носа. В глазах поплыло, Куромаку тяжело вздохнул, жмурясь. Да, аккуратность точно не его кредо на сегодня. Он широко раскрыл глаза, но цветные пятна не спешили уходить. Так второй полежал еще пару минут, уставившись в потолок. Да уж, видел бы его Курон в таком состоянии, то задохнулся бы от сдерживаемого смеха. Все таки, откровенно хохотать над начальством опасно для должности. Кое-как, кряхтя, Куромаку приподнялся на локтях. Теперь точно останутся потертости на пиджаке, ну что за несуразица. Треф поправил очки, все стало более четким. Он встал с пола, отряхнулся и достал табурет из-под стола. Солнце к этому моменту опустилось еще ниже, почти полностью прячась в тумане у границы Курограда. Опускались сумерки. Нежданно, в дверь робко постучались. Этот звук вывел второго из раздумий. — Войдите. Сначала в проеме показалась только смолянистая макушка, а потом и сама Клео. — Привет. Не занят? Я только что из Зонтопии, — дама прикрыла двери и сняла с плеч пыльный, серый плащ. Куро кивнул в знак приветствия. Девушка была одной из немногих, кто в принципе мог посещать кабинет короля безо всяких препятствий. Исключительно из статуса, само собой. От части, она служила некоторой связью между Куроградом и Зонтопией. Самому королю просто не хватало времени и гонцов, чтобы проведать младшего по чину трефа, и Клео добровольно вызвалась порой навещать Зонтика. Она присела на табурет, сложив руки на коленях, и уставилась в окно. Куромаку тоже посмотрел — может, там происходило что-то важное. Но нет, все то же серое небо серой Столицы серого кардинала. — Со времен последнего моего визита стало лучше. Чище, спокойнее. Зонтик очень гордится проделанной работой. В ответ треф промолчал. Про существование дам как таковых клоны догадались позднее, спустя еще несколько съездов, когда до этого молчавший Пик выдвинул заявление, что раз существуют валеты и короли, то где-то есть и «пропавшее звено». Однако никаких идей, как найти хотя бы одну из девушек не было, да и откуда им было взяться? Тогда Куромаку и предложил мыслить логически: у всех восьмерых клонов было по пять пальцев, так же, как и у Федора. Вероятнее всего, дамы, будучи старшими картами, точно так же имели человеческую ладонь. Остальные приняли эту новость весьма неоднозначно. Но одним только количеством пальцев нельзя было определить дам. Зонтик заикнулся о том, что, может быть, они будут уверенней валетов, хотя бы в чем-то? Дотошного к мелочам старшего трефа бесили сплошные догадки, однако поделать он с этим ничего не мог. Несколько месяцев все шло своим чередом. Но на одном собрании шестой упомянул о некой цыганке и гадалке, которая, по словам местных, читала мысли и видела будущее. Позднее валет треф пропал на несколько дней и не выходил на связь. А крайне хмурым вечером он позвонил второму. Одной фразы хватило, чтобы из головы вылетели все дела, а усталость как рукой сняло. — Э-э, Куро, я, к-кажется нашел ее… Так и началось знакомство с Клео, трефовой дамой. От той юной, худощавой девчушки, которой ее первый раз король и увидел, не осталось ничего. Разве что копна густых волос, бронзовая кожа и пронизывающие глаза. Стоило только ей взглянуть из-под нестриженой челки, как будто прошибало током насквозь, в голове расплывался мглистый, лазурный туман, все мешалось и разум становится неподвластным самому себе. Зонтик весело хихикнул, когда одурманенный первый раз неожиданным всплеском магии король ошарашено уселся на край кровати шестого и хлопал глазами, точно дитя малое. Она тогда долго извинялась за свою неосторожность и пообещала научиться контролировать такие вспышки. — Это все новости или имеется еще информация? — он скрестил руки за спиной, внимательно глядя из-под очков. — Нет, больше ничего нового не было, — девушка помолчала немного, но потом добавила — На самом деле, я здесь не потому что мне очень не терпелось рассказать о сегодняшнем дне. Просто в твоем кабинете собралось сильное «облако», вот я и решила тебя проведать. Что-то случилось? Куромаку вздохнул и покачал головой. Что толку скрывать от эмпата, который видит тебя, как на ладони? Пожалуй, Клео была единственной, кто знал, что творится на душе второго. Только из-за способностей, само собой. — Последнее время некоторая переменная принимает такие значения, что мне уж очень не хотелось бы знать, что получится в итоге. Я совершил погрешность и не исключено, что могут быть последствия, — он снял пенсне и протер его. В его планы не входили откровения с трефовой дамой, но выкрутится здесь просто невозможно. Лучше сразу сказать, как есть, чем потом отнекиваться. Да и врать Куро все равно не умел, от одного воспоминания визита в Сукхавати сразу на душе гадко становилось. — Что ты имеешь ввиду? — Пари с Ромео. — Ты поспорил с ним? — Клео недоверчиво покосилась на трефа. Он, нахмурившись сильнее прежнего, кивнул. — Только не говори мне что тема была отношения. И снова кивок. Девушка саркастично похлопала и закатила глаза. На улице зажглись фонари, стемнело окончательно. Причудливые блики скакали в очках короля. Он вертел их в руках, будто первый раз в жизни видел, а потом снова нацепил на крючковатый нос. В кабинете становилось душно. — А в чем суть была? — Он вызвался помирить между собой пиковых за три месяца. — И ты согласился? — Подтверждаю. — Жалеешь об этом? — На 66,7%. Оба замолчали, каждый думая о своем. Дама закусила губу и подперла щеку рукой. Тяжелый случай, ничего не скажешь — совершить необдуманное действие и потом мучиться от последствий. Тем временем, «облако» над королем треф стало еще темнее и больше, поедая собой свет в комнате. Если не свести тревожность к минимуму, то тут и до стресса не далеко. Значит, пришло время еще одного сеанса. Она решительно встала с табуретки, одергивая подол туники. Желтые глаза пересеклись с серыми. — Садись. Куромаку насупился, но спорить не стал и устало присел. Клео обошла его, что-то напевая себе под нос. Плащ она уложила на рабочий стол, а сама стала сзади короля. Иногда она использовала магию печати, чтобы помочь кому-то. Расслабить, унести мыслями далеко, подарить легкость на душе. Удивительно, как ее клиентом стал сам серый кардинал. Нечасто таким холодным личностям требуется помощь. И каждый раз он все недовольно цокал языком, но все же соглашался на терапию. Куро не любил магию. От слова совсем. Это было противоестественно и не поддавалось никаким объяснениям с научной точки зрения. Но он не мог спорить с тем, что после визитов дамы ему становилось легче на душе. А потому терпел. Чего не сделаешь ради ясности ума. Знакомая дымка заволокла все перед собой, второй прикрыл глаза. Плечи расслаблено опустились, угловатый профиль стал мягче. Клео самими кончиками пальцев взъерошила пепельную шевелюру и прошептала что-то на наречии восточной Зонтопии. Печать под челкой вспыхнула, «облако» зароилось и зашипело. С противным хлюпаньем оно начало растворяться, растекаясь и тая в воздухе. Девушка махнула свободной рукой, другой все еще зарываясь в волосы короля. Издав последний хрип, сгусток окончательно исчез, оставляя после себя разве что запах гари. В кабинете стало проще дышать, духота не давила, как раньше. Синеватая мгла отступила к углам. Король качнулся и снова замер. Непонятно, блестели стекла или глаза. Когда он пришел в себя, дамы в кабинете уже не было, а за окном светила луна. Электронное табло часов отображало ровно полночь. Да, сегодня он точно будет бодрствовать дольше обыкновенного. Спустя несколько минут пальцы застучали по клавишам. Зря потраченное время необходимо компенсировать с максимальной пользой.

***

-…К вышесказанному я бы хотел прибавить, что уровень промышленного развития остается непостоянным и не имеет определенных четко ограниченных норм. На этом тему с возможностью обмена я считаю закрытой. Вопросы? — Почему мы должны слушать тебя? — валет пик оперся локтями на стол и уставился на Куромаку. — Да и вообще, кому сдались эти твои обмены? Я вот, например, отлично и без них обхожусь! — Если в твоей стране до сих пор не произошел государственный переворот, это не значит, что ты справляешься с экономическим кризисом или инфляцией. — А с чего ты взял, что у меня какой-то там кризис? Тоже мне, самый умный нашелся. — Вероятность того, что с таким безответственным правителем государство до сих пор не имело трудностей внутренней политики ниже 5%. — Бла-бла-бла, государство, бла-бла-бла, — пятый отмахнулся, подпирая щеку рукой. Небывалая тишина запала между пятью правителями. Куро обвел взглядом остальных: Пик задумчиво стучал пальцами по столешнице, Феликс, болезненно побледневший за последние месяца, впалыми глазами уставился перед собой, а Зонтик тихонько сидел, украдкой поглядывая на остальных. Наконец-то старшего трефа осенило, что не так. — Где Ромео? Прошла большая часть собрания, а его все еще нет. Феликс? — А? — валет вышел из оцепенения и нервно дернулся. — Что? — Курилка спросил, где твой жених шляется, — Вару лениво зевнул. — Я не знаю, может он не смог или что-то случилось, — подкол пятого четвертый пропустил мимо ушей. Впервые за все собрание он поднял голову и огляделся. Растрепанный и сонный, валет укутался в накидку и тоже зевнул. Корона с головы съехала набекрень. — Все в порядке? Ты выглядишь… не очень, — Зонтик боязливо сцепил руки в замок. — Правда? Тебе кажется, я чувствую себя замечательно! Просто приболел немного. Пройдет скоро — у нас в Фелиции солнышко теплое, всех согреет. — Но… — Зонтик, ты его слышал. От обыкновенной простуды еще никто умирал. Так что попрошу вернуться к моему вопросу. Где червовый король? На словах о пропаже седьмого Пик внимательно прислушался и, кажется, ухмыльнулся. Спустя мгновенье лицо восьмого клона снова приобрело безразличный вид. И все же, что-то было не так, король треф это чувствовал и был готов поклясться, что даже Вару ведет себя необычно тихо. Это что-то давило на всех присутствующих разом. Второй окинул взглядом Феликса: тот снова улегся на стол, отчужденно разглядывая флажок Фелиции. От прежней живости не осталось и следа. Неужели это проблемы довели его до такого состояния? Впрочем, не суть страшно, переживет как-нибудь. — Если ни у кого больше нет вопросов и предложений, то считаю этот съезд оконченным, — слова были встречены тишиной и вялым вниманием. — Следующую дату я назначу в течение месяца. — Думаю, в этих собраниях нет смысла, — Пик подал голос впервые за сегодняшнюю встречу. — Проблемы не решаются, а мы просто тратим отведенное нам время. Он скрестил руки на груди и исподлобья прожигал трефа взглядом. Растрепанная челка упала на глаза. Кардинал ответил не менее холодно, вертя в руках ручку. — И что же ты предлагаешь? — каждое слово резало воздух. — Прекратить весь этот спектакль и наконец-то обратить внимание на более серьезные вещи, чем пропажа этого бабника. — Например? — Например чертова граница! — он оскалился. — Нет ничего аномального в том, что Карточный мир имеет ограниченную территорию, я полагал, ты и сам понимаешь, что иначе невозможно. Да и раз уж на то пошло, ты — единичный случай, при котором произошло столкновение с окраиной реальности, так что для остальных угрозы она не представляет. Пик закрыл глаза и что-то пробормотал в перчатки. А потом с усилием выдал: — Купол сужается. Вару присвистнул, складывая руки за головой. Куромаку нахмурился, ручка выпала из пальцев. — Что значит «сужается»? Если это шутка, то крайне нелепая и бессмысленная. — К-куро, я думаю, он не шутит, — Зонтик заикнулся под пристальным взглядом короля, но продолжил, — Я не говорил об этом, потому что и сам не уверен в том что видел. На прошлой неделе, во время вечерней м-мессии, на горизонте я увидел…нечто. Как будто какой-то туман, темный и густой. Он продвинулся немного далее, а потом просто остановился. С высоты замка мне не было толком ясно где это, но точно в нескольких километрах от Зонтопии. Вот… Мальчик неловко опустил взгляд и поправил воротник камзола. — И ты молчал?! — второй схватился за голову, раздраженно выдыхая. Так, спокойно. — Ты понимаешь, что своим бездействием мог подвергнуть нас всех к ситуации с непоправимыми последствиями?! — То есть, мои предупреждения ты пропускал мимо ушей? — «рога» на голове пикового встопорщились еще сильнее. — Отличный из тебя миротворец, ничего не скажешь. Учитываешь мнение остальных. — Тебе нельзя доверять. Достаточно просто посмотреть на тебя, чтобы понять, что добро — не твой конек. — Да как ты смеешь! — Пик резко подорвался с места. Глаза налились кровью, зрачки снова покраснели. — Я старался вытащить ваши неблагодарные задницы из этой треклятой тюрьмы, и теперь вы обвиняете меня в предательстве?! Настоящий предатель здесь только один, — он указал на Феликса. Валет червей сжался и поник еще сильнее. Вару вцепился в край стола и пригнулся, матерясь. Почему именно он должен сидеть между двумя истеричками? — В отличие от тебя, мои моральные принципы не прогнили, — терпение короля треф было на исходе. Он оперся обеими руками на столешницу и прищурено разглядывал взбешенного восьмого. Тот сжал кулаки и как будто стал больше. Зонтик съежился и испуганно переглянулся с Вару и Феликсом. Последний вертел в руках корону, удрученно сгорбившись. Пятый же явно был в любой момент готов дать деру, мысленно прощаясь с ролью «гвоздя программы». — Прогнили? — восьмой зашипел, ногтями впиваясь в столешницу. Последний раз таким злым он был, когда они снова вернулись в Карточный мир, это Куромаку мог сказать наверняка, даже без подсчетов. Внутри закипает раздражение. Резко пиковый король выпрямился, выдохнув и с презрением посмотрел на кардинала. — Если ты и правда делишь мир на белое и черное, то не буду мешать строить самосуд, товарищ «елочная игрушка»*.

***

— Не берет, — треф нахмурился, снова поправляя антенну видеофона. Может, связь пропала? Исключено, устройства, сделанные Куромаку, могут дать сбой с вероятностью в 0,07%. Не мог же он четыре раза подряд попасть в этот ничтожно малый шанс! Или мог? Сейчас король сидел в своем кабинете, в попытках дозвониться до Ромео. Видеофон выдавал все те же монотонные гудки. Такое постоянство начинало бесить второго. Он раздраженно кинул устройство на стол и пригладил волосы нервным жестом. Значит, ответа нет с той стороны намеренно? Он не знал. Выход был один — съездить и лично все проверить. Но как только он об этом задумывался и тянулся к ключам от джипа, то закрадывалась подлая мыслишка о том, что ничего страшного произойти не может, это же всего лишь король червей. И с ней тяжело было бороться. Взвесив все «за» и «против», король решил отправить Курона в качестве разведчика. — Слушаюсь, товарищ Куромаку, — парень отсалютовал, но спешить не уходил, а только переступил с ноги на ногу. — Что еще? — Могу ли я получить разрешение на то, чтобы товарищ Курохико выступал в качестве моего напарника? — на это второй клон вопросительно вскинул бровь. Посыльный тут же поспешил объясниться. — Он пилот, а значит с высоты мы сможем охватить большую территорию при необходимости. — Разрешаю, при условии, что он справился с техосмотром и документами. Курон снова отсалютовал и скрылся из виду. Спустя пятнадцать минут за окном послышался лязг и шум крыльев вертолета, постепенно скрывающегося за горизонтом. Курохико зевнул и натянул очки. — Какой маршрут? — он повернулся к посыльному, который сидел на месте второго пилота. Курон старательно вбивал координаты. Планшет несколько секунд молчал, а потом оповестил о готовом пути звуковым сигналом. — На северо-запад, через Фелицию, — он прищурился и снова что-то вбил в устройство. — Можем срезать путь, двигаясь просто на запад, но я не уверен в надежности этого варианта. — Значит проверим, — пилот потянул ручку* на себя и двинул рычаг, вертолет набрал скорость. Курохико расслаблено откинулся на спинку, уставившись перед собой. Курон же сложил руки на коленях и мял фуражку. Парень решил выглянуть из иллюминатора, но быстро пожалел об этом, когда увидел на какой высоте они летели. А потом взгляд ненавязчиво скользнул по высотомеру. 4,5 километра! Где-то внутри завязался узел и засосало под ложечкой. Мысленно гонец решил, что отныне поручения короля треф будет выполнять сам. И пешком. Непривычно напряженное и покрывшееся красными пятнами лицо посыльного его приятель заметил спустя минут двадцать полета. К этому моменту Куроград пропал из поля зрения и кругом царила сплошная пустота Карточного Мира. — Все в порядке? — Да, все абсолютно в норме, — Курон это едва выговорил, скрипя зубами. Сам того не замечая, он вжался в спинку кресла и стеклянными глазами смотрел вперед. Излишняя дисциплинированность и неразговорчивость просто не позволяла ему хоть что-то сказать. Курохико снова покосился на товарища и пожал плечами, резко рванув ручку вперед и нажав на педали что есть мочи. Вертолет взмыл почти вертикально вверх, а сердце Курона рухнуло в пятки. Планирование и резкий разворот. — Ты что творишь?! У тебя после посещения Фелиции смещение мозга произошло?! — на каждом слове посыльного то подбрасывало в воздух, то снова кидало в кресло. Он вцепился в подлокотники. Фуражка вывалилась из иллюминатора, мгновенно исчезая где-то внизу. А пилоту как с гуся вода. С довольным лицом он посмотрел на перепуганного друга. Глухой стук и искры с глаз — Курон ударился головой о потолок кабинки. Курохико хмыкнул и развернул вертолет вверх дном. Сам пристегнутый, он что-то напевал себе под нос, ни капельки не возмущенный криком над ухом. Все равно в наушниках сидит. Микрофон гонца сбился и теперь совсем неясно, что он там вопил. Планшет с координатами опасно полетел в лобовое стекло, но пилот поймал его одной рукой, другой удерживая штурвал. Он сверился с курсом и расстоянием. Лететь еще где-то минут тридцать, половина пути. И стоит немного сместиться на юг. Вертолет плавно развернулся в нормальное положение и сбавил скорость. Взъерошенный Курон часто дышал, до побеление костяшек сжимая подлокотники. Пятна на лице уступили место непривычной бледности (даже по мерам куроградцев) и зеленоватости. Он прикрыл рот рукой, согнулся в три погибели и закашлялся. Еле-еле заставил себя выпрямиться и злобно посмотрел на товарища. Тот посмотрел на него в ответ, уголки губ дернулись в подобие улыбки. Из-за крайней черствости своего создателя, жители Курограда были обделены таким ярким спектром эмоций, как другие карточные люди, заменяя чувства на холодный ум и логику. Но это вовсе не мешало им дурачиться, как малым детям, когда товарищ Куромаку не видит, конечно: получить предупреждение было чуть-ли не высшей степенью позора среди членов посольства. Один раз Курохонки уже посмел ляпнуть шутку невпопад при короле треф, за что был награжден крайне холодным взглядом. Держит их в ежовых рукавицах так сказать, но со временем приелось. А после проверочной экспедиции в Фелицию, даже не говорливый Курон отшучивался и сетовал на безответственного короля Феликса. В коллективе редко проскакивала такая беззаботная атмосфера, и Курохико с жадностью хватался за каждую минуту, проведенную с коллегами. Но, будучи личным пилотом самого Куромаку, удавалось это редко. А сейчас такая возможность — угрюмый Курон и кабина любимого вертолета, как же не похвастаться своим мастерством! Только вот посыльный, судя по лицу, шутку не особо оценил. — Ты должен мне новую фуражку, балбес, — он сердито пихнул пилота локтем под ребра и снял резинку, переделывая хвост. — Так точно, товарищ Курон, — пародируя тон Куромаку, парень все-таки улыбнулся. Недоверчиво гонец покосился на друга и еще раз пихнул его в бок. — Ауч, за что? Я тут за рулем, поспешу напомнить. Вертолет красноречиво тряхануло. Посыльный снова вцепился в кресло и посмотрел на планшет. Осталось всего около 30 километров. С их скоростью в 180 километров в час (это подсказывало табло рядом с высотомером), они долетят где-то за минут 16. — Смотри, — Курохико указал пальцем куда-то за горизонт. Там, вдалеке, виднелась какая-то точка, с каждой минутой становясь ближе и ярче. Верно, это и было государство короля червей. Оба куроградца прищурились и попытались рассмотреть его поближе. — Нам что-то известно про Верону? — Товарищ Куромаку описывал правителя как очень безалаберного и распутного человека. Я видел его пару раз на съездах. Как по мне, глуповат и тщеславен. Боюсь представить, какой кризис там вообще творится с таким-то лидером. Курон достал планшет из держателя и закрыл программу навигации, открывая камеру. Вещдоки собрать будет трудновато, так хоть фото-документы останутся. Но чем ближе разведчики подлетали, тем отчетливее было видно огромную блокаду перед самыми воротами розовой страны. И что-то подсказывало посыльному, что так быть не должно. Когда они приблизились на расстояние в несколько сотен метров, то смогли разглядеть во всей красе теплую встречу от седьмого клона: некогда яркая краска с домов выцвела и облупилась, столбы у главных ворот разломаны в щепки и скинуты в одну огромную кучу прямо перед аркой, блокируя любые попытки пробраться внутрь. А вокруг самой страны возвышалась стена, мрачная и гротескная, высотой под километр. Курохико присвистнул, поправляя шлемофон*. Курон приблизил фокус объектива и сделал несколько снимков стены. Темные, блестящие блоки были поставлены совсем недавно, это точно. Но цемента между их креплениями не было видно, кирпичи как будто держались благодаря чему-то невидимому. Что-то неладно. Пилот молча ждал последующих указаний, прошлая веселость улетучилась без следа. Сейчас они зависли в воздухе в пятидесяти метрах от границ Вероны. Курон скомандовал подлететь немного ближе, но очень осторожно. За всю его карьеру почтмейстера и главного гонца, что длилась уже немало, он видел многое, но с таким сталкивался впервые. Хотел было поправить фуражку обычным жестом и цокнул. Гонец выглянул из иллюминатора, рассматривая королевство свысока. Сама по себе Верона представляла по форме сердце (кто бы мог подумать!), окруженное той самой неровной, странной стеной. — Опустись немного ниже, невозможно разглядеть. Вертолет спустился, и теперь вместо непонятных пятен стали проявляться дома и переулки. — Ну что там? — Все такое…опустелое. На улицах ни единого гражданина, — гонец достал бинокль из сумки и уже через него принялся рассматривать каждый квадратный метр розовой страны. — Покрывающая поверхность повреждена и вся загрязнена. Здания имеют не лучший вид. А это еще что? Погодите… -он несколько раз провернул окуляры, приближая изображение. — Это колесо обозрения? Выглядит даже более заброшено, чем все остальное. Задумчиво Курон передал бинокль Курохико. Тот скептически посмотрел на товарища. — У меня руки немного заняты, знаешь. — Если бы только можно было попасть внутрь, — слова пилота он проигнорировал. Потом снова посмотрел на Верону. Главной задачей стоял поиск пропавшего без вести короля червей и разведка обстановки в его государстве. С одной частью они уже справились, а вот с второй могут возникнуть трудности. — У тебя есть веревочная лестница? — Хм, — Курохико постучал пальцами по ручке, — да, должна лежать сзади твоего сиденья, точно не помню. Ты собираешься спуститься туда? — Угу, — кряхтя, Курон уже залез за сиденье, шурша в поисках лестницы. Через минуты две в руках он уже держал объемный, спутанный сверток. — Наша основная цель здесь — поиск короля Ромео. На этом настоял товарищ Куромаку. Ты сможешь приземлиться на той крыше? — посыльный указал на высокое, цилиндрическое здание с выбитыми стеклами. Курохико кивнул и начал снижаться на посадку. Курон нетерпеливо снял наушники, как только винты прекратили вращение. Он покопался в сумке и достал складной щит, проверяя механизмы. Рабочий, отлично. Пилот поднял шлемофон, моргая и щурясь от света. — Мне с тобой пойти? — Полностью на твое усмотрение, — гонец открыл дверцы и тут же закашлялся: отовсюду бил запах гари, пепла и что-то металлическое. Он вылез из вертолета, рукой прикрывая нос и вытащил лестницу. Курохико тоже выпрыгнул из кабины, засучивая рукава кофты. Они зацепили крюки лестницы на бортике крыши и приготовились спускаться вниз, как услышали тихое шуршание и замерли. Переглянулись в немом недоумении. Предполагалось, что здесь никого нет. Курон осторожно выглянул с крыши, прячась за ее выступами. Внизу, откуда доносился шум, кто-то быстро шел по аллее, то и дело замирая и оглядываясь. Куроградцы снова переглянулись: неужели местные жители? Поочередно они спустились на землю, когда силуэт скрылся за углом. Плитка под ногами хрустела и крошилась. Забитая и запыленная, как и все кругом. В самой Вероне все оказалось даже хуже, чем с высоты. Курон сделал еще несколько снимков, пряча планшет в сумку. Здесь следует быть наготове. — Надо проследовать за человеком, — шепотом предложил гонец, Курохико молча кивнул. Тишина и унылость розовой страны необычно сильно давили на него. Хотя казалось бы, чем Куроград отличается от нынешней Вероны в своей серости? Отбросив ненужные мысли, пилот нагнал ждущего уже на другом конце улице друга. Тот ткнул пальцем куда-то вперед, мол, смотри. На главной площади, если таковая здесь и была, расположилась огромная груда хлама. Присмотревшись, пилот узнал несколько флюгеров, похожих на те, которые располагались на крыше домов Фелиции. Потом он перевел взгляд на окружение: судя по всему, это когда-то был фонтан (разбитые бортики и мокрые пятна) который стал жертвой акта вандализма. И это точно было вмешательство кого-то извне. Клумбы с некогда пышными розами выглядели жалко — в вычурных корзинах торчало от силы два или три сухих сучка с увядшими листьями, бутоны давно опали и терялись где-то в потрескавшейся земле. От бывшей роскоши и блеска не осталось и следа. Может, оно и к лучшему. Большинство домов на площади были разрушенными и почерневшими, вонь, какая бывает только на пожарах, становилась все гуще. Рваные, обугленные ленты висели неподвижно, а воздух был тягучим и мертвым. Что же здесь произошло? Еще немного побродив по Вероне, куроградцы сделали вывод, что искать здесь нечего, а ситуация критическая и король треф должен быть поставлен в известность как можно быстрее. Но их внимание привлек звук, схожий с девичьим плачем. Исходил он из наиболее уцелевшего домика, с полусгоревшими ставнями и промозглой крышей, по ту сторону площади. Неужели тут мог остаться кто-то еще? Перед глазами промелькнула фигура в драном плаще. Только когда Курон оказался уже около хлипких дверей, всхлипы оборвались, резко и настороженно. Курохико стоял «на шухере» неподалеку, облокотившись о стену, и оглядывался. — …Здравия желаю, говорит товарищ Курон. Есть тут кто? — почтовый неуверенно постучался, чуть присев в коленях. Дверной проем оказался слишком низким для длинного куроградца. В ответ несколько секунд стояла тишина, потом шелест и снова все затихло. — Мы не желаем зла, наша миссия исключительно в мирных, исследовательских целях. Послышался топот босых ног по плитке. Дверь робко скрипнула, а в небольшой прорези показалось грязное личико с полными губами и большими опухшими от слез глазами. Она внимательно посмотрела на как с иголочки одетого почтмейстера и недоверчиво нахмурилась. Курон немного отпрянул, не зная, куда деть руки. Как ни странно, но он чувствовал себя виноватым перед этой девочкой. Курохико наклонился, выглядывая из-за косяка. — Правда? — голос тихий, тонкий. — Вы не обманываете? — Честное слово. Дверь закрылась, а потом открылась шире, пропуская посыльного в дом. Внутри помещение выглядело немногим лучше, чем снаружи: на полу валялись осколки посуды, мебели почти не было, уцелел только сундук в углу да стол, у самой стенки — целая куча разных тряпок, уложенных в подобие постели. На ней ютилось еще несколько девушек, таких же измученных и худых. Они прижались друг к другу при виде куроградца и уставились на него в немом страхе. Он поспешил поднять руки в мирном жесте. Взгляд блуждал по комнате. На ободранных обоях виднелись следы копоти, на столе стояли миска и кувшин. Курон снова перевел взгляд на верониек: спутанные волосы, грязные лохмотья, что когда-то были платьями. Даже при всем своем желании они не смогли бы дать отпор. Сейчас, запуганные, они смотрели на посыльного с ужасом и были готовы реветь. — Погоди, я тебя знаю, — девочка открывшая двери подошла чуть ближе. На ее лице читалось облегчение. — Ты был там, на собраниях правителей. Он нахмурил тонкие брови, вспоминая, где же мог видеть эту девчушку. На памяти всплыл один из первых съездов, когда Куромаку не смог лично явиться на собрание. Вот и его лицо стало понимающим и он удивленно посмотрел на жительницу Вероны. Да, теперь он узнал в ней одну из свиты короля Ромео. Рука сама потянулась за планшетом, но парень быстро себя одернул — с точки зрения этики и морали, он не имел права документировать людей сейчас без их собственного согласия. В дверном проеме показался Курохико. Он любопытно, заглянул внутрь, внимание верониек переключилось на него. Курон же в задумчивости оперся о стол. — Можем ли мы узнать, что здесь произошло? Ваш правитель не явился на последний съезд, чем вызвал обеспокоенность со стороны товарища Куромаку и остальных правителей. — Принц Ромео сбежа-а-ал! — взвыла одна из сидящих в уголке девушек и остальные вторили ей новым плачем. — В смысле сбежал? Когда это произошло? — перекрикивать расшумевшихся жительниц розовой страны было трудно. — Мы не знаем, не помним! Нам нечего есть, ужасно холодно, а еще и страшные мародеры! — на последних словах они расплакались еще сильнее. Девочка поодаль тихо вздохнула. — Как к вам стоит обращаться? — посыльный обернулся к ней. — Эмили. — Эмили, что за мародеры, о которых говорят ваши сестры? — Они появились несколько недель назад, тогда же и пропал Его Высочество. Сначала, мы даже не поняли, что произошло, жизнь шла своим чередом пару дней, но потом… — она с грустью смотрела перед собой, — у нас стала заканчиваться еда и вода. Раньше мы могли попросить принца Ромео обо всем, что только душа пожелает. Мы не знали ни голода, ни холода, жизнь была похожа на сказку. После его пропажи, мы экономили на последних крошках хлеба и конфет, одалживали друг у друга вещи потеплее. А затем пришли они — змеи, мародеры, гады, как вам угодно. Они грабили нас, забирали наши последние сбережения издевались над самыми слабыми. А мы… мы терпим и верим в возвращение Его Величества. У нас нет другого выхода. — То есть, Вы хотите сказать, что группа из нескольких лиц с периодической частотой наносит ущерб вашему государству и населению практически не неся за это никакого наказания и административной ответственности? — Хоть я и не поняла и половины сказанных вами слов, но боюсь, что да, — Эмили вымученно растянула губы в улыбке. Грязные малиновые волосы смешно топорщились, когда девочка улыбалась. — Не состыковка, — в разговор влез Курохико. — Предположим, что наибольшее количество злоумышленников составляет двадцать. Однако даже при таком раскладе они не могут физически разнести весь город. От некоторых зданий не осталось и камня на камне. Такие последствия не может иметь обычный акт вандализма, даже при наличии взрывоопасных веществ, что крайне маловероятно в условиях нашего мира. Разве что это была попытка предпринять военные действия, — на последних словах он закусил губу, смотря то на веронийку, то на посыльного. — Так было не всегда, — из многоголосого хора девушек в уголочке выбилась самая высокая, но такая же худая. Ее кучерявые, темно-лиловые волосы вихрились в разные стороны. Помедлив, она продолжила. — Это случилось позавчера. В этот раз Гады привели с собой кого-то еще. Я была как раз на площади, пыталась выторговать очерствевший кекс у соседки. Сначала мы слышали только хохот, страшный и ядовитый, а после на улице показались мародеры и люди в форме, похожей на вашу, но темной, как крыло ворона. Они направили на нас оружие, странное, похожее на палки с рычажками, и загнали на площадь. Гаденыши выгоняли из домов тех, кто был не в центре. Какая-то из верониек снова расплакалась, уткнувшись в плечо другой. Только сейчас Курон заметил на их ножках следы, длинные и темные. У одной была сбита коленка, вторая щеголяла синяками и серьезными гематомами, а у третьей была наспех забинтована рука. — Мы тогда были еще в большем ужасе, чем до этого. Почти половину забрали, остальных оставили здесь. А потом небо над нами как-будто раскололось, что-то страшно прогремело, было ярко — бах! — и наши дома горели, как сухая трава в жаркий зной, — рассказчица махнула руками, показывая масштаб катастрофы. — Все было так, как говорила Изольда*, — Эмили снова подключилась. На ее глаза навернулись слезы — Мы потеряли все, что имели. Глаза ее блеснули, когда она резко обернулась к куроградцам. — Умоляю вас, скажите, что поможете нам! — она прошептала громко, облизывая потрескавшиеся губы. Это была страсть человека нездорового, больного отчаяньем. — Как выглядели разбойники? Важно все, до мельчайших деталей. Есть примечательные особенности? Какая расовая принадлежность? Вместо ответа Эмили присела на сундук и достала из пол того самого плаща что-то яркое, цветное, бликами отражающее свет снаружи, и протянула предмет Курону. Пилот тоже подошел поближе, рассматривая вещицу. Почти одновременно, с каменным лицом, делегаты мрачно переглянулись. В тонких пальцах почтмейстера блестели круглые, побитые очки из зеленого стекла. Ожидаемо. Вещдок быстро исчез в сумке. Факт наличия вещественных доказательств многое объясняет, кроме мотивов этих самых мародеров. Беженцы из Варуленда, сами по себе имеющие неуравновешенную психику и эмоциональный фон, в группах могут стать серьезной угрозой, и не только для беззащитной Вероны. Так рассуждал Курон, складывая лестницу обратно в кабину. Но еще большие опасения вызывали их союзники. В Куроград они летели в гробовом молчании.