Все следы ведут меня к тебе

Вибрация в кармане вывела Лангу из легкой задумчивости, и он осторожно достал смартфон из кармана, скрываясь от учителя за учебником: «Машина будет ждать за углом» — номер неизвестен… Скорее всего это был Тадаши. Ланга вздохнул; было неудивительно, что Адам знал его номер, но все равно раздражало. «Нужно будет попросить его личный телефон», подумал он. Но неизвестного адресата тоже сохранил. До конца урока оставалось ровно десять минут. После звонка к его столу подошел Реки, собравший вещи куда быстрее — настроение у него явно было на высоте. Ланга совсем забыл сказать ему, что сегодня тоже занят, так что неловко почесал шею, подбирая слова. — Слушай, Реки… — друг оторвался от мобильного и вопросительно посмотрел на него. — У меня сегодня встреча, так что покататься снова не выйдет. Забыл вчера написать — уснул как убитый. Реки сначала надулся от недовольства, но потом лишь пожал плечами: — Ну хоть домой мы вместе? — А, нет, я сразу пойду. Встреча совсем скоро, — не совсем ложь, так ведь? Реки необязательно было знать, что его подбросят на дорогущей иномарке. Лучше бы вообще никто не знал, а то слухов точно не избежать. Рыжий вздохнул, убирая телефон в карман. Ребята спустились к своим шкафчикам, чтобы оставить учебники, и вместе вышли из здания. После их обычного прощания Реки вскочил на доску и помчался вперед, а Ланга медленным шагом двинулся к воротам. Он осмотрелся по сторонам: обычный поток школьников, спешащих домой, в котором никто не обращал на него внимания. Хорошо. Он снова достал телефон и написал неизвестному: «С какой стороны?» «С левой» — лаконичный ответ пришел моментально, и Ланга направился в нужную сторону. Знакомый черный седан стоял под знаком парковки, слегка скрытом за деревьями, так, чтоб не бросаться в глаза. Как можно небрежнее Ланга подошел к машине; задняя дверь открылась ему навстречу, и он залез внутрь. Ланга удивленно посмотрел на улыбающегося Адама — видеть его без дикой прически и в дорогом костюме было все еще удивительно. Машина немедленно тронулась с места, как только он захлопнул за собой дверцу. — Привет, А- Aдам, — в последний момент он вспомнил, что тот разрешил ему называть себя не по имени. «Айноске» казалось Ланге слишком непривычным. — Здравствуй, Ланга, — Адам протянул руку и заправил ему за ухо выбившуюся из прически прядь. На улице было довольно ветрено. Ланга смущенно зарделся и поспешил пригладить растрепанные волосы. — Разве ты не занят, чтобы лично приезжать за мной? — Освободился пораньше, чтобы составить тебе компанию по дороге. Ты не рад меня видеть? — красные глаза мужчины светились лукавством. Вопрос был явно с подвохом, но Ланга все равно ответил: — Нет… Я рад, — мягкое выражение на лице Адама выглядело странно. А, может, он просто не привык видеть его без вычурной маски. Ланга посмотрел в окно на проносящийся мимо пейзаж: — Куда мы едем? — Ах, не торопи события, дорогой, — пробормотал Адам. Он тоже смотрел в окно, подперев подбородок рукой и закинув ногу на ногу: места в машине было предостаточно, — Это сюрприз. Уверен, тебе там понравится. Ланга только хмыкнул, откидываясь на сидение. В повисшей тишине Тадаши включил тихую классическую музыку, и подростка снова стало клонить в сон. Вчера вечером он лег спать сразу же, как только пришел, но все равно не выспался, так что сегодня глаза слипались. Машина ехала так плавно, что уже через пять минут Ланга задремал, откинув голову назад и слегка приоткрыв рот. Айноске, заметивший это, тихо усмехнулся: «Снова уснул при мне — совсем не боится? Тск, после такого сна у него точно будет болеть шея». Мужчина осторожно потянул Лангу за руку и уложил его на широкое сиденье так, что его голова покоилась на коленях Адама. Удивительно, но тот не проснулся. «Очень мило, Ланга», подумал Айноске, поглаживая мягкие голубые волосы. Через зеркало заднего вида он заметил, как Тадаши смотрит на них невыразительным взглядом, но ничего не сказал и снова посмотрел в окно, все еще гладя подростка по голове. Путь был неблизкий — пусть спит, пока может. «Возможно, даже слишком мило». *** Когда машина остановилась, Ланга неожиданно проснулся, хотя остановка была довольно плавной и почти не заметной. Скорее даже, его вывело из сна отсутствие звука, когда привычное урчание двигателя заглохло. Медленно открыв глаза, он увидел Адама, и на него нахлынуло сильное чувство дежавю. «Вчера он меня разбудил», вспомнил Ланга, «но почему сейчас он сверху?» — его сонный мозг не сразу осознал, что Ланга лежит у Адама на коленях. Было на удивление удобно. Он снова прикрыл глаза, наслаждаясь мягкими движениями пальцев, которые поглаживали его по волосам… Резкая боль в макушке вывела его из надвигающейся дремоты, когда Адам дернул его за прядь, и Ланга зашипел, как сердитый кот, снова распахивая глаза. — Не спи, Ланга, — пожурил его Адам, усмехаясь, как сумасшедший, коим он и являлся, — мы приехали. — Какого черта, — пробормотал Ланга на английском, садясь прямо на сидении и отталкивая от себя руки смеющегося Адама. Мужчина вышел из машины и придержал дверь для Ланги, дожидаясь его. — Не дуйся, дорогой, твоему лицу больше идет улыбка, — слова также были сказаны на английском, с легким японским акцентом с примесью нью-йоркского. В Канаде такое произношение редко можно было услышать. Ланга совсем забыл, что Адам учился в штатах, и это был первый раз, когда он говорил по-английски, а не только произносил отдельные слова; почему-то Ланге казалось, что, с его-то шикарной внешностью, Адам будет говорить как английский сноб, так что внезапный нью-йоркский говор застал в его врасплох и заставил усмехнуться. Адам вопросительно посмотрел на него, доставая из пиджака портсигар. Тадаши тоже вышел из машины, взяв с собой скейт Адама. — У тебя смешной акцент, — фыркнул Ланга. — Ты учился в Нью-Йорке, ага? — Твои слова ранят, как шпага, милый Ланга, — в самое сердце, — Адам драматично прижал руки к груди, держа в зубах все еще не зажженную сигарету. Тадаши подошел к ним и передал боссу его доску, вытащил из кармана зажигалку и помог прикурить. Адам глубоко затянулся, жмурясь, как довольный кот, — Вообще-то у тебя тоже забавный акцент, когда ты говоришь по-японски, а еще ты слова иногда путаешь, но что-то я над этим не смеюсь, ага? Ланга фыркнул и легко хлопнул Адама по груди. — А над моим канадским произношением смеешься только в ответ, да? Адам снова затянулся сигаретой, сканируя его серьезным взглядом, а затем драматично выдохнул дым и сказал: — Ага. Ланга рассмеялся, не удержавшись, и Адам тоже захихикал. Смех не на публику у него был довольно приятным: низким и чуть фыркающим. Просмеявшись, Ланга наконец осмотрелся вокруг: казалось, они находились в какой-то горной местности, недалеко от города, но все же в довольно тихом и пустынном месте. Перед ними простиралась ровная дорога, петляющая то вверх, то вниз. Ланга оглянулся назад: за ними располагался забор с предупреждением, что дорога на участке закрыта из-за весенних дождей. «Поэтому машин не будет, а значит можно покататься по асфальту. И никто нам точно не помешает», подумал Ланга, «хотя не думаю, что это законно». — Грубо, очень грубо, Ланга, — Адам все еще драматично сетовал на его манеры, прижимая одну руку ко лбу и размахивая сигаретой в другой. — Разве канадцы не должны быть мягкими и тактичными? — Да-да, а еще у нас в крови любовь к хоккею и пиву, — Ланга достал свой скейт, и Тадаши ненавязчиво забрал его рюкзак, чтобы положить его в машину; Ланга благодарно кивнул ему и встал на доску, слегка раскачивая ее одной ногой. — Ты закончил со своей раковой палочкой? Кто-то обещал мне гонку. Адам тут же ухмыльнулся ему, отбрасывая сигарету, даже не туша. Наверное, привык, что Тадаши за ним приберет. «Что за ребенок», подумал Ланга. С присущим ему одному энтузиазмом (чрезмерным, на вкус Ланги) Адам запрыгнул на свой скейт и рванул вперед без объявления старта. Чертыхаясь, Ланга оттолкнулся и поехал за ним, благо дорога круто вела вниз. Наклоняясь для лучшего разгона, он целеустремленно смотрел в спину мужчины, который даже пиджак не снял перед гонкой, да так и ехал в своих дорогих ботинках с наверняка скользкой подошвой. «Еще и безумец», усмехнулся Ланга. Вот что ему нравилось в Адаме — в скейте для него не было никаких ограничений. Да и для самого Ланги скейт — это безграничные возможности. Глупо ухмыляясь, Ланга обогнал Адама на повороте благодаря центробежной силе, почти прижимаясь к земле. У Адама было преимущество в скорости за счет того, что он предпочитал лонгборд, в отличие от Ланги, но только на прямой, и Ланга не преминул этим воспользоваться. Жаль только, что вокруг не было скал, как в «S», от которых можно было бы оттолкнуться, чтобы еще сильнее ускориться, да и срезать по подлеску точно не выйдет. На следующем прямом отрезке Адам быстро поравнялся с ним — они ехали на огромной скорости нос к носу, ветер свистел в ушах, и Ланга улыбался так, что у него болели щеки. Он чувствовал себя по-настоящему свободным. Счастливым. Драйв от гонки будоражил его нервы так, как ничто другое на свете. Все еще улыбаясь, он посмотрел на Адама, но тот не обращал на своего соперника никакого внимания — только смотрел вперед, плотно сжав губы. Его взгляд выглядел пустым, безумным. Улыбка Ланги исчезла и он немного замедлился, так что Адам вскоре перегнал его. Казалось, что он находится где-то далеко, а не здесь и сейчас, с Лангой. Неужели снова то чувство?.. Ланга вновь обратил внимание на дорогу: впереди показалась большая трещина, видимо, асфальт и правда размыло дождем до такого состояния. Ланга обеспокоенно смотрел на Адама, надеясь, что тот не запнется, потому что на такой скорости упасть было бы весьма травмоопасно. Ему до сих пор снились кошмары про то, как упал с доски Реки — тогда казалось, что его тело кувыркается в воздухе, как в замедленной съемке. К счастью, Адам вовремя сделал олли — но как-то механически, без души. Нет, так дело не пойдет. Катаясь с Лангой, Адам должен был уделять ему все свое внимание, как противнику — иначе это не матч-реванш совсем. Он обещал ему, разве нет? Громко свистнув, Ланга дерзко усмехнулся обернувшемуся на звук Адаму и успел вовремя сделать мэлон грэб над той самой трещиной, выпендриваясь. Как сноубордисту, ему всегда нравились различные грэбы, так что и этому трюку он довольно быстро научился с тех пор, как впервые освоил олли. Снова приземлившись на землю, он взглянул на Адама и был рад увидеть на его лице знакомую восхищенную улыбку, а не то пугающее пустое выражение, которое заметил до этого. Тоже свистнув, Адам подмигнул ему и неожиданно сделал ситдаун хилсайд чек грэб. Ланга восхищенно смотрел, как все тело мужчины растягивается для этого: темно-синие брюки облегают его напряженные бедра, рукав пиджака на вытянутой руке задрался почти до локтя, а лацканы за его спиной ветер трепал так сильно, что, казалось, они вот-вот оторвутся. Как он вообще смог сделать этот трюк в этих дурацких оксфордах и не упасть?! Ланга восхищенно выдохнул и поспешил догнать Адама, благо тот слегка притормозил из-за скольжения. После этого они поочередно сделали еще несколько слайдов, красуясь перед друг другом, и так как Ланга всегда любил хилсайды в сноубординге, то ему было что показать. Но и Адам от него не отставал: все-таки у него в скейте был немалый опыт. Наконец, они полностью выдохлись. В своей гонке — хотя, наверное, и гонкой это было назвать трудно, раз у них не было даже финиша — они сделали немало трюков, но не ради победы, а ради веселья и сладкого чувства упоения чужим вниманием. Как и хотел Ланга — безраздельным вниманием. Конечности Ланги отчетливо дрожали, так что он сошел с дороги и упал прямо на некошеную мягкую траву, раскидывая руки в стороны и тяжело дыша. Трава рядом с ним была также примята телом Адама, который свернул свой снятый пиджак и запихнул себе под голову, как подушку. — И не жалко тебе твой костюм? — вяло спросил Ланга. — Наверняка стоит как весь мой дом. — Уж как-нибудь переживу, — хмыкнул Адам, вновь доставая свои сигареты. Но, прежде чем зажечь одну, он вопросительно посмотрел на Лангу. Тот лишь махнул рукой. Лежа на спине, он зажег сигарету и затянулся, глядя на облака. Ланга перевернулся на бок лицом к Адаму, положив под голову согнутую руку, и смотрел на кольца дыма, которые тот выпускал. Немного подумав, он забрал у мужчины сигарету и тоже затянулся, без проблем выдыхая дым и даже не закашлявшись. Выражение чистого шока на лице Айноске было бесценно, и Ланга засмеялся, возвращая сигарету. — Ты бы себя видел, ха-ха-ха! Уже успел забыть, что я не из Японии, да? Они все еще говорили по-английски, что было довольно приятно: после переезда из Канады со всеми, кроме матери, приходилось говорить на японском, который давался ему не слишком-то хорошо, хоть он и знал его с детства. Ланга наслаждался тем, что мог наконец расслабиться и перестать думать о том, как сказать то или иное слово. Адам отобрал у него сигарету и снова затянулся, а затем выпустил дым прямо в лицо Ланге. Наверное, в отместку. Подросток замахал перед собой руками и зафыркал. Хорошо, что день был ветреный и не слишком жаркий. — Я удивлен, — протянул Адам. — Разве не ты недавно называл сигареты «раковыми палочками», хм? Весьма креативно. Ланга пожал плечами. — Я на самом деле не курю, но все равно научился пару лет назад, за компанию, как и все. Уменьшает объем легких, а для сноуборда это неприятно. Да и не хотелось родителям объяснять свои вредные привычки. Адам задумчиво хмыкнул, а затем — из вредности — снова пустил ему в лицо струю дыма. Ланга возмущенно полез отобрать у него сигарету, и мужчина покладисто ее отдал, улыбаясь. Казалось, ему очень нравилось быть плохим примером. Не заботясь о пятнах на одежде, они так и лежали прямо на траве друг напротив друга; делились одной сигаретой на двоих, тихо переговариваясь между собой обо всем подряд. Тадаши, поехавший за ними на машине, задумчиво смотрел на них издалека, не осмелившись их прервать. *** — И все-таки где мы? Ты так и не сказал. Обратно они тоже ехали на скейтах, но не так быстро, а скорее в темпе прогулочного шага. Тадаши, догнавший их на машине, предложил им по бутылке воды, чтобы утолить жажду, и теперь медленно ехал за ними. Адам окончательно избавился от грязного пиджака и жилета под ним, оставшись в одной лишь рубашке с закатанными рукавами. Весеннее солнце приятно пригревало, хоть и клонилось к линии горизонта. — Мы неподалеку от Нандзё, — ответил мужчина. — Видишь эти кусты? — он указал на высокие заросли с широкими листьями вдоль дороги. Ланга недоуменно кивнул; способность Адама менять тему без какой-либо причины не переставала его поражать. — Это дикий гибискус. Летом здесь все почти что пылает — цветы гибискуса ярко-красные, как языки пламени. Конечно, есть и другие цвета, но их обычно выращивают в саду. Адам приблизился к Ланге, почти что цепляя его скейтборд своим, и низким голосом произнес: — На языке цветов гибискус означает вечную любовь. Ланга посмотрел ему в глаза и остановился, беря Адама за руку, чтобы тот не поехал дальше без него. — Почему ты больше не зовешь меня Евой? — прямо спросил он. Этот вопрос давно волновал его, ведь после их последней публичной гонки Адам обращался к нему только по имени или прозвищу Сноу. Томный взгляд Айноске резко стал серьезен, когда он посмотрел на Лангу сверху вниз. — Ты хочешь, чтобы я звал тебя Евой? — спросил он, избегая прямого ответа. — Это из-за того, что я не вошел в «зону» с тобой, как ты хотел? Разве ты не понимаешь, насколько там одиноко и пусто? — Ланга чуть сильнее сжал запястье Адама пальцами, почти до синяков. — Разве не лучше кататься для удовольствия, как сегодня? Тебе не понравилось? — Я… Ланга… — почему-то у Адама не было слов, чтобы объяснить точно, что он чувствовал. Только в «зоне» он мог победить любого противника, превзойти кого угодно, это чувство концентрации и полной собранности было необходимо, и ему казалось, что это единственный способ кататься. Он не катался ради удовольствия, а не победы, уже много лет — почти с самого детства. Почему-то с течением времени скейт с другими становился все скучнее и скучнее, и только в «зоне» он мог почувствовать хоть что-то. Но сегодня… Выскользнув из хватки Ланги, Айноске взял его ладонь в свою и крепко сжал. — Мне очень понравилось, — признался он. Взгляд Ланги слегка смягчился. — Тогда я рад. Тогда, в последний раз, когда я вышел из «зоны», мне было так весело… Я хотел, чтобы ты тоже испытал это чувство. Ты помнишь? Я даже сказал… — «Я научу тебя получать удовольствие», да, Ланга, я очень хорошо это помню, — ухмыльнулся Адам, на что Ланга только смущенно хихикнул. — Мне от кайфа из-за спуска по отвесному склону башку снесло, извини, если я немного не контролировал свой язык. Но, — Ланга вновь оттолкнулся ногой от дороги и потянул Адама за собой, — у меня ведь получилось, ага? Сегодня ты выглядел очень довольным, на мой взгляд. Адам посмотрел на него и начал набирать скорость, отпуская руку Ланги, чтобы поехать рядом. — Ага.