Выпьешь за меня?

«Ви чудит! Забери её нахрен сейчас же!» Номер давным-давно знакомый, а вот абонент… явно новый. Вик раз в сотый прокручивает сообщение в голове и пытается представить, что же такого могла вытворить Валери, раз даже Джонни Сильверхенд психует. Ответ не заставляет себя долго ждать. Виктор находит девушку, едва только переступает порог злополучного бара. Не заметить её просто невозможно, потому как Ви торчит прямо на барной стойке, словно маяк посреди подвыпившей и разгорячённой толпы. В руке у неё бутылка текилы, к которой она то прикладывается сама, то щедро поливает стоящих в первых рядах посетителей. И бутылка явно далеко не первая. Ви что-то выкрикивает, Вик не разбирает что именно, потому что люди вокруг тут же взрываются одобрительными возгласами, и почти каждый поднимает свой стакан. Она выпивает вместе с ними, прямо с горла, шатается, оступаясь, и едва не падает, но только лишь хохочет. Сделав тяжёлый вздох, рипер осторожно пробирается сквозь плотную толпу. Уклоняется несколько раз от едва не опрокинутого пойла, сдержанной улыбкой извиняется перед парочкой явно не слишком довольных вторжением в их личное пространство здоровяков, разворачивает падающую с ног девицу в объятья какого-то левого парня. Пока, наконец, не оказывается у самой стойки. – Эй, «бармен»? – зовёт он и звучно похлопывает ладонью по столешнице. Ви, до этого слишком увлечённая текилой, резко оборачивается к нему, явно намереваясь сказать что-то грубое, но, увидев знакомое лицо, мгновенно светлеет. – Виктор! – тянет она радостно и с какой-то нечеловеческой скоростью спрыгивает вниз, теперь уже садясь на стойку, а потом и вовсе виснет у него на шее. – Откуда ты здесь? – Да так, – он придерживает её одной рукой за спину, чтоб, не дай бог, не упала, и решает не врать, – Джонни пригласил. – Джонни? Ви резко отстраняется и очаровательно, но совершенно пьяно хмурится, а потом лезет проверять свой телефон. – Вот же лицемерный засранец, – выдыхает она сердито. – Как сам недавно напился, так это в порядке вещей, а мне уже и слегка повеселиться нельзя! Насчёт «слегка» Вик бы точно поспорил, но вместо этого лишь осторожно интересуется. – И что за повод для веселья? – О! – Ви разводит руки в стороны и чересчур жизнерадостно объявляет. – У меня же похороны! Вика словно сбрасывают в ледяную воду. – Это не смешно. – А я и не шучу. Выпьешь за меня? Она протягивает ему текилу, но Вик стоит, не шелохнувшись, словно весь закоченел изнутри. Тогда Ви с силой упирает бутылку ему в грудь. – Отказываешь умирающей в просьбе? Я настолько тебе безразлична? – в голосе как будто бы равнодушие пополам с издёвкой, но он различает за ними обиду, и это бьёт сильнее любого хука в челюсть. – Ты. Мне. Не. Безразлична, – Вик выделяет каждое слово, чтоб наверняка донести до неё, вложить в сознание и вбить в её бестолковую голову так крепко, чтоб никогда в жизни больше не посмела в этом сомневаться. И тут же жалеет об этом, потому что видит, как в глазах Ви зарождается хитрый, тёмный огонёк, говорящий громче любых слов о том, что она поняла куда больше, чем он бы хотел. А затем, словно в замедленной съёмке, наблюдает, как наёмница закидывает руки ему на плечи, придвигаясь ближе, и не спеша тянется к его губам. Она замирает в паре сантиметров, на расстоянии выдоха, и вкрадчиво просит. – Тогда поцелуй меня. Вик изо всех сил старается не опускать взгляд и не забывать про дыхание, а ехидный голос в голове, принадлежащий ему самому, издевательски комментирует. «Молодец, Вик, сам себя загнал в ловушку. Разбудил спящего, мать его, дракона. И теперь сгоришь дотла». А воздух от её близости как будто и впрямь горит и душит. Но Вик упрямо продолжает смотреть в глаза, отказываясь сокращать и без того крошечное расстояние между ними. – Лучше я отвезу тебя домой. – Уверен? Она перемещает свои руки ему на грудь, а сама тянется к его щеке, лёгким движением скользнув по ней губами. Вик прикрывает глаза, лишь на долю секунды позволяя себе насладиться, а потом с тихим, протестующим рыком хватает её за плечи, отстраняя от себя. – А стыдно на утро не будет? Он мысленно усмехается. Ви и стыд в одном предложении – самому смешно. – Я не передумаю, если ты об этом, – очень убедительно заявляет та. – Пьяные решения крайне редко бывают верными. – Зато точно искреннее всех прочих. – Это сейчас говорит текила, а не ты, – отмахивается рипер и продолжает так, чтоб Ви не успела возразить. – Давай, собирайся. Отоспишься, протрезвеешь, а завтра вернёмся к этому разговору. Если будешь настаивать, конечно. Точнее, «если вспомнишь» – имеет в виду он. И уверен – не вспомнит. – И почему ты вечно такой правильный? – ворчит девушка и отворачивается к стойке, едва не опрокинув оставленную там бутылку. Она наклоняется вперёд, вытягивает руки и, пошарив недолго за баром, вытаскивает, наконец, свою косуху. – Обломщик, вот ты кто. Вик благоразумно не комментирует и молча выводит Ви на улицу под расстроенные оклики толпы. Она отрубается ещё в такси, так что Виктор поднимает её до квартиры на руках. Укладывает в кровать, сняв куртку и сапоги, оставляет рядом бутылку воды и пару таблеток от похмелья. На прощанье гладит ласкающегося о ноги кота и уходит с полным ощущением, словно только что увернулся от пули. Вот только облегчения эта мысль приносит маловато.